С бабушкой Катей мы познакомились в храме, был как раз большой престольный праздник, день Николы Зимнего, у нас в деревне так его называли во времена моего детства, так и церковь наша называлась – Никола-на-Тафте.
Странная троица
Привезли бабушку Катю два молодых человека, как оказалось, её внуки. Она с трудом передвигала ноги, было понятно, что бабушка уже в более чем преклонном возрасте. Я обратила внимание, что женщине, прислуживающей в храме, эти трое хорошо знакомы, потому что она тут же побежала и принесла стул, поставив его перед иконой. Ребята купили большие свечи, зажгли их и оба опустились на колени, склонив головы, будто замерли перед образом, как мне показалось, они вообще не обращали внимания на ход службы, во всяком случае, стояли тихо и за всё время моления только один раз перекрестили лбы. А бабуля молилась истово, что-то шептала, мелко крестясь и обращаясь к иконе простыми словами. Иногда из её глаз выкатывались слёзы и застывали на сморщенных щеках.
Меня удивило то, что никто из немногочисленных прихожан храма не обращает внимания на эту странную троицу. А мне они были интересны, потому что я в этот храм попала первый раз, по случаю. Естественно, мне и служба была не в службу, я хотела непременно познакомиться со старушкой и молодыми людьми, её сопровождающими.
Через какое-то время ребята поднялись, подняли бабушку и вывели её в притвор, усадили на скамейку, дали бутылочку с водой, а сами вернулись на прежнее место, но молились уже стоя. Когда ребята отошли, я не выдержала и подсела к бабуле. Вскоре мы познакомились, обменялись незначительными фразами, я, обратив внимание на её произношение, спросила:
- Вы вологодская?
- А как ты, милая, узнала?
- По разговору… Моё детство тоже прошло там…
- А меня вот привезли в этот город, немощная стала, а привыкнуть никак не могу. У дочки живу, зять хороший и парни умные, а всё равно тоскую… Пойдём к нам чай пить, праздник-то сегодня какой!
- Да неудобно…
- Удобно, удобно… Пойдём…
Помощь Ленинграду
И я пошла, вернее поехала, когда после завершения Литургии ребята повезли бабулю домой. Уже там, в квартире дочери, за празднично накрытым столом, я услышала историю бабушки Кати и то, почему она так истово молится Николаю Чудотворцу.
- В глухой деревушке на Вологодчине я жила, - начала свой рассказ бабушка Катя, - рано осиротела, родители-то мои один за другим покинули белый свет, а меня взял к себе в семью мамин брат Андрей. Ничего не скажу, он хорошо ко мне относился, жалел сиротку, но жена его, у которой и своих детей была целая куча, сильно не обрадовалась лишнему рту… Перед уходом на работу она всяческими способами метила хлебный каравай, чтобы я не вздумала съесть лишний кусок. А я знала все её уловки, но боялась, не смела даже прикоснуться, хоть и зарабатывала, как умела этот кусок. Помогала ей по дому, да, полы с дресвой тёрла, только шум шёл, деток нянчила, а потом и в поле вышла наравне со взрослыми. Я ещё и окрепнуть не успела, как началась война…
Бабушка Катя закрывает глаза и минуту-другую молчит, а мы молчим вместе с ней, ждём, не смея нарушить это скорбное молчание. Бабушка Катя вытирает глаза кончиком красивого шерстяного платка, прикладывает его к губам и продолжает рассказ:
- Ты, поди, знаешь, что в войну-то молодых девушек часто отправляли на лесозаготовки, и я непременно была в их рядах, молодая, вроде, сильная, да и кто на это смотрел? Парни воюют, а мы работай, не ленись! Мы и работали, никой оплаты не спрашивали, кормили кое чем и ладно…
Она опять умолкает, и тут в разговор вступает старший из ребят, Андрей:
- Вы, может, и не знаете, что ленинградские электростанции, которые перестали получать уголь, спешно переводились на берёзовые и «чёрные дрова», т.е., на торф, его требовалось всё больше и больше. И вот в конце марта 1942 года было принято предложение военсовета Ленфронта мобилизовать в помощь Ленинградским торфопредприятиям рабочую силу из Воронежской, Рязанской, Тамбовской областей, из Мордовии и в том числе полторы тысячи женщин из Вологодской области, чтобы реализовать программу поставки девятисот пятидесяти трёх тысяч тонн торфа…
- А ты, Андрей, откуда все это так хорошо знаешь? – удивилась я.
- Знаю. Я исследовательскую работу на эту тему писал, занял в районе первое место. Так вот в эту-то мобилизацию и попала моя бабушка Катя. Их привезли под Ленинград, поселили в бараки, где спали по сто человек. Отапливались эти бараки одной большой и широкой печью, на которую сваливали для просушки всю рабочую одежду, часто она не просыхала, а только парилась. Работали по четырнадцать-шестнадцать часов, стараясь выполнить норму, за которую давали чечевичный суп и две ложки каши с пятном растительного масла. Если удавалось сделать полторы нормы, то в качестве дополнительного пайка давали стакан соевого молока или кусок мыла, который в деревнях можно было обменять на картошку. Дисциплина была военная, за малейшее опоздание на работу могли отдать под трибунал, только с очень высокой температурой врач разрешал полежать день. Болели очень редко, хотя и работали в воде, в прорезиненных куртках, в штанах на лямках и в высоких сапогах. Особенно тяжело было работать в сорокаградусные морозы, когда трескались и выходили из строя стрелки узкоколейки, а люди всё равно работали. Кроме того, неподалёку от торфопредприятия были позиции немцев, и их самолёты часто бомбили участки…
Фроськин побег
- Да, милая, - опять включилась в разговор бабушка Катя, - мы очень боялись, всё бросали и в ужасе мчались укрываться в бараки, потому что другого укрытия не было. Немцы часто сбрасывали листовки, призывали нас бежать. Однажды моя подружка, Фроська Дьякова, начиталась этих листовок и начала меня подговаривать:
- Катька, давай убежим! В деревне будет престольный праздник, гармошки, пляски, мама пирог испечёт…
Я закрывала глаза и тихонько плакала, я знала, что дома моему возвращению никто рад не будет. Но подружка уговаривала так настойчиво, что я всё-таки согласилась, побег мы назначили на следующее утро. Я продрожала всю ночь, почти не сомкнула глаз, а, когда начало брезжить, увидела, как у моей кровати опустился на колени маленький старичок с седой бородой. Не знаю, откуда и взялся. Он наклонился почти к самому моему уху и прошептал:
- Ты, деушка, не беги, не надо. Беда будет…
От страха я крепко зажмурилась, а когда открыла глаза, у кровати уже никого не было… Наступило утро, Фроська зовёт меня, а я только головой мотаю… Так Фроська и сбежала одна, отчаянная она была. Потом мне пришло от неё письмо, в котором Фроська писала: «Какая ты, Катька, дура, что не побежала вместе со мной. Я добралась до дома благополучно, где на поезде ехала, где шла пешком. Зато как обрадовались мои родные, какой весёлый был в деревне праздник!» Дальше она писала о том, кого из ребят уже взяли на фронт, а кого ещё нет.
Потом от подружки письма приходить перестали, только после войны я и узнала, что Фроську вскоре арестовали, судили и дали срок. Так она больше домой и не вернулась, я интересовалась потом у её родных спрашивала, но никто ничего больше о её судьбе сказать не смог. А я вынесла все испытания и, когда пришло разрешение, вернулась к себе в деревню.
После войны вышла замуж за фронтовика, он в плену был, тоже натерпелся, но я его порадовала, родила ему шестерых сыновей и одну дочку. До войны училась всего четыре класса, а работала продавцом в магазине. Только после войны, когда уж со свекровью жила, увидела однажды, что она достаёт из сундука какую-то икону и молится. Вижу, старичок-то на иконе шибко мне знакомый, спросила:
- Это кто?
Она замахала на меня:
- Дура, дура неотёсанная, это же Николай Чудотворец…
Я рассказала свекрови, как он в войну спас меня. Вот свекровь и велела всегда ему молиться и просить помощи…
Ребята вышли из-за стола, мы остались вдвоём, и бабушка Катя шепнула мне:
- Мы Андрею ребёночка вымолили, десять лет жена-то не беременела, не верила, что святитель Николай может помочь. А Андрей верил, молился каждое воскресенье вместе со мной и братом. Вымолили, вот уж восемь месяцев, родит, Николаем назовём…
Мне не хотелось уходить из этого тёплого дома, но время отъезда диктовало свои условия. Я позвонила им через месяц, чтобы узнать, благополучно ли прошли роды, и узнала, что бабушки Кати не стало, но она дождалась правнука и даже успела его благословить.
Дорогие читатели! Буду благодарна, если поделитесь моими рассказами с друзьями в своих социальных сетях (стрелочка внизу рассказа)! Лайки и комментарии приветствуются!