Шуршик был потомственным музыкантом. Он мастерски умел свистеть ветром, звенеть дождевыми каплями, шуршать опавшими листьями и петь грустные осенние песни. Но сегодня ему не пелось. Было настолько грустно, что песни вместе с каплями беззвучно тонули в необъятных серых лужах, отражавших такое же серое небо... Листья, потерявшие и цвет, и звук, льнули к земле. В молчаливом отчаянии деревья тянули ввысь свои оголенные ветви.
Шуршик сидел на одной из мокрых веток и смотрел, как внизу проходили люди. Пестрые зонтики немного разнообразили печальную картину поздней осени. Однако людей было мало, и большинство из них старались быстрее попасть в тепло помещений.
Неожиданно его внимание привлёк мужчина необычного вида. Он шёл без зонта и так медленно... Дождь насквозь промочил его волосы и одежду, сделав их такими же серыми, как все вокруг. Через каждые несколько шагов мужчина останавливался и растерянно смотрел по сторонам. Одной рукой он прижимал к груди небольшой свёрток, пытаясь скрыть его