Много необычных, но особенно милых людей приходило в Белый Дом без приглашения. Ядвига радовалась зову благочестия, скромности, смирения. Простые люди уважали её за мудрость и доброту. Никто из просящих не уходил без даров. Ядвига, Бобик и Вера считали долгом своей чести служить нищим и просящим. Среди них были чудесные и удивительные люди.
Некоторые были богоискателями, прошедшими святую русскую землю вдоль и поперёк от края до края, искавшими святые места, монастыри, в которых трудятся уважаемые старцы, чудотворные иконы, священные озёра и горы. В их лицах было что-то «не от этого мира». Они были устремлены внутрь и светились добротой, пониманием и дружелюбием.
К ним следовало относиться дружелюбно. Когда они приходили, даже собачий лай был совершенно другим. Собаки весело повизгивали и махали хвостами. Эти люди ничего не требовали, были благодарны за любые дары, были умерены в пище и питье. Несмотря на бедность, они были одеты в чистое. Ядвига и Бобик любили вести с такими людьми разговоры о Бога и мире. Они не ворчали на сегодняшнее время, людей или политику, и находили, что каждый человек находится в своём времени, чтобы себя утвердить в нём и себя преодолеть. Они не горевали о вавилонском грехопадении. От них шло такое жизнеутверждение и радость, что поневоле всем становилось радостнее.
Были ещё фанатики, «маленькие Савонаролы», как называла их мама. Они были высокопарными, патетичными, грозящими. Они всё время говорили, что мир плох, зол и развращён. Говорили они непрерывно, важничали, жестикулировали, ругались, и наблюдали, какое впечатление производят их речи. Но действительного воздействия они не производили, потому что не совсем верилось в их искренность. Это были обиженные или комедианты. Когда приходила весёлая, немного сумасшедшая Маруся Тарлецкая, была всегда потеха. Она приходила, как всегда, в каком-нибудь фантастическом костюме из глубоких сундуков Старого Замка. Она была прекрасной и вызывающей и дерзко смеялась над их проповедями.
─ Посмотрите на меня, ─ говорила она и становилась в позу, ─ я знаю, что я красива. Во мне вы видите «вавилонскую блудницу»! Да, я люблю грех, и грешу, потому что это прекрасно! И раз Господь к моему удовольствию, сделал это таким прекрасным, Он меня простит!
─ Помолчи уж лучше, Маруся, и не серди святых людей! ─ просила мама.
«Савонаролы» были Марусей возмущены, но чувствовалось, что, несмотря ни на что, она им нравилась, они смотрели на неё с интересом. Мамины слова «святые люди» радовали их душу. Они благодушно гладили свои бороды и наслаждались славой святых. Если им предлагали еду, они смущённо благодарили. У них весь год пост. Они пришли не для того, чтобы есть, они хотят наставить грешные мирские души на путь истинный. Но, когда они после пространных разглагольствований садились поесть, делали они это с мирским аппетитом, в котором проглядывала скрытая жадность.
Именно эти люди производили на Фросю наибольшее впечатление. Она давала им деньги из своих сбережений и просила молиться о её грешной душе. Бобик связывал с её грехами определенное волнующее переживание, когда он застал её с Александром и подумал, что тот её убивает. Александр же, напротив, едва эти ревнители выказывали намерение позаботиться о его душе, выпрямлялся, расправлял плечи, показывал им свои необыкновенные кулаки и говорил:
─ Со мной не надо, милые мои бездельники и дармоеды! Только не со мной! Поторопитесь отсюда исчезнуть, ─ и его слова явно имели большую силу, чем их проповеди, потому что «святые» становились маленькими, тоненькими и быстро исчезали.
Ещё приходили юродивые, «божьи дураки». Они были из середины Нагорной Проповеди, «бедные духом», которых на Руси всюду почитали. Никто не делал им ничего плохого. Их подкармливали, давали одежду и монеты. Они всему радовались, как дети. Некоторые были парализованными, у других была трясучка (у них все члены плясали и дёргались), некоторые кричали, иные не могли говорить, но знали язык жестов, на котором легко изъяснялись.
Часто приходили несчастливые, совершенно не святые люди ─ те, кого ударила судьба, и просили у Ядвиги помощи и совета. Детей в таких случаях выпроваживали, и мама часами оставалась с ними наедине. Когда они уходили, как правило, они плакали, но и как-то лучились, низко кланялись Ядвиге и целовали её руку. Она сама тоже лучилась добром, хотя лицо оставалось грустным и серьёзным.
Но самыми захватывающими и более волнующими, чем поездки за границу или на воды, были паломничества. Было так много знаменитых монастырей с уважаемыми святыми старцами или монахинями. Для очищения души надо было туда поехать, перед старцем исповедаться и получить его благословение. И Ядвига с няней ездила в отдалённые области в монастыри.
Сначала душу очищали дома строгим постом. Питались так же, как в Великий предпасхальный шестинедельный пост. Никакого масла, мяса и шоколада, и всего очень понемногу. Погружались в себя и старались не грешить. В это время Бобик, по совету мамы шел в школу кружным путём, чтобы не провоцировать драки.
Труднее всего было не ссориться с Верой. Состояние постоянной перебранки было так привычно, что они стеснялись в буквальном смысле слова дружелюбно и вежливо разговаривать друг с другом. Это казалось им вульгарным. Но мама и няня следили за тем, чтобы они отказались от милой привычки. По возвращении же из паломничества, они облегчённо возвращались к прежней манере браниться и чувствовали себя лучше.
Незадолго до отъезда отстояли в церкви молебен, исповедались, причастились и взяли освященные просфоры. Все были радостно настроены. Служба была заказана специально для них, по случаю их паломничества. Перед отъездом все старались как можно больше вещей поместить в большой чемодан, хотя путешествие предполагалось всего на неделю. Вера хотела обязательно попросить старца благословить рыжую куклу Акулину, говорившую «мама».
Бобик смеялся над ней, няня ворчала. В отчаянии Вера бросилась на Бобика и ударила его. Бобик вцепился ей в волосы. Кукла упала, и фарфоровая головка раскололась пополам. Вера присела на корточки над телом куклы и душераздирающе заревела. Прибежала мама, увидела случившееся, и дала Бобику шлепок. Теперь и он обиженно плакал, потому что чувствовал себя наказанным ни за что. Няня, одним махом подняла Веру на ноги. Плач мгновенно прекратился.
─ Если ты ещё раз завоешь, останешься здесь вместе со своей Акулиной. Что подумает святой старец, если ты ему притащишь эту расфуфыренную куклу?
─ Но, кукла очень красивая, красивей тебя и Фроси! ─ надулась Вера.
Мама подошла к Бобику и взяла его за руку.
─ Прости меня, Бобинька, я сорвалась. Мне стыдно! И это сразу же после исповеди и причастия! ─ Сердце его растаяло, он простил мамину вспышку, шмыгнув ещё несколько раз носом.
Несмотря на благоговейное настроение, несколько раз на дню происходили маленькие стычки. Няня подвергла чемоданы контролю и из багажа Бобика извлекла паровоз и большого медведя Васеньку, из Вериного ─ все мирские платья.
Когда коляска уже стояла у дверей, в гостиной собрались и уезжающие и остающиеся Фрося, Ариша, горничные, садовник, Александр. Скромно присели в минутном молчании, было немного неуютно. Смотрели в никуда, что было несколько тяжело. Потом все перекрестились и начали крестить друг друга и обниматься.
Наконец отправились. В поезде опять случились некоторые разногласия. Из совершенно непонятных соображений Вера хотела сидеть у окна. Бобик считал это место своим. Попутчики, которые как раз там сидели, в ужасе вздрогнули, потому что налицо были все признаки назревающей драки. Няня занялась укрощением. Мама была смущена невоспитанностью детей. Наконец, Вера получила желанное место, а Бобик расположился рядом. Он не удержался, чтобы не дать ей тумака в бок. Она вытянула губы граммофонной трубой. К счастью няня вовремя это увидела, и одним движением руки, как дирижёр, остановила начинающийся плач.
Две телеги доставили паломников и их необъятный багаж в большой монастырь. Он был обнесен белыми каменными стенами, наподобие средневекового города-крепости. Многочисленные церкви и часовни тянулись к небу своими золочёными и пёстрыми луковичками куполов. Гостиница, хозяйственные постройки, монашеское жильё… Остров молитвы, созерцания и тяжелой работы, отгороженный от остального мира. Всюду видны были монахи в длинных облегающих чёрных одеждах и цилиндрических шапках без полей. Иеромонахи носили длинный чёрный шлейф, спускавшийся с шапки. Они выглядели серьёзными и торжественными.
Семейство доставили в гостиницу. Поутру отправились к мессе. В церкви было темно, иконостас поблёскивал золотом икон. Сотни свечей горело перед изображениями Христа, Богоматери с маленьким Иисусом и перед святыми: Святым Николаем, Святым Сергием, Святым Серафимом Саровским … Пахло ладаном, хор пел литургию. Бобику казалось, что он слышит самих ангелов.
Он стоял рядом с нишей, в которой современным художником несколько неумело и драматично было изображено сошествие грешников в ад. В середине на переднем плане фрески был нарисован вызывающий ужас чёрт. Он размахивал правой рукой, в которой был зажат бич. Его хвост разделялся на семь хвостиков с кисточками на концах. На его заде красовалось два широко вытаращенных глаза. Изо рта торчали два клыка. Вокруг стояли маленькие черти с людьми на закорках. В одном из этих людей Бобик узнал дядю Толстого. Ещё один, с рыжими волосами и жиденькой бородой, держал в руке круглую бомбу с маленьким огоньком, рядом был другой с большой круглой бородой и пушистыми волосами. На них было написано «анархист» и «коммунист».
Другие люди, сидевшие на чертях, представляли семь смертных грехов. Там были женщины-соблазнительницы с оголенной грудью, чрезмерно толстые люди и ужасно тощие, с когтистыми руками. Картина была очень волнующей. Бобик погрузился в её изучение. Вокруг стояли люди. Они молились, крестились, кланялись, вставали на колени. Подошла старая скрюченная бабушка с внуком примерно Бобикиного возраста, перекрестилась перед изображением главного чёрта, низко поклонилась и поцеловала картину там, где у чёрта начинался хвост, после чего сказала внуку:
─ Васенька, поцелуй Боженьку в хвостик.
Бобик остолбенел. Васенька тупо уставился на бабушку.
─ Но, бабушка, это же не Боженька! Это же нечистый собственной персоной!
Бабушка перепугалась и начала креститься.
─ Ай-яй-яй! Какой сукин сын нашелся, на месте Бога нарисовал трижды проклятого! ─ Она с отвращением вытерла губы, ─ Такой безбожный мир! Кто сейчас об этом думает?! Господи, прости меня, наказанную Тобой слепотой!
И вот, наступило великое мгновение, когда они получили возможность войти в маленький домик к знаменитому святому старцу Анатолию. Их души были полны священного трепета. Сначала пошла мама, потом няня. По протоколу сначала должен был бы идти Бобик, а затем Вера. Но Вере, конечно, не терпелось увидеть святого, и она протиснулась в дверь мимо Бобика. Бобик попытался сделаться шире и прижать её к косяку. Вера завизжала. Бобик грубо зажал ей рот. Няня разъярилась и бросилась их разнимать.
Мама низко поклонилась святому старцу и поцеловала ему руку. Он её поднял и посмотрел на неё добрым взором. Они говорили очень тихо. Ничего нельзя было понять. Но, несомненно, они говорили об очень святых вещах. Старец перекрестил Ядвигу, и она отошла в сторону. Очередь была за няней. Она повалилась всей тяжестью своего тела и коснулась головой пола. Святой терпеливо ждал, но вставать няне было трудно, и он ей помог. Старый слабый человек закряхтел от напряжения. Потом он рассмеялся. Все засмеялись. Бобик и Вера подошли вместе и поклонились старцу. Он их благословил.
─ Ну, что, вы всегда себя хорошо ведёте? Слушаетесь родителей? Молитесь Господу? Ладите друг с другом? ─ он ласково улыбался.
─ Мы не всегда ладим. Она, ─ Бобик показал на Веру, ─ вечно лезет вперёд!
─ Ну, если даже она так делает, ты, как кавалер и старший, должен по примеру Христа простить её!
Бобик неохотно поклонился. Про себя он подумал, что старик, по всей видимости, никогда не имел сестёр и не знает, как из-за них легко впасть во грех.
В полдень, после посещения уважаемого игумена, настоятеля монастыря, они приняли участие в общей трапезе в гостинице. Там было много людей. Знатные и купцы, монахи и монахини из других монастырей. Рядом с ними сидела худощавая дама очень благородной наружности с необычайно воспитанным мальчиком. Сразу было видно, что у него нет сестры. Он был как будто из яйца вылупившийся. Они разговаривали по-французски.
Подали еду, только одно блюдо. Это были кислые щи, не очень вкусные. Бобик спросил Ядвигу: «Здесь всегда пост?», ─ Ядвига улыбнулась. Неожиданно слово взяла Вера. Она непременно хотела колбасы, она не желала есть этот ужасный суп. Няня тихонько ей объясняла, что здесь колбасы не бывает. В монастыре вообще ничего мясного не едят.
─ Но, я хочу колбасу! ─ закричала Вера громко и начала реветь. Бобик мама и няня были смущены. Воспитанный мальчик спросил свою маму:
─ Pour quoi еstelle si imbecile? Qu’est-ce qu’elle veut? (Почему она такая невоспитанная? Чего она хочет?)
─ Qui, mon cheer, c’est triste, mais c’est comme ca (Это грустно, но так бывает), ─ ответила благородная дама. Мама залилась краской. Она ухватила Веру под мышки и вынесла ревущий комок из трапезной. Бобику было стыдно за свою сестру.
Потом они вернулись домой. Ни разу не использованные игрушки и одежда были распакованы, и будни поглотили семейство. Задним числом они находили, что вели себя не вполне соответственно святому месту. Что, однако, оставалось, так это отпечаток добра, прощения и понимания в глазах святого старца.
----
Полное содержание статей в этом блоге по данной ссылке.
Пост знакомство - обо мне, о том, кто завел этот блог.
#пересказкниг #снемецкогонарусский #переводкниг #владимирлинденберг #философияоглавноем #мыслиобоге #историячеловека #линденберг #челищев #книги #чтопочитать #воспоминанияодетстве #лебедевад #лебедевалексейдмитриевич