Слова главного экономиста ВЭБ Андрея Клепача: «Наращивание ЗВР и ФНБ в юанях имеет мало смысла из-за ограниченной конвертируемости юаня. Менять зависимость от доллара на зависимость от юаня – это не путь к укреплению экономического суверенитета. Фактически сейчас ЦБ делает ставку на то, чтобы по максимуму выпихнуть валюту из страны. Норма обязательной продажи сейчас ноль, норма обязательной репатриации валюты ноль. Газпром, с одной стороны, должен продавать Газпромбанку выручку, дальше всё это либо уходит туда же за рубеж, либо накапливается на валютных счетах Газпромбанка и наших частных компаний, где она в любой момент может быть так же арестована, как ЗВР Банка России».
На самом деле даже СВО и намерение начальства о том, «что теперь будем жить по-новому, будем укреплять суверенитет» не изменили родовую болезнь Российской/Ресурсной Федерации. И болезнь эта – высшее начальство не знает, что делать с вечным избытком валюты. Среднее превышение экспорта над импортом каждый год (с начала 2000-х, как началось «вставание с колен») составляет $70-100 млрд. Деньги эти методично выводились высшим начальством на «агрессивный Запад» (а также прибыль нерезидентов, т.е. иностранцев) и складывалось в кубышку. Накопили $630 млрд., из которых Запад конфисковал $330 млрд. Ну и начальство вывело на Запад около $1 трлн.
Сейчас продолжается то же самое. Только теперь избыток валюты выводится в нового хозяина России – в Китай, а также, как верно пишет Клепач, начальство всё так же выводит деньги к себе в карманы вне России (только сейчас вместо Лондона это, вероятно, Дубай, Стамбул, Сингапур и т.п.)
На самом деле Россия не уникальная страна в том, что у неё постоянно образуется избыток валюты (экспорт превышает импорт). Умные, развитые страны давно придумали, что с этим делать. Условно, есть два пути – немецкий и норвежский. Немецкий – это пускать валюту на инвестиции и скупку активов во всём мире и особенно в странах-сателлитах «Немецкого мира». В той же Польше немцам принадлежит до 80% новой промышленности и других активов (вплоть до торговых сетей и местных СМИ). То же – по всей Восточной Европе, везде сплошной немецкий капитал. До недавних пор Германия вкладывала и в Россию.
Так вы, опять условно говоря, не выбрасываете сразу $100 млрд. в год в свою экономику (чтобы не делать дороже свою валюту и не снижать конкурентоспособность), а получаете от своих вложений нормальную европейскую рентабельность 4-6%. Т.е. $4-6 млрд. в год. Побочный, а может, и главный эффект – вы расширяете свои рынки и своё политическое влияние в своём «Немецком мире».
Аналогом этого немецкого пути для России было бы скупить на эти $1,5 трлн. все страны бывшего СССР. Та самая «мягкая сила». Предприятия, местные СМИ, местные партии и местные политики были бы производной от этих инвестиций. И тоже получали бы свои 5% от этих вложений, плюс вся постсоветская жизнь всецело зависела от России.
Второй путь норвежский – получать пассивный доход от избытка валюты. Норвегия, как и мы, продаёт нефть и газ, и тоже вкладывает в кубышку – в Норвежский фонд. Сейчас в нём находится $1,3 трлн. На эти деньги скупаются акции во всём мире, коммерческая недвижимость (например, офисные центры Лондоне). Фонд считается консервативным и приносит в среднем около 5% в год (бывает лучше, бывает хуже – как в этот год). Эти проценты идут на пенсии норвежцам и другую социалку. (заметьте, эти 5% схожи с отдачей от немецких инвестиций тоже в 5%).
В России резервы не работали. Лежали мёртвым грузом. От $630 млрд эти 5% - $31 млрд. в год, или около 2 трлн. И эти деньги, как и в Норвегии, могли бы идти в социалку. Для искоренения вопиющей бедности в России, как подсчитывал Минтруд, надо 850 млрд. руб. в год. И ещё могло бы остаться 1 трлн. в год для поднятия пенсий (например, наконец-то проиндексировать пенсии работающим пенсионерам).
Сейчас, как мы видим, начальство «расправляется» с резервами и избытком валюты снова по-компрадорски.