– Я тебя ненавижу, Адам Верстен! – орала я, вышвыривая в распахнутое
окошко попадающиеся под руку мужские вещи.
Вещей оказалось неожиданно много, у меня уже руки устали швырять, а они все не заканчивались. Это же надо! Его шмотки в моем шкафу занимают больше половины места, хоть шкаф объективно мой и квартира моя. И Адам Верстен тоже был объективно мой, а оказался фактически общий.
АААААААААААА!
Говорила мне мама, не связываться с темным, так нет, я как дура на эти
томные взгляды и ресницы повелась.
Потаскун! Уро… Нет. Вот это вряд ли.
Рука схватило мягкое. Мягкое вякнуло и повисло тряпочкой.
– Мрачик, маленький, прости, – заворковала я наглаживая кота от хвоста к
затылку. Кот пучил глаза и терпел. Ведьмачьи коты терпеливые.
Это вообще-то не мой кот, а гада Адама. Это он, сволочь такая, такая ведьма.
Квартиру своими вещами забил и кота приволок. А свою должен был сдать. И сдал, развратная морда. Вместе с собой впридачу. А я хожу довольная к свадьбе готовлюсь, на помолвочное колечко любуюсь как идиотка.
АААААААААААА!
Это у нас что? А! Собрание сочинений великих темных от Раскола до наших дней? В окошко! Астробл… ля… бия… Плевать! В окошко!
И соседка, зараза такая. Хотя спасибо ей, конечно. Вовремя посоветовала на квартиру к козлу Верстену съездить.
Даже дверь не додумались закрыть. Захожу, а они прямо в кухне почти голые и мокрые все эротические игры устроили. Я даже говорить ничего не стала. Дверью о косяк стукнула выразительно и заодно рванувшему следом Адаму по его лбу, в экипаж села и домой.
Пришло время избавиться от лишнего и бывшего. Мне такое не нужно. Фейна Мейл за всякими полуголыми прошмандовками мужчин не донашивает.
Вот сейчас очищу помещение от мусора и хлама и каааак устрою себе
счастливую жизнь без всяких там… У меня работа новая и должность, и вообще. На такой товар, как огненная магесса всегда желающие найдутся. Да, росту во мне маловато, но туфли еще никто не отменял… Ой, эти туфли жалко. Ладно, оставлю.
И назло Адаму, пойду прямо в них на новую работу. Да, неудобно, зато красиво и у меня в них такая…
Кто в дверь ломится, когда у меня тут генеральная уборка?
Да ладно!
– Фей, – Адам Верстен собственной наглой персоной протиснулся в
прихожую.
Дверь застряла, потому что истерика у меня началась прямо от двери, и все стильные черные плащики и пальто Верстена были безжалостно сорваны с вешалок и подготовлены на вынос. И зонтик. Который как раз дверь и заклинил.
– Фей, что за сцены?
Надо же! Оно еще и невинность изображает!
Я тут просыпаюсь утром совсем одна, уверенная, что мой любимый как всегда вышел забрать газету у мальчишки-разносчика и купить свежую выпечку в кондитерской на углу к завтраку, делаю себе наперсточек кофе в ожидании, выхожу с ним на балкон, а тут соседка, эта акула городских сплетен, вся в бигудях и огурцах на своих брылях сообщает, что видела, как мой благоневерный рванул поперек улицы и скверика в свою бывшую квартиру. Что? Да мне начхать, что эта грымза полупреклонных лет делала со своим биноклем в такую рань на балконе, главное – делала и мне об увиденном сказала.
– Фей…
Адам, вошедший следом за отступившей в спальню мной, держал в руках
астролябию и пару книжек.
– Проваливай, – твердо сказала я дрогнувшим голосом. /… /
–Это не то, что ты думаешь.
– Серьезно? – голос дал петуха. И я решила просто угрожающе молчать.
Он развернулся, аккуратно положил свои книжки на комод в прихожей,
вышел и дверь закрыл. И сказанное им в сердцах “истеричка” мне вовсе не
послышалось.
Сейчас самое время было сесть в уголок и повыть, но времени было…
Утерли слезы, намотали нервы на кулак, а шейный платок Адама наоборот,
размотали. Не удержалась и поднесла к носу, чтобы ощутить запах туалетной воды.
Им же слезы и вытерла. Встала и оглядела устроенный в квартире разгром. А что, удобно, зато сразу все видно. Юбка с блузкой, выпавшие из шкафа вслед за вещами Верстена вполне годились для первого дня на новой работе. Но были как-то сероваты для моего взвинченного состояния. Где там эти роковые туфли?
