Сказ о холоде и ветре, сорванном в первые минуты голосе, жажде и усталости ради бесконечной, бескрайней, вдохновлённой радости.
Это моя первая проба в подобном жанре. Я задумалась об этом ещё год назад после концерта в «Космонавте», но как-то забылась эта идея. Потом, на следующий день после «Сада Меншикова», я решила, что точно стоит, но тогда после сна и многочисленных пересказов осталась только стояние в арке, то есть в подворотне, у решётки на краю огромной лужи и, конечно, газель. Кто был, тот поймёт.
Тогда было много о чём рассказать, но стройный рассказ не выстроился, и поэтому я шла на концерт в «А2» с полной уверенностью, что сохраню свои ощущения и впечатления на чём-то более весомом, чем просто память.
Итак, 18 февраля выдалось холодным, хоть на термометре было -5 по Цельсию, но МЧС предупреждало о ветре до 17 м/с. В паутине городских улиц такой напасти не ощущалось, «Яндекс.Погода» говорит, что было 5 м/с, но от этого было нелегче. Из-за ветра, в общем-то небольшой минус ощущался, как все -10*С или чуть больше. Обычно мой день с мероприятием вечером неспешен. Привести себя в порядок, одеться, продумать удобство, но в этот день я спешила на встречу, так что забыла купленные специально для этого каффы в виде эльфийских ушей, счастливый браслетик и надеть майку. Последнее важно, позже объясню почему.
Начинаю писать в заметках в метро по дороге домой, пока горло болит, голоса нет, хочется пить, и ноги гудят, а уши заложены, но впечатления ещё свежи. Это было очень эмоционально. Чтобы вторить залу, мне не хватало объёма лёгких. Ноги гудят, за этот день браслет насчитал 27194 шага или, по его данным, 19 километров, что спорно, ибо 8000 шагов он мне засчитал за полупрыжки на концерте. Но столько я всё равно не двигаюсь каждый день.
Впервые покупала билеты в фан-зону. Не люблю «А2». Все три раза мне не везёт с местом. Моё знакомство в принципе с концертами и концертами с «Эпидемии» началось здесь 15 декабря 2019 года здесь же. Ходили с подругой и встали так, что одна из колонок звучала прямо в нас. Оглохла на одно ухо на два дня. А подруга на оба и больше на концерты не ходит, говорит, что ей слишком громко. Я думала, что так и должно быть, пока не оказалась в «Космонавте», где не было этого странного невезения со звуком. И 27 мая 2021 я, чувствуя себя опытной, прорвалась в центр к ограждению фан-зоны и поймала второй раз неудачную точку. Голосов не было слышно, зато всё прекрасно видно. Моя третья попытка подружиться с залом «А2» случилась как раз на описываемом концерте. Спойлер, центр левой части фан-зоны, примерно четвёртый ряд от сцены, тоже не лучшая точка, там преобладает бас, но хоть голоса было слышно. Говорят, хорошая слышимость по центру у ограждения со стороны фан-зоны. В следующий раз пойду туда же, если именно эта площадка будет выбрана. Как говорится: «Ёжики кололись, но продолжали грызть кактусы».
Но хватит про прошлое невезение и планы на будущее. Совершив хорошую прогулочку по улицам Петербурга и подходя к концертной площадке со стороны Профессора Попова, заприметила «СабВей», наверное, надо было купить чего-то горячего, но мне в тот момент было тепло. Запуск в 18:00, пришла я в 16:30, заняв место в очереди за очаровательной девушкой Ритой с гримом золотистой драконьей чешуи на лице. Ветер выбивал любое тепло, и на этой почве случился контакт. Воспоминание о том, как холодно и мокро было стоять в очереди в «Космонавт» в 21 году. Почему в июне приключились ветреные плюс пятнадцать и мелким дождиком, и сетовали, почему как концерт «Эпидемии» так всегда холодно. Лукавя и не помня про май 2021 года. И напоследок друг дружке комплименты, про мои цветные линзы и её грим. Она пришла с парнем, который был в кожанке, на вид не очень тёплой, и он мужественно простоял полтора часа, не проявив ни малейшего признака холода. Когда меня в зимней куртке была дрожь.
За мной встали две путешественницы из Сибири в компании тут же отошедших греться мужчин. Девушки были во многих городах европейской части страны и разговаривали о поездке во Владивосток. Стоять на самом ветру холодно. Отлучиться за стаканом чего-то тёплого не решилась. Пока стояли, мимо нас прошёл воин в кольчуге. Вместо свободной двери, куда заходил персонал, он предпочёл пробраться через очередь, не услышав подсказок о ином входе. Настоящий одинокий воин лёгких путей не ищет!
В фан-зону на удивление было больше народа, чем в танцевальный партер, обычно наоборот. Виноваты дешёвые билеты? Или всех напугало сообщение МЧС — непонятно. Запустили ровно в шесть. К тому времени я не чувствовала пальцев ног, и по телу гулял мороз, а зубы отбивали чечётку. Чётко расстёгнуть куртку, сумку, достать билет и обратиться в слух, чтобы не пропустить рекомендации, обязательные для исполнения от охраны. Я шла в фан-зону впервые и не знала о бумажных браслетах, а девушка, которая их крепила, проходила обучение на поле боя. Вместо того чтобы скрепить его, она прилепила на мех рукава куртки, и меня тут же оттеснили. Стараюсь отцепить и сделать правильно, но зигзагообразные прорези начинают рваться, а значит, потерять место у сцены, за которое платила. Одна я левой рукой не справлюсь. Вижу Риту. Я никогда не думала, что смогу непринуждённо говорить с незнакомцем. Перебрасываться репликами с округой в очереди или в ожидании начала получалось, это не вновь, но не так просто сказать: «Извини, помоги мне!». Вот так впервые в жизни незнакомому человеку на «ты». И это было так естественно, и не было волны ощущения неправильности, стыда и страха перед незнакомцем.
Гардероб. Держусь за парнем Риты, он прорезает толпу. Она оборачивается, замечает меня и спрашивает, как зовут. Отвечаю, спрашиваю её. Подходим к прилавку с мерчем. Затем иду за ней. Середина занята. Знаю с её слов, что её парень не первый раз в фан-зоне и он, наверное, знает место, где нормально слышно. Становлюсь за ним. Стоять осталось сорок минут, до 19:00, но оперы никогда не начинают вовремя.
Продолжаю печатать уже дома из-под одеяла. Выпила воды, попила сладкого чаю, сняла тесное нижнее бельё. Красота требует жертв, в моём случае требовала утяжки и особого лифчика, который поднимает грудь, но его особенность в том, что она при резком прыжковом движении она может оказаться вне его. Обычно, чтобы этого не допустить, я надеваю утягивающую майку, но о ней я забыла. Это не просто интимные подробности. Это важно, так же как и то, что рубашка у меня не на пуговицах, а на кнопках. За этот день я устала, но перед глазами встают особенно яркие для меня моменты.
Итак, оперы вовремя не начинают, даже если это метал. Я это знаю, я к этому привыкла. В среднем, от заявленного времени до фактического начала проходит полчаса. Кажется, это связано с запуском в зал всех желающих, но я никогда не оказывалась в хвосте и точно не могу сказать. Я за спиной Риты в четвёртом ряду слева от центра сцены.
Рядом со мной парень с рюкзаком в фисташковой толстовке и очках. Красивый парень. Слева назад девушка с ушами, с ярким макияжем, небольшого роста, с кем-то, не помню кем. Сзади от меня коренастый мужчина с бородой. Увидела его, даже вздрогнула, подалась немного вперёд. Он отступил, то ли понял, что напугал, то ли по своим каким-то мотивам. Наискосок от меня справа путешественницы и их знакомые, потом парень и девушка в чёрном. Сами сибирячки после оказались немного дальше, и я их потеряла из виду. Слева от меня компания студентов из политеха. Насколько поняла, программисты. До начала это была самая неприятная часть моего окружения. Их много, они громкие, и не смешно шутили между собой. Зажала левое ухо и перестала слышать их выкрики.
Время потихоньку подходило к 19:00. На сцене продолжались приготовления. Ходят работники сцены, что-то проверяют, настраивают. Зал на них не реагирует, как и они на случайные выкрики. Настал час Х. С балкона кто-то кричит: «О!» и начинает аплодировать. Из-за напущенного пара плохо видно, и с Vip-зоны виднее, остальные подхватывают. Стою, думаю: «В кое-то веки вовремя начнём». Но нет! Поорали и улеглось. Проходит минут пять. С балкона начинают вновь хлопать и что-то кричать. Зал подхватывает. И... Вновь фальстарт. Стоим, болтаем, ждём, гадаем. Проходит минут десять. С балкона вновь тем же голосом: «Эпидемия!». Зал подхватывает в знакомом. Свет начинает на сцене моргать. Ароматный пар заполняет сцену, народ второй раз вдыхает и начинает приветственно кричать, кажется, я ошиблась, и наше ожидание не будет столь долгим. Свет вспыхивает, дракон на экране-заднике выпускает клубы огня и... Вновь вдох, чтобы приветствовать, но ничего не происходит.
В горле першит. Плохо сорвать голос ещё до начала. Хочется воды. Оглядываюсь, но я не смогу выйти, слишком плотная толпа, да и вода здесь, скорее всего, вода по космическим ценам. Набираю в рот слюны, стараюсь сделать кошачий «мур», мне помогает иногда спасти голос. Надо было, как и перед Садом Меншикова, распеться, ведь тогда голос был почти в порядке. Или просто постараться сначала до конца согреться. Но что сделано... До понедельника я теперь буду хрипеть.
Стоим, перекидываемся фразами о происходящем. Провокатор с балкона ещё много раз пытался поднять зал на шум, но с каждым разом ему вторили всё меньше и меньше собравшихся. Но при определённом уровне громкости свет начинает моргать и проделывает в такт определённые действия, которые заканчиваются вспышкой. Это начинало доставлять неудобство. Линзы цветные, дешёвые, да к тому же старые, глаза и так страдающие от компьютерного синдрома, от них не в восторге, а при ярком слепящем освещении начинаю непроизвольно плакать без чувства облегчения. Вынуждена стоять с закрытыми глазами. Ноги начинают гудеть. Толпа слишком плотная, чтобы размяться. Начнётся действо, все распределяться равномерно, но пока люди стремятся напирать на первые ряды.
Рита спрашивает, когда уже начнут? Время — двадцать две минуты. Я отвечаю: через 8 минут. «Думаешь?» — спрашивает она. Ответить и обосновать ответ на основе своих наблюдений не успеваю, по сцене проходит кто-то из людей, отвечающих за звук на сцене, и переключает с фонового трека на какой-то отдалённо знакомый. Свет выключают, начинается лазерное шоу.
Народ, которому надоело стоять, начинает двигаться. И мне дают размяться. Трек длится восемь минут, на пятой минуте чел с балкона вновь кричит, и в этот раз какую-то мало связную фигню, но вновь в знакомом ритме «Эпидемия!» собравшиеся разносят по залу. Мне даже на какие-то мгновения кажется, что даже слова трека на английском содержат заветное слово. В паровой завесе левой кулисы мелькает отсвет от рукава Андрея Лобашова, проскользнуть незаметно у него не получается, народ вновь кричит и аплодирует. Кто-то справа говорит, что это Егоров, но наплечник синий, понимаю, что не он. Изменение освещения и вновь нормальная яркость, в том же помещении за сценой исчезает зелёный плащ Дезмонда. И вот, думаю, непреднамеренно, Евгений Егоров оказывается мастером стелса. Народ готов. Он ждёт того самого момента, обратил свой взор на сцену в предвкушении эмоционального чуда.
Сижу в кровати, в ушах перестало шуметь, но осталась лёгкая заложенность, все спят, но меня не отпускает мысль, что сон смоет мелкие детали, поэтому продолжаю печатать. Ноги не болят, голоса по-прежнему нет, но это всё мелочи! Главное — то тепло, что осталось в сердце. Ещё вчера я была готова лежать все выходные, словно выжитый лимон, а послезавтра буду порхать, как бабочка.
В отличие от «Космонавта» (особенно) и «Сада Меньшикова» всё выглядит чётко, выверено, отрепетировано. Как и говорила, была я на постановке в 2019 году. И меня поразили изменившиеся, несомненно, в лучшую сторону костюмы. Дезмонд, Торвальд, Ирдис, Деймос, Гилтиас и Дрогбар либо вообще не изменились, либо изменились незначительно. А вот Елену Минину в этом платье я уже видела, но не там. Среди изменившихся меня поразил Скай. Я первый момент, когда я увидела крылья, аж замерла. Как же это круто!
Была возможность подойти сфотографироваться, но фанатский трепет и человеческая нерешительность заставили меня исчезнуть, сделать вид, что я его не заметила. Теперь немного жалею.
Первый Бог сменил белую хламиду из 2018 года на шикарный наряд, действительно его достойный. И, если я не ошибаюсь, изменилась и сама сцена на «Исповеди Первого Бога», но не помню точнее.
Сами «Сказания на все времена» стали ощущаться целостнее как постановка и почти не распродаются на отдельные песни-номера. Повествование настолько естественное, что в один момент я просто замерла, смотря и слушая, очнулась от знака со сцены поднять руки и «хэй!».
Я не могу не кричать. Как бы не начинало бы безобразничать горло, выдавая иногда только тихий сип. Но эмоции зашкаливают, и нельзя просто остановиться. Хочется подпевать, вносить свою лепту в общий гул, пританцовывать. В удивление от исполнения злодеев. На мгновение перевожу взгляд на Егорова и вижу, как падает куда-то за сцену, сердце сжимается. Всё ли в порядке? Но вроде поднялся и продолжил двигаться как обычно. Очень надеюсь, что он не сильно пострадал.
Окружение у меня, в общем-то, было приятное: ни от кого не разит солодом, и никто не начинает толкаться. Среди адекватнейших поклонников «Эпидемии» всё же есть неадекваты и просто люди, рядом с которыми некомфортно. И в этот раз не обошлось. В один момент чувствую, что к спине прислоняется что-то холодное и липкое. Я сначала не поняла, а затем замечаю боковым зрением чувака, который прыгает и колбасится с поднятыми руками и трясёт хаером. Волосы мокрые, липнут ко лбу, но ему всё равно: он сейчас в ином мире, он един с музыкой, погрузившись в неё всецело, без остатка, и вбирая в себя сосредоточения окружающих, которые начинают отступать. Мне же не сделать шаг вперёд, не хочется прислоняться вплотную к Рите или её парню. Терпеть это невозможно. Есть желание развернуться, найти с ним зрительный контакт и сказать: «Чувак! Ну ты серьёзно? Зачем толкаться? Отойди!». Может, не всю фразу, а её части, но мокрая футболка у самой спины и в ритме музыки прилетающие по руке волосы — это неприятно. А там на сцене сейчас будет Торвальда убивать. Хочу посмотреть, как этот момент будет обставлен. В прошлый раз, если не знать, куда смотреть и что должно произойти в песне, ни за что не догадаешься, что он пал в битве. Я даже чуть не пропустила тот момент, когда его уносят со сцены, засмотревшись на воинов.
Выставляю локоть и пару раз наступаю чуваку на ногу, но он слишком далеко, чтобы понять, что происходит с его бренным телом. Тонкие намёки он не понимает. Сосредотачиваюсь на полу. Поднимаю пятку моего нелёгкого ботинка, стилизованного под берцы, но гад, видимо, почувствовал неладное и не захотел подставлять ногу. Теперь он не прыгает, а просто колбасится в разные стороны.
Спасает оливковый сосед справа. Ему надоел этот чел больше, чем мне, ибо он стоит прямо за ним. Он потихоньку наклоняется и надевает свой рюкзак. Возмутителя спокойствия зажимает между моим искомым соседом сзади, которого я шиганулась, едва заметив, и городским рюкзаком. Он отползает на первоначальное место к девушке в чёрном. Судя по всему, придёт он в себя только через час на романсе о слезе, но и фиг с ним. Проблема решена, спасибо оливковому в очках, Дима, кажется.
Итак, прямо на авансцене сражается Торвальд и поднятые злой магией павшие воины врага. Он не видит угрозы со спины и падает, сраженный предательским выпадом. Ближе к концу песни его пытаются унести, как это было в виденной мной в 2018 году постановке, но Торвальд оказывается неподъемным. Попытка номер раз. Подняли ноги, но не ухватиться за туловище. Попытка номер два: подняли туловище, вроде всё должно получиться, но... нет. Ненадёжно поднять. Пытаться больше не стали, ну хоть не уронили. В итоге мёртвый воин решил, что безопаснее будет подняться и уйти своими ногами, но ушёл не без потерь, оставив часть своей амуниции.
Последняя песня «Сказаний». Час пролетел совсем незаметно. Но силы кричать ещё есть, хоть уже оглохла и себя не слышу. Последние аккорды и организованный уход за сцену с раздачей (забросом) бутылок воды в зал. В этот раз закрытых. Так что это становится не просто бутылкой-сувениром (честно, я брезгую пить за кем-то в принципе, как напоминание о концерте это не лучшая вещь, следовательно, ценность недопитой бутылки стремится для меня к нулю), а бесплатная бутылочка воды во время концерта может стать для кого-то спасительной, но, увы, не для меня.
«Ещё! Ещё!» — кричат благодарные слушатели, не унимаясь, пока на экране не возникает надпись «Мы скоро вернёмся!».
Народ выдыхает, пытается восстановить дыхание, слух и водный баланс. Хочу пить. Вокруг толпа. Отойду — обратно не пустят. Обычно перерывы чем-то занимают, и он не чувствуется, но сегодня эти пятнадцать минут чувствую особенно остро. Хочется сесть на пол или хотя бы на корточки, но останавливает то, что я тогда упрусь лбом в парня Риты. Не лучшая перспектива. А вставать потом как? Удерживаю себя от этого. И снова крики, зовущие на сцену. Народ отдохнул и готов вновь выражать свою любовь.
Выходят в том же строгом порядке, и замечаю, что идеально выпрямленные в начале кудри Егорова начинают вновь брать своё. Даже они не выдерживают того огня, что даёт Питер. Так, хит-блок, в который вошли песни из «Эльфийской рукописи». Ибо все нужные действующие лица здесь и в костюмах.
Вы ещё помните о чеховском ружьё из начала? Если нет, то нужно вспомнить, это важно.
Предупреждение Егорова, что сегодня время ограничено, билеты и все дела. Время полдесятого. Начала хит-блока. За порядок песен не ручаюсь. В следующий раз буду записывать. Не надеюсь на Госпожу Удачу, что когда-нибудь поймаю заветный самолетик, свёрнутый из сет-листа.
Выбор есть!
Пройди свой путь
Кровь эльфов
Романс о слезе – самое трогательное исполнение (ИМХО).
- И напоследок «Осколки прошлого»!
Самые эпичные, по-моему «Осколки прошлого»
И вот она, последняя песня. Я разошлась. Поднимаю руки, и кнопки не выдерживают, я не замечаю и почти подпрыгиваю, оставаясь только на цыпочках на полу. Что я там говорила о неудобном белье и прыжках без майки? Чувствую. Нужно поправить. Ещё одно движение, и случится непоправимое. Толпе вокруг всё равно, пока не случиться конфуза. Я напоминаю, что стою в четвёртом ряду, что идеально вижу левый угол сцены, складывается так, что я первая в просвете. Песня входит в припев, и с моей стороны поёт Егоров, устремив взгляд далеко в зал. Пытаюсь поправиться и неловко, с моей стороны, встречаюсь взглядом с вокалистом на какие-то мгновения. Просто зажимаю рукой неприлично расстегнувшуюся рубашку и клянусь себе, что в следующий раз только рубашка на пуговицах или футболка и надёжный лифчик. Знаю, что со сцены не видно конкретных людей, но это меня не успокоило бы, случись конфуз, не заметь я вовремя.
Мы, слушатели, есть единый организм, давно прошедший фазовый переход. Мне подарили мимолётный взгляд, и я бы, наверное, не так бы это и запомнила, если бы не дурацкие кнопки. Это был для меня чуть ли не самый яркий момент.
Уходят организованно. Смотрю на время. Ещё двадцать минут. И не было всадника из льда. А так не бывает. И снова «Эпидемия!» настойчиво, и на микрофоне отбивают знакомый ритм. Замираем. Затем вновь, но только радостный гул, но и «Ещё!» последнее в том же ритме. Не хватает дыхания. Голос давно притих. Не могу больше кричать, но всё равно продолжаю. Выходит сначала Илья Мамонтов и кидает бутылку воды в толпу, мол, всё, что ещё хотите? Но свет не включали, а значит, крики стоят того.
Сейчас пишу и подумала. Это хороший ход. Их всё равно всегда вызывают на бис, зная, что выйдут. Сделать фальшивый конец, чтобы не тратить время после окончания, это умно. Зритель доволен, и все остались в своём графике.
«Дайте мне договорить»
Наступает почти тишина, только шум дыхания.
«Это правда... огненно! Не в обиду будет сказано Москве. Им надо у вас поучиться. В этот момент мысль, что они слишком избаловали москвичей и Подмосковье. Когда радости много, она начинает приедаться. А мы видим их раз в год и стараемся отдать всю любовь, чтобы они чаще возвращались и дарили нам радость, но нигде, это не пустые слова, нет таких эмоций!.. Это действительно огненно!!» — как-то так, не ручаюсь за дословность.
У меня открывается второе дыхание. Молчание на протяжении пяти минут даёт мне закричать, так что я впервые слышу себя в гуле голосов сквозь заложенные уши. Стараюсь не сбить дыхание и войти в ритм с залом, долгий единый гул. Он длится дольше, чем может тянуть один неподготовленный человек. Но люди без какой-то договорённости меняют друг друга в нём, чтобы он не смолкал. Зал — единый организм, живущий в едином порыве.
Письмо ведьмаку
Феанор - как же приятно слышать, как множество голосов словно эхо повторяют рассказ о великом эльфе Средиземья.
Чёрный маг
Звон монет
Всадника из льда - в тот момент, когда практически каждый поднял руку с фонариком и в зале стало светло, незабываем.
В этот раз моя самая нелюбимая песня группы была... почти любимой. Как это ни странно. Только не кидайте в меня тряпки, тухлые помидоры и яйца! Но не могу я! Просто привыкла к ней, чтобы она не вызывала негативных эмоций.
Я не помню, какая была заключительной песня. Представление всех и вся, финальный поклон. Выдох и попытка вновь привести горло в чувство. Очень странно смотрелся появившийся в руках Егорова телефон, с которого он читал. После концерта об этом я услышу не одно обсуждение и предположение, почему так.
«Не нашли, где распечатать? Правки вносились в последний момент? Плохая память? Боязнь ненароком кого-то забыть или исковеркать имя?»
Кажется, моё тихое «мур» сработало, и я вновь могла кричать, выражая благодарность за концерт. Дань уважения свету, звуку.
«Никого не забыл?» — вопрос Егорова. А ответ — неопределённость из зала, ведь не было главных виновников этого прекрасного вечера. «Ах да! И, конечно, музыканты группы „Эпидемия“!»
Начиная с Дмитрия Кривенкова и не заканчивая лидером группы Юрием Мелисовым.
«Это было настолько эмоционально. Я даже не хочу говорить, что я даже не хочу говорить, что на выходе вы можете купить мерч, — пауза, ели заметная, но слышимая, — но это не значит, что вы не должны его покупать. Вокалист группы Евгений Егоров!»
Всё, теперь это точно конец. Мой голос уже точно не воскреснет из пепла до завтра, и тут я выдаю на весь объём лёгких долгий, громкий и продолжительный возглас, чуть ли не перекрывая окружающих меня людей, становясь слышимой среди общего гула. Скрываются за кулисами. Рита, которой я всё это время кричала в ухо, поворачивается и удивлённо: «Вот твой максимум!?» Я, кашляя, благодарно киваю. Не могу откашляться, в горле свербит, но я рада, вдохновлена, полна сил и довольна.
Некоторое время я хожу по фан-зоне, пытаясь собрать себя в кучу. Знаю, что всё, но не хочу уходить. Говорят, что из кинутых в толпу медиаторов не найден один, но не могу понять чей. Некоторое время рою ногой конфити. Но понимаю, что это бесполезно. Мне один раз повезло, не надо играть с госпожой удачей. Не поймала. Значит, не мой!
Иду на выход. Стою в гардеробе. Одеваюсь. Хочется пить, очень сильно, но иду к метро, стараясь сконцентрироваться на последних пяти часах своей жизни, сохранить мелкие подробности, которые выделялись. Не было крикуна, того, что в «Космонавте» и «Саду Меншикова» пытался перепеть Егорова. То ли этот человек не смог прийти, то ли забыл свою шутку, то ли ему хватило ответа: «Кто это смеет тянуть ноту дольше меня?», и он просто посчитал дальнейшую шутку бессмысленной, ведь хоть и со второго раза, но ему ответили. Внимание он получил. К фан-клубу подходить не стала. Я их видела, но у них была своя волна.
И замыкая круг. Собралась я с мыслями только сидя в метро, и, чтобы не потерять нить и детали, начала писать. Даже дома не рассказывала, а только обещала прочесть утром то, что напишу. Прочла не одному члену семьи и поняла, что в принципе я могу поделиться своими впечатлениями не только с ними. Мне понравилась сохранять свои впечатления в тексте. Посмотрим, стоит ли публиковать их.
А на этом всё! Подписывайтесь на канал, ставьте лайки, делитесь публикацией в соцсетях. Так же рекомендует прочесть другие отчёты, например, о концерте в Рязани 02\04\23, «Эксклюзивная программа». Заглянуть в прошлые посты: этот о моём восприятие творчества Эпидемии, и этот о плане поехать на этот концерт.