Друзья, мы продолжаем проект совместно с Институтом Карпинского. В нашей рубрике мы смотрим на Эрмитаж и его экспонаты с точки зрения геологии.
Этот элемент – не только «завсегдатай» химических лабораторий, но и соавтор художников и мастеров. Именно он подарил миру один из самых выразительных оттенков – кобальтовый синий, который отличается своей устойчивостью к свету и времени. В новом выпуске «Эрмитажной геологии» предлагаем вам подробнее познакомиться с кобальтом.
Его начали применять ещё в древности для окрашивания керамики. В живописи кобальт стал важной частью палитры, позволив художникам передавать небо, воду и тени без потери насыщенности.
Примечательно, что кобальт – это первый металл, который имеет известного науке первооткрывателя. Все металлы, знакомые человечеству ранее – железо, медь, серебро, золото, олово, свинец, ртуть и висмут, – применялись задолго до возникновения химии как науки, и имена обнаруживших их людей не сохранились.
Металл из метеоритов
Кобальт – элемент редкий. Его среднее содержание в земной коре составляет лишь около 0,003%. В самородном виде он встречается только в метеоритах, а в земных породах всегда присутствует в составе соединений – в основном сульфидов и арсенидов. В отличие от своего соседа по таблице Менделеева – железа, для которого известно более тысячи минералов, – у кобальта их насчитывается немного – менее 70. Они почти никогда не образуют самостоятельных крупных залежей. Эти минералы обычно сопутствуют сульфидным рудам меди и никеля, и именно из них чаще всего извлекают кобальт. Поэтому чисто «кобальтовых» месторождений практически не существует.
Главные рудные минералы кобальта – кобальтин CoAsS, скуттерудит CoAs3 и глаукодот (Co₀.₅Fe₀.₅)AsS. Все они имеют серый цвет с тусклым металлическим блеском и визуально их трудно отличить от других минералов в составе сульфидных руд. Не умели их определять и средневековые саксонские рудокопы, которые с XV века добывали в Рудных горах серебро. При обжиге руды, содержащей минералы кобальта, серебро не выплавлялось. Вместо этого выделялся удушливый ядовитый газ, содержащий оксиды мышьяка. Такой «обман» списывали на проделки злых горных духов – кобольдов, и саму руду называли кобольдовой. Отсюда и произошло название нового металла, выделенного шведским химиком Георгом Брандтом в 1735 году.
Если в Европе вплоть до XVIII века кобальт считали вредной примесью, уходившей в шлак при выплавке серебра, то в других странах его целенаправленно добывали и использовали с глубокой древности. Соединения кобальта веками служили для получения насыщенного синего цвета в стекле, глазури и керамике. Его следы находят в бусинах персидских и египетских ожерелий III тысячелетия до н. э. и в стеклянных изделиях из Помпей.
Использование кобальта в качестве пигмента для росписи керамики известно с IX века: гончары Ближнего Востока создавали с его помощью узоры на белой глазурованной керамике. В Китае роспись кобальтом появилась во времена династии Тан (VII – начало X века), к тому же периоду относятся и первые примеры подглазурной росписи кобальтом.
Химически стабилен
Эта технология складывалась и совершенствовалась веками. Рисунок наносили кистью на неглазурованное изделие – сырое либо прошедшее первый, так называемый утильный обжиг. Затем предмет покрывали прозрачной глазурью – смесью тонкомолотого кварца со специальными добавками, понижающими температуру плавления, – и обжигали снова. При высокой температуре глазурь плавилась, образуя тонкое прочное стекловидное покрытие – блестящую, водонепроницаемую поверхность, скрывающую пористость и неровности черепка и усиливающую синий цвет росписи.
В природе вообще немного минералов, способных служить синим пигментом. Большинство натуральных химических соединений синего и голубого цвета либо редки, либо бледнеют при нагревании. Так, азурит – основной карбонат меди – при обжиге разлагается и чернеет, превращаясь в оксид меди, поэтому он непригоден для подглазурной росписи. Лазурит, из которого получают драгоценный ультрамарин, способен давать яркий, устойчивый синий цвет в живописи, однако в керамических печах он начинает разрушаться уже при сравнительно невысоких температурах в несколько сотен градусов, теряя интенсивность окраски, и потому для росписи керамики может применяться лишь ограниченно. На этом фоне соединения кобальта оказываются практически уникальными: они сохраняют цвет и химическую стабильность даже при температурах выше 1200–1300 °C, что и сделало кобальт незаменимым пигментом в производстве стекла, керамики и фарфора.
«Горят глаза тюльпанов…»
В коллекции Государственного Эрмитажа представлены экспонаты, в которых для окрашивания применялся кобальт. Сегодня мы познакомимся с изникской керамикой. Она представляет собой вершину османского керамического искусства, возникшего в конце XV века в небольшом городе Изник (бывшая византийская Никея) на берегу одноимённого озера, в 65 километрах от Стамбула. Производство достигло расцвета в XVI веке благодаря покровительству султанского двора и обширным строительным проектам, где изразцы и посуда из Изника украшали интерьеры мечетей, дворцов и султанских бань.
Традиции изникской керамики складывались в контексте территориального расширения Османской империи после завоевания Константинополя в 1453 году, когда спрос на декоративную облицовку резко вырос. Местные мастерские использовали высококачественную белую глину из окрестностей, формировали изделия на гончарном круге, обжигали при 1000 °C и покрывали прозрачной свинцово-щёлочной глазурью. Это обеспечивало исключительную прочность и блеск.
Изначально в композиции преобладала сине-белая гамма с геометрическими и среднеазиатскими орнаментами. Керамисты активно копировали китайские изделия эпохи правления династии Мин. Однако к 1540-м годам палитра обогатилась, и к кобальтовому синему добавились зелёный и красный цвета. Благодаря этому в керамике Изника начинают появляться совершенно иные образы: уже не заимствованные китайские мотивы, а любимые многими пышные растительные темы, характерные для изникских узоров XVI века. Основу композиций составляли крупные тюльпаны, розы, гвоздики и гиацинты, часто дополняемые гранатами, зубчатыми перистыми листьями, арабесками и стилизованными ветвями кипарисов или жимолости. Изображения отличаются изяществом и симметрией.
Многие цветы – очень важные символы для турецкой культуры: так, тюльпан – один из самых главных образов – символ султанской власти, роскоши и богатства; гвоздика обозначала женское начало, обновление, весну. Любопытно, что тюльпаны и гвоздики встречаются на территории Турции и Средиземноморья в дикой природе. А первые луковицы тюльпанов попали в Европу именно из Османской империи.
Изящные цветочные узоры встречаются и на одном из прославленных эрмитажных блюд, выполненного в XVI веке. У бортика нарисован источник, из него вверх расходятся стебли. Дальше изображены цветы, которые в природе, конечно, не растут из одного куста: тюльпаны, розы.
Они будто повторяют очертания блюда. Такая композиция усиливает восприятие формы данного предмета. Это традиция работ античных мастеров, которые очень хорошо знали, как разместить рисунок на предмете, чтобы создать объём.
Приглашаем рассмотреть керамику Османской империи на третьем этаже Главного музейного комплекса Эрмитажа (зал № 388), а также в одном из выпусков Hermitage Online. А подробнее узнать о свойствах кобальта можно в Геологоразведочном музее Института Карпинского.