Сентябрьским холодным камчатским утром, Михаил Фролов пошёл будить дочерей.
– Вставайте на картошку! Мы должны в 10 часов стоять на остановке, за нами подъедет автобус и повезет на поле! – бодрым голосом завел он.
Этот участок ему каждый год давали от организации.
– Нееет! – раздалось из комнаты девчонок, 17-летней Ирки и 12-летней Янки. Они синхронно натянули одеяла на голову и притворились мёртвыми.
– Уже девять! Подъём! Штаны приготовили? Перчатки? Ну, курносая, давай! – пошевелил он Янкин нос вместе с одеялом. – Что это за трамплин?
Янка захохотала и поднялась первая.
Ирка тоже встала.
Мама на кухне доваривала полевой набор: яйца и картошку в мундирах. Папа закручивал крышку термоса.
... Не выспавшиеся девчонки ехали в автобусе и ворчали.
Они прекрасно помнили, как было в прошлом году.
Папа как ушёл неизведанными тропами, так и увидели они его ближе к отъезду...
А вот и поле!
Рядка было четыре, но каких-то бесконечных... Словно, они в соседнем городе заканчивались!
По логике вещей, каждому из Фроловых полагалось выкопать по одному рядку картошки.
Вооружилась женская часть семьи Фроловых копалками и вёдрами, и приступила к работе.
Откуда-то слева донёсся голос Михаила:
– ... Фёдорыч! Брат! Сколько лет, сколько зим! Как поживаешь?
Янка язвительно сказала старшей сестре:
– Началось!
Та понимающе кивнула головой.
Они прекрасно изучили папу! Он сейчас, пока всех знакомых не обойдет, к копалке не притронется!
– ...Валентина Васильевна! Как пролечились в санатории? Грязи? Дорсенваль? Это вещь... Вот у меня в прошлом году...
– О! Борис Геннадьевич! Прилетел от матушки? Крышу ей починил? Нет? Забрал насовсем её? Плохая? Ай-яй-яяяй...
...Ирка гнала два рядка. Не хотела к началу поля возвращаться!
Мама незаметно помогала Янке, а Янка – Ирке.
... На второй час работы они завалились в пожухлую осеннюю траву в меже, и дышали, как чудом выброшенные на берег жертвы кораблекрушения...
Спины отстёгивались.
Над собой они услышали участливый голос Михаила:
– А, вот вы где? Немного осталось, девчонки мои, труженицы! Я вам чаю налил, картошечки почистил! Пойдёмте, передохнёте! Красавицы вы мои!
Он поднял каждую за руки, оттряхнул спины.
Женская часть Фроловых передвигалась по полю, словно их члены заржавели в том кораблекрушении, и, только, что, не скрипели!
– В понедельник физкультура, – причитала Янка. – Я не восстановлюсь!
– Восстановишься! Ты у меня вон, какая сильная, курносая! Вон как пашешь, как герой труда! Кушайте! Папа вам ещё нальёт чайку! Ирочка, бери пряничек имбирный, твой любимый! Жёнушка, яичко ещё почистить?
Пока отдыхали, настроение у всех улучшилось.
Михаил так трогательно заботился, что у всех открылось "второе дыхание"!
Бригада вернулась на поле.
Ирка и мама стали вспоминать разные истории, а Янка громко хохотала.
В разгар веселья к ним снова подошёл папа. Его глаз весело искрил, и он старательно икал.
– Я тут, ик! узнал. Грузовая машина будет ик! собирать мешки через полтора часа! Нам надо ик! Успеть всё выкопать, и мешки завязать приметными верёвочками, чтоб наш урожай никто не прихватизировал!
– Пап, ты чё, замерз? – поинтересовалась Янка.
– Похоже, наоборот, папа согрелся... А где такие верёвочки взять? – спокойно спросила супруга.
– Я всё припас! Красные такие, из ситца. Мне Ирка лоскут дала! Ик!
– Молодец! – похвалила жена непонятно кого, и наклонилась к следующему кусту.
Три копалки вновь заскребли по земле.
– Слушай мою команду! Сейчас копаем, а как просохнет картофан на ветерке – по мешкам его! А я пойду, узнаю... с Фёдорычем... там.
Он снова скрылся.
... В итоге, Михаил вырвал два финальных куста с картошкой.
Пока он уносил с поля ботву, девчонки и мама пересыпали картошку в мешки и завязали красными верёвками.
Четырнадцать мешков картошки по три ведра получилось!
... Семья ехала домой.
Все были уставшие и довольные.
Один день год кормит!
Вечером мама стала делать дранники из треснутой картошки, а Михаил взялся за телефон – обзванивать друзей.
– Привет, Леонид! Как поживаешь? Что? Только с картошки приехал? И я тоже!
Тут Леонид ему похвастался, что у него урожай десять мешков.
Михаил выдержал эффектную паузу, и уточнил:
– Десять? А ты по три ведра сыпал в мешок?
Леонид подтвердил.
– А я – четырнадцать мешков выкопал! – похвалился Михаил.
Ирка и Янка, которые слышали разговор из комнаты, потеряли дар речи.
Что он говорит? ОН выкопал?
Младшая увидела, как у Ирки задёргался глаз.
– Ты держись, Ирка, не ругайся с папой! – испугалась Янка. – Он же... ботву там... носил, мешки подавал на грузовик!
– Да как он может? Про ботву ни слова! "Я выкопал", говорит!
– ... Ир, ну, папа ещё разгрузился в подвале, – искала аргументы Янка.
– Ровно два куста! – простонала Ирка.
– Он... слова нам хорошие говорил!
– Ладно, его уже не переделать, – вздохнула Ирка. – Защитница ты папкина! Притащи мне мазь! Спина ужас, как болит, – велела Ирка. И пока Янка побежала выполнять поручение, старшенькая вспомнила, как папа для неё припас имбирный пряничек.
Как на него можно обижаться?
Это же папка!
*********************************
Друзья, спасибо за то, что читаете рассказы и оцениваете!
А были ли на вашей памяти "отлынщики" от огорода?
Как вы реагировали?
История про шалости здесь
Спасибо за то, что Вы со мной. Кто не успел подписаться, приглашаю Вас на канал "Всякие россказни".
Пишите отзывы, ставьте лайки!
У нас тут душевно.
С вами Ольга.