16 - НЕлюбовь.
Карина в замешательстве
На часах не было и семи вечера, а празднование юбилея Клавдии Матвеевны вошло в стадию, когда всем было уже всё равно: строгий главбух Савченко отплясывал наравне с коллективом Дома культуры, глава района объяснялся в любви удивленной техничке, кто-то сидя за столом, ностальгировал по бурной молодости, остальные: от мала до велика — отплясывали в центре зала под задорную Верку Сердючку. Всё, что можно было выпить, было выпито (и теперь Медведь с Сашкой под четким руководством Тамары тащили из кладовой дополнительные ящики с бутылками, которые предусмотрительная именинница закупила заранее), стол хорошо подъеден (благо, семья подстраховалась и здесь: Динка с Кариной уже устали таскать новые салаты, нарезки, горячее и прочие яства). В результате, из семьи веселилась – отдыхала лишь продуманная именинница, посчитав, что имеет право в свой День рождения свалить все бытовые проблемы на родных.
В углу огромного актового зала, где обычно и проходили все районные торжества (юбилей Клавдии Матвеевны в данном случае приравнивался именно к таким) располагалась довольно высокая барная стойка, которую Карина и Динка приспособили для нарезки сыра, колбасы. Здесь же хранилось и спиртное. В данный момент Карина с остервенением резала колбасу, с завистью поглядывая на танцующих. Ей тоже очень хотелось повеселиться со всеми, а вместо этого… Колбаса!
Вдобавок на её глазах предательница Динка только что танцевала со своим красавчиком-братом, которого по дружбе она вполне могла бы отдать ей – Карине. У неё такого никогда не было! И это злило и обижало девушку ещё сильней. Эмоции были на пределе, учитывая, что резку колбасы Карина предусмотрительно чередовала с дегустацией неплохого вина, которое стояло тут же. Чем выше был градус, тем сильнее нарастала обида на подругу.
— Зашибись! Диночка у нас, значит, танцует, а я тут режу помидоры! Отлично! Прекрасный вечер! — не переставая ворчала она.
Говорят, в каждом человеке есть плохое и хорошее. Так вот в этот вечер то плохое, что было в Карине попёрло наружу. И причиной тому был Александр и выпитый алкоголь.
Алкоголь и красавчик Александр.
Карина злилась. Обижалась. И даже чуть-чуть ревновала. Правда, сама толком не могла понять, кого к кому. Старший брат Динки приглянулся Карине ещё при их первом знакомстве, когда он приехал к сестре после армии. Сколько раз Карина упрашивала подругу познакомить её с этим загадочным Александром! Дать хотя бы его телефончик! Но результата ноль! Более того, по какой-то непонятной Карине причине, Динка наотрез отказывалась общаться с этим красавчиком! Хоть бы в гости разок пригласила, но куда-там! Родственные отношения называются! И что она видит сегодня?! Спустя столько лет эти двое обжимаются в танце, как ни в чем не бывало!
Обжимаются.
Другого глагола к тому, что видела Карина сегодня во время танца, она не могла подобрать. И это было странно. Не знай она точно, что этот Александр - Динкин брат, то наверняка бы подумала, что эти двое любовники со стажем! Причём именно любовники, а не женатики. Потому что пары, пробывшие в браке много лет, так друг на друга не смотрят. Обычно у них угасает любовь, а тут…
Бред, конечно, но… Это было очень странно! Потому что в амурных делах Карина обычно никогда не ошибалась (если только не брать в расчет, её собственные романы, в которых ее вечно тянула на агрессивных «козлов»).
От размышлений Карину отвлёк жизнерадостный голос поддатенького Валеры.
— Карина! Карина!
— Что? — недовольно отозвалась та, чувствуя себя певицей из старого клипа про «Настоящего полковника», чья ретро-песня как раз в этот момент гремела в зале. Та тоже стояла за стойкой «буфета» в фартуке и размышляла о бренности и бесперспективности межполовых отношений.
— Налей мне водички, пожалуйста. Стаканчик, — попросил довольный Валера, по-свойски облокотившись на барную стойку, не сводя при этом откровенно оценивающего взгляда с залихватски танцующих неподалеку от него женщин.
Валера-ловелас
О, да! Сегодня точно был его день! Ботаник был в ударе! Пожалуй, впервые за все годы, что он провел в родном посёлке, Валерка имел оглушительный (по его меркам) успех у местных дам! Что уж повлияло на это: дорогой костюм, стильные очки, приближающийся тридцатник, профессорское звание или крутая тачка, на которой он приехал. Или лишние пара-тройка рюмок «для храбрости», которые развязали обычно серьёзно-заумному Валере язык и повысили градус весёлости — сказать сейчас было трудно. Однако за этот вечер Ботаник уже успел перетанцевать с дюжиной прекрасных дам медляки, услышать три пьяных признания, что он «секси» (и не важно, что одно из них выдала пьяненькая 60-летняя вахтёрша тётя Нюра) и одно приглашение на переночевать, исходящее от подвыпившей блондинки Натали (матери Ольги), которая сейчас находилась в очередном разводе и всерьёз подумывала переключиться с ровесников на «помоложе». Всё же пример Аллы Борисовны не давал Натали покоя. Если она смогла найти себе мачо помоложе, то чем она — многоопытная Наталья хуже?! И Валера, по мнению Натали, на роль этого самого мачо вполне походил.
— Тебе когда-нибудь говорили, что ты похож на Шаляпина ***, — томно промурлыкала подвыпившая «роковая блондинка» на ушко растерявшемуся Валере, который до этого момента и не подозревал, что его совершенно прямые коротко подстриженные волосы под каким-то углом зрения могут виться.
В любом случае, столь обильное женское внимание поднимало настроение и придавала уверенности и «мачизма», которые он, на свою беду, забыл отключить при общении со злобной феминисткой Кариной.
— Чего?! — прошипела разъяренная Карина, глядя на то, как Валера самодовольно прищелкивает пальцами в её адрес, только разве что не добавляя классическое: «Официант!»
— Водички! — не сводя глаз с дам, уточнил профессор.
Что просил, то и получил. Только с не «водички», а «водочки». Вернее — чистого спирта. Язвительно усмехаясь, Карина незаметно достала из-под полы бутылку с ядреным самогоном бабы Клавы, который та, тайком от Тамары специально к юбилею нагнала в бане, будучи уверенной, что лучше гостей поить «натурпродуктом», чем всякой химической дрянью. Правда, для важности и антуража, этот натурпродукт был весьма цивилизованно разлит в бутылки из-под этой самой «химии».
— Пожалуйста!
— Спасибо!
Карина, как ни в чем не бывало, протянула Ботанику полный стакан. Заранее победоносно глядя на то, как самоуверенный Валера махом делает большой глоток и начинает отчаянно задыхаться, судорожно закусывая всем, что нашел на барной стойке.
— Это ж водка!
— Обижаешь! Чистый спирт!
— Я же водички попросил! — начал было укорять Валера, но градус махом ударил ему в и без того нетрезвую голову, переключив его внимание на другие объекты. Мимо них как раз паровозиком в танце пронеслись развеселившиеся девушки «бальзаковского возраста» с размерами XL и выше. Ботаник тут же расплылся в улыбке мартовского кота.
— О, девчонки! Меня подождите!
И был таков…
— Мужики! — мрачно констатировала Карина, махом допивая свой бокал вина — единственную отраду в этом вечере.
К Карине подошла слегка заторможенная Дина, чтобы снова начать помогать подруге. После танца с Сашей Динка уже успела прорыдаться в одиночестве в туалете, привести в порядок макияж и заново нацепить на лицо уже давно привычную маску под названием «у меня всё хорошо».
— Прости, что задержалась…
— Ага. Видела я, кто тебя задержал, - с обидой фыркнула Карина.
- Чего? – не поняла Динка.
Я не женщина! Я посудомойка!
- Того! Я не женщина, а посудомойка! — Карину прорвало. — Час тут стою и меня вообще никто! Ни единый человек не пригласил на танец, представляешь?
Динка понимающе кивнула. Она хорошо знала Карину, видела, что та уже не трезвая и на взводе, этому предпочла просто молчать и слушать. Слушать и молчать. Потому что любое слово может быть перевернуто возмущенной Кариной на сто рядов и быть использовано против самой Динки – это они уже проходили.
— Мои котировки падают! Я не состоялась как женщина! Как жена! Как мать! — продолжала нагнетать обстановку подруга, вытирая так и не накатившую слезу кончиком фартука. Выпившей Карине было жаль себя — хоть вой.
— Так у тебя же нет детей, — на автомате задумчиво выдала Динка, и тут же пожалела, что открыла рот.
— Вот именно! Нет! — и дальше грянул ворох накопившейся боли и обид. — Слушай, тебе вообще меня не понять, понимаешь? Ты лёгкая! У тебя всё даётся легко! Дети! Карьера! — несло по бездорожью Карину, которая, в принципе, так и считала, ибо скрытная Динка никогда особо и не распространялась при ней о своей боли, никогда не жаловалась, принимая удары судьбы, как есть. — У тебя всё зашибись! — самоуверенно подытожила обиженная Карина.
— Легко?! - изумление Дины можно было понять.
— А мужики как вокруг тебя вьются. А? — продолжала пороть горячку обиженная не столько на подругу, сколько на жизнь Карина. — Думаешь, я не знаю, как мой бывший к тебе клинья подбивал? Помнишь? Что ты смеёшься?
Динка действительно смеялась. Нервно. Иронично. Это был перебор даже для её и без того расшатанной нервной системы.
— Карина, что за бред ты несёшь? Так… Тебе пить больше нельзя. Дай сюда стакан! Дай сюда, — Динка хоть и не с первого раза, но всё же забрала у обиженной Карины недопитый бокал.
— Тебе всё по фигу! — всё никак не могла угомониться та. — Мужики к тебе так и липнут, а ты от них просто воротишь нос. В то время как другие — типа меня — в одиночку сидят! Ну что ты ржёшь?! Ты вообще любить умеешь?
Последняя фраза была сказана искренне, в сердцах. И тому были причины. За все годы, что Карина знала Дину, она ни разу не видела ту с мужчиной. Валера не в счет, потому что Карина в душе всегда подозревала, что брак у этой странной парочки был чисто дружеским. Фиктивным.
Динка с горечью усмехнулась.
Умеет ли она любить?
Её взгляд наткнулся на выходящих из зала задумчивого Сашу и беззаботно болтающую с ним Свету, которая держала его под руку. Ревнивая Дина повертела в руках бокал вина, только что отобранный у Карины и допила его.
— У меня такое ощущение, что «нет»! Ты не можешь! Не умеешь любить! Ты… Ты как лёд! — на пике запала выдала Карина и осеклась, запоздало сообразив, что, кажется, перегнула палку.
— Как лёд? — с холодной улыбкой переспросила Дина, наливая себе второй бокал. И также, слегка поморщась, залпом выпивая его на глазах удивленной подруги.
— Мг, — только и смогла ответить Карина, видя, что с Диной происходит что-то неладное.
Её обороты праведного гнева резко шли на убыль, уступая место здравому смыслу. До Карина медленно, но верно начало доходить, что, кажется, в этот раз она точно перегнула палку.
— Ну да. Наверное, — Динка проводила взглядом Сашу и Свету. — Как лёд… Действительно… Любить не умею. Не любила никогда.
Обида и ревность
В голосе Дину звучала откровенная ирония, обида на жизнь и чуточку жалости к себе.
Как же она от всего этого устала!
От груза греха, который приходилось годами носить в себе. От молчания, которое душило своим криком.
Как же ей хотелось закричать во всё горло от боли и отчаяния, а было нельзя… Иначе под удар попали бы дорогие ей люди: её дети, её любимый мужчина. Но и молчать уже больше не было сил…
Карина насторожилась. Она умела чувствовать чужую боль, и, даже находясь в слегка подвыпившем состоянии, понимала — Динке сейчас плохо. Очень плохо. И причина этой боли не Карина, хоть она, конечно, и наговорила здесь лишнего.
Извиниться перед подругой она не успела, потому что их разговор бесцеремонно прервал весёлый Медведь, который выпил лишку еще две бутылки горячительного назад, и теперь весь мир представлялся для него исключительно в радужных красках. Особенно неприступная Карина, которая так и тянула его магнитом. Девушка уже с утра успела отшила начальника охраны, заявив в лоб, что такие конченные бабники, как он, не в ее вкусе. И тем самым только ещё сильнее заинтриговала его.
— Так, девочки, курочки вы мои, о чем кудахчете?! — громогласно прогремел Медведь протискиваясь за барную стойку, поближе к недовольной Карине, которая после той истории с девицей без лифчика, и правда, была о Медведе не самого высокого мнения.
— Ну-ка! Повеселее, повеселей! — нет, он явно вошел в роль тамады. — Ну! Пойдём-те танцевать! Джигу-дрыгу! А-ха-ха! Пойдем, пойдем! Карина!
И прежде чем Карина успела возразить, Медведь уже, по-хозяйски приобняв её за талию, вывел её из-за барной стойке.
— Эй, ты что себе позволяешь?! — пыталась возмутиться она, но тщетно! Медведь был на своей развеселой волне.
Динке настолько надоела своя собственная депрессия, что она решила активно с ней бороться. Опрокинув еще один стаканчик вина и почувствовав, как пьяное тепло разливается по ее телу, она подняла руки.
— У-у-у! Вперед!
— Дина, давай танцуй! — вторил ей Медведь, старательно развязывая за спиной недовольной Карины её фартук. — Каринка, давай, симпомпусик мой, пошли! Снимай свой этот фартугей!
— Господи! — поняв, что сопротивление бесполезно, Карина сдалась, позволив довольному Медведю и на удивление быстро развеселившейся Динке увлечь себя на танцпол.
Продолжение следует.
Первая глава романа "Нелюбовь" здесь
Мелодраму "Нелюбовь" можно посмотреть на нашем рутуб канале здесь.