У одной женщины не стало собачки. Пятнадцать лет была собачка, и вот - ушла от старости. Все мы когда-то уйдем. Но питомцы живут совсем мало. А привязываешься к ним всей душой. И женщина горевала. Кто терял, тот поймёт…
Днем все случилось. На руках у хозяйки.
А вечером позвонил знакомый. Хороший знакомый. Ему нужно было, чтобы женщина позанималась с его сыном алгеброй. Обнаружились пробелы в знаниях, запустил предмет мальчишка! Ты позанимайся с ним, ладно? С деньгами туго, на репетиторов не хватает. А я дом строю, каждая копейка на счету. Хорошо, что ты есть!
Женщина сдавленным голосом сказала, что собачки больше нет. И заплакала, не сдержалась.
Знакомый выразил сочувствие! Конечно! Он понимает. И позвонит завтра утром, когда женщина успокоится. Надо скорее начинать. Ни в коем случае не тороплю, но хорошо бы завтра вечером начать. Привезу оболтуса к тебе. Как раз и отвлечешься! Посылаю тебе лучики добра! Завтра в семь вечера будем!
Или один литератор попросил у писателя опубликовать отзыв о своей группе в сети. Прямо скажем, рекламу. У знаменитого писателя было много подписчиков. Для этого и нужен был отзыв; для рекламы группы, которая приносила литератору деньги.
Писатель был в тревоге и в горе; у жены обнаружили опухоль. Требовалось дорогостоящее лечение; но сначала анализы, осмотры… Плохо дело. И жена еле ходила, чахла на глазах… Теперь выяснилась причина. И оглушила несчастьем. Надо было искать выход, деньги, утешать жену и детей…
Писатель честно сказал, что вот такие дела. Пока не до отзыва мне. Не смогу написать и тем более, снять видео.
Поделился горем, что было очень глупо. Наивно.
Но он хотел объяснить, в чем дело. Что он не от спеси отказывается бесплатно рекламировать почти незнакомого человека. А просто нет сил и времени. Он плохо соображал от горя.
В глубине души он надеялся на сочувствие, возможно. На человеческое участие. Вот глупец!
Нет, сочувствия он получил. Литератор сказал, что сочувствует! Надо же. Какая незадача. Но он уверен, что все будет хорошо! И завтра позвонит. Или через день. Когда удобнее? Вам ведь уже получше будет? Откладывать не хотелось бы. А потом этот литератор рассердился очень. И начал писать посты о том, как возгордился знаменитый писатель. Какой он эгоистичный! Свалил все на какое-то недомогание жены. И не помог в важном деле.
Думаете, если поделитесь искренне своей проблемой, вас пожалеют?
Если от вас что-то нужно, на словах-то пожалеют. Дескать, сочувствую. Или в более тяжелом случае: соболезную! И даже могут оставить в покое ненадолго. Дня на два. Или до вечера. А потом снова постучат.
И вежливо, а после - обидчиво, напомнят о себе и о своей надобности. О том, для чего вы нужны.
И это мы не забудем. Это хуже откровенного равнодушия: скороговорка ложного сочувствия.
Нет, мы не затаим обиду; просто оценим эти отношения правильно. Хотя ничего особенного этот человек не сделал. Он просто очень хотел что-то получить. И даже изобразил вежливость. Произнес ритуальные слова и дал нам время прийти в себя. Обождал. День-два. И только потом снова постучался. Настойчиво так!
«Ах, у тебя умер отец? Какая утрата! Соболезную. Кстати! Мне надо устроить сына на работу к тебе. Прекрасный юноша, честный, воспитанный. Дай ему хорошее место!»
«Ах, у вас температура сорок и ждёте госпитализацию? Не знаете, что с вами? Лечитесь, милая. Вы так нам дороги и нужны. Кстати, у моего мужа тоже температура, тридцать семь. И горло побаливает. Подскажите, чем горло полоскать, вы же врач. Всегда ваши советы так помогают! Пока ждёте «Скорую», подскажете, ладно?
«Ах, ваш дом горит? Сочувствую. Пожар - это так неприятно! Но вы крепитесь. Держите хвост пистолетом! Я хотел бы занять у вас миллион на пару месяцев. Надо, знаете ли, дом достраивать!»
«Вы плохо видите? Бедняжка. Очень сочувствую. Я вам написал письмо на десяти страничках о своей жизни, приложил ещё свои стихи на тридцати страничках. Вы почитайте и ответьте подробно. Советы, мнение, рекомендации. Кое-что возьмите в свой журнал.
Я пришлю вам адрес отличной оптики, моему дяде принадлежит. Вы там закажите очки!»
Лучше бы не сочувствовали. Лучше бы с порога громко говорили «дай!». Дай быстрее, мне нужно! А ты всего лишь пища и удобное приспособление для исполнения моих желаний. Робот, который создан для меня.
Когда плюют на ваше положение и состояние, вас расчеловечивают. Превращают в вещь.
Но вот эти проявления ритуальной вежливости и ложного сочувствия указывают, что человек знает, что вы живой и страдаете. ✅ Он говорит эти слова, чтобы воспитание своё показать. Свою самооценку сохранить. И получить нужное как можно быстрее.
Просьбы подобного рода в период наших очевидных страданий не забываются. Всю жизнь это помним, многие подтвердят. Так одна женщина рассказывала: она лежала с ребенком в больнице. Положение было очень опасное. А подруга звонила и просила помочь с переводом статьи для диссертации. Надо скорее! Скоро защита. Я ведь давно жду, ты обещала. Кстати, как здоровье? Уверена, что уже гораздо лучше!
Откуда эта уверенность возникла, - да из холодного эгоизма. Из полного безразличия, из муляжа дружбы. Никто ведь не скажет: «Мне наплевать на твои переживания!». Все хотят быть хорошими.
И вот эти «просьбы» и «поддержку» мы помним всю жизнь.
Не забывается эта вежливая скороговорка со словами ложного сочувствия. Лицемерие, которое проявили, чтобы казаться добрым и воспитанным.
Вот таких людей надо отстранять. Прекращать всякие контакты. А разъяснять что-то бесполезно. Они и так все отлично понимают. Просто им что-то надо от вас; пока ещё можно что-то взять. Пока вы ещё дышите и можете дать нужное.
Мы помним такое. И это специально устроено природой; помнить такое. Чтобы держаться потом как можно дальше от этих людей, которые нас за людей не считают. И ничуть не сочувствуют. А притопывают ножкой от нетерпения и колотят ложкой по столу, ожидая нужное. И поторапливая: давай скорее! Очень сочувствую. Но где моя каша с маслом и шоколадка?..
Анна Кирьянова