Глава 1
Наверное, больше всего на свете Вера боялась бабку. Евдокия Семеновна была женщиной суровой, немногословной, а при случае могла и такую оплеуху дать! А рука у нее была ой какая тяжелая! Сказались многие годы упорного физического труда – бабушка всю жизнь работала, сроду больничный не брала.
-Вот здоровье у тебя, Семеновна, - цокали языками соседки на лавочке у подъезда, когда Семеновна шла домой с работы, - носишься ведь, как конь!
-Тьфу-тьфу, - отмахивалась Евдокия Семеновна, хмурясь, – сидеть и болеть некогда, внучка ведь на мне!
Даже будучи на пенсии, Семеновна мыла подъезды, чтобы прокормить и одеть Веру. Характер у бабушки тоже был тяжелый, как и ее рука – человек войну прошел, с тех пор радости в ее жизни мало было. Да и вся ее жизнь, после того, как потеряла она в этой самой войне любимого и единственного мужа, легкой не была. Сдвинутые брови, пронзительный взгляд, крупный нос, крохотные усики под ним, гладко убранные в пучок седые волосы под платком. Вере порой бабка напоминала бабу Ягу из фильма. Как глянет, да своим большим носом шмыгнет…аж дух захватывает! И страх мурашками по всему телу - ну, сейчас начнется…
***
Семеновна вообще мало улыбалась, разговаривала только по делу – четко и ясно, терпеть не могла пустой болтовни, сама никогда не лезла за словом в карман. Научилась раз и навсегда защищать и себя, и свою маленькую семью в случае чего – надеяться ей было не на кого.
Вот уже 2 года Вера жила с ней. Так случилось. Чужая была ей Семеновна. До того, как они с мамой переехали к бабке в Ольгинск, они жили в Казахстане, в Целинограде, Вера там и родилась. Виделись с бабкой очень редко, только когда они с мамой приезжали в отпуск. С папой у бабки отношения не сложились – она зятя на дух почему-то не переносила. И Вера приезжала к ней только с мамой. Вера в детстве почти не помнила бабку. Только худые жилистые руки, недобрую усмешку, сухое, какое-то неловкое общение.
А теперь вынужденно осталась с ней один на один. Ни ласкового слова, ни поддержки от нее не было. Не обняла даже внучку ни разу! Только постоянно пеняла Вере, что та быстро растет. Вера обычно просто опускала голову и молчала, глотая слезы. И самое страшное, что Вера теперь целиком и полностью зависела от нее, и деваться ей было некуда.
Вера давно поняла – с бабкой не забалуешь. Прошедшая войну Евдокия Семеновна муштровала внучку, словно солдата. Спуску не давала ни в чем! Ей тоже надеяться не на кого. Сама все должна уметь! Учиться, за собой ухаживать, стричься. Чтобы все вовремя, чтоб распутехой не ходила, а была чистой и опрятной! Сетовала, что на одежду надо тратиться, а Верочка росла, как на дрожжах. А обувь! И где вот ей обувку-то найти, лапа 38 размера? Это в 13-то лет! А в магазинах что продается? И почем!
***
Жили они в двухкомнатной квартире, в старом доме, на 1 этаже. Две полупустые комнаты, мебели у бабки особо не было. Всю жизнь жила с тем, что есть. Железные кровати с панцирными сетками и облупленными «шишечками» в изголовье. Старые – престарые, так страшно скрипящие по ночам, когда Вера или бабка переворачивались с боку на бок. Слышно было на всю квартиру! Одинокая лампочка на проводе, без люстры, тускло освещала кухню. Бабка, кряхтя, лазила на стремянку сама, вкручивала лампочки собственноручно, покупала самые «кономные», по ее мнению. Крашеные светло-зеленые стены, коричневый пол с облезшими местами краской. Деревянные стулья с облупленными ножками, покрытые пестрыми вязаными половиками, грубый стол с намертво приклеенной канцелярскими кнопками клеенкой с большими алыми маками на голубом фоне. Бабка не разрешала ничего резать на ней, берегла, и все время кричала на Веру, если та забывала. Для хлеба и овощей у нее были старые, истертые от времени деревянные доски.
Такие условия жизни, в совокупности со всякими ограничениями, радости девочке не прибавляли. Даже домой после школы Вере идти не хотелось. Она часто вспоминала, как хорошо они жили когда-то в Казахстане, в своей квартире, с мамой и папой! Квартира там была такая светлая! Утром комнату Верочки заполняло солнце и щекотало нос. Она просыпалась уже с улыбкой, потягивалась. Ее будила мама…И на целый день был заряд хорошего настроения! А здесь…Серо и уныло…Этот первый этаж, как подвал какой-то, и никогда в комнате не бывало никакого солнца. Они вечно жили в полумраке, бабка строго следила за Верой, и не разрешала попусту жечь свет. Стучала даже в туалет, если Вера засиживалась там.
Но надо отдать должное двум хозяйкам - квартира всегда была в порядке, ни пылинки, полы блестели! Теперь Вера, когда подросла, уже сама убирала по субботам всю квартиру. Знала, что бабке хватает мытья полов в подъездах. Хотела помочь.
-Вот, - говорила довольная Семеновна, возвращаясь в чистую квартиру, - хорошо, что ерундой не занимаешься. Труд облагораживает человека!
Вера сначала все надеялась хоть на маленькую, но похвалу, но, так ни разу не дождавшись, перестала надеяться. Так нужно и все. Механически убирала, старалась делать так, как бабка учила, принимала это как должное. Это самое малое, что она могла для нее сделать, лишь бы бабка не ворчала…А то, не дай Бог посуда не мыта – нагоняй Вере обеспечен!
В ее комнате все былбыло тоже очень аскетично. Старый сервант, невесть откуда взявшийся, Верин тяжеленный письменный стол, тоже старый, как история, полированный, за которым она готовила уроки. Еще ее сестры пользовались им. Поцарапанный местами, с толстым стеклом и уютной настольной лампой в зеленом потертом абажуре. Луч света, исходящий от лампы казался ей каким-то спасительным островком. Вера вечерами включала лампу, и, наслаждаясь теплым светом, и рассматривала вырезки из журналов, какие-то красивые картинки, фотографии любимых артистов, заложенные ею под стекло.
***
Вера хорошо училась, она от природы была очень усердной, с детства мама ей внушала, что учеба - главное в ее жизни. И Вера старалась. Схватывала на лету, рано научилась читать. Блестяще запоминала и декламировала стихи.
Вся в отца, говорила мама, и Вера очень гордилась этим. Ее отец был химик, заместитель руководителя завода. А мама заведовала лабораторией. Оба они были примером для Верочки. Их портреты лежали в серванте, в секретере, закрытые на крохотный, ржавый от старости ключик. Вера хранила его в своем столе. Иногда она доставала портреты, воровато оглядываясь на дверь, гладила холодное стекло, и тихонько плакала. Ее сердце, еще совсем детское, в такие минуты просто разрывалось. Папу она почти не помнила, а вот мамочку…
Евдокия Семеновна запрещала вешать портреты на стену или ставить в сервант. Нечего, мол, душу себе тревожить. Прошлого не вернешь. И в серванте красовались только начищенные чашки и блюдца с золотыми ободками, которыми бабка никогда не пользовались. Стояли они «для красоты». Бабка, периодически протирала их от пыли и ставила на место.
-Вот выйдешь замуж, - приговаривала она, любовно натирая чашки, - сервиз этот твой будет. Приданое вроде…
Трогать его пока она строго запрещала, а ну Вера разобьет ненароком?
-Ба, ну какой там еще замуж? – морщилась Вера. Она была еще слишком юна, чтобы думать о таких вещах.
Суровая Семеновна запретила себе думать о дочери. Слишком тяжело. Что было - то прошло. Жизнь идет дальше, и Евдокия Семеновна давно научилась принимать ее такой, как она есть, стойко принимая все удары судьбы. Ничего теперь не попишешь. Так сложилось. Внучка на ней. И это данность. Конечно, ей давно бы пора отдохнуть, ей самой за 70. Жизнь и так ее особенно не баловала, но не бросишь же девчонку. Как ни крути - своя кровь ведь. И на Валю похожа как! Просто копия!
***
Две взрослые сестры Веры были уже замужем и растили детей. С Верой общались редко, забегали ненадолго, да встречались, например, когда у бабки или у Веры день рождения был. Каждая занятая своими заботами – семьи, дети. Вера не переживала, она же их особенно не знала, сторонилась.
Наташа и Таня были ее старшими сестрами от первого брака мамы, двойняшками. Вроде и двойняшки, недоумевала Верочка, а совсем не похожи! Наташа с темными волосами и глазами, а Таня светленькая, голубоглазая, как мама, и сама Вера. Похожи сестры были только в одном – имели такие же круглые глаза, как у мамы, и обе носили очки.
На стене в комнате бабки висела в толстой рамке под стеклом фотография, где была мама, еще совсем молодая, с огромной, похожей на какой-то чемодан, смешной коляской, из которой торчали две головы ее сестер в вязаных шапках. А вот Вериных фотографий не было. Как будто только они были ее внучками. Но Вера не обижалась, уже стало все равно. Бабка, видимо, их любила больше, они же всегда рядом были, а она, Вера, далеко…
Теперь сестры уже совсем взрослые…Наташа закончила педагогический институт, и работала в детском саду, а Танюша – медицинский, и работала участковым врачом в местной больнице. Сестры были старше Верочки на целых 23 года! Поскольку жили они отдельно и имели уже собственные семьи и детей, отправлять к ним жить Веру бабка не рискнула. Это означало скандалы в молодой семье. Ну кому нужна такая обуза? И где им там развернуться в крошечной квартире у Наташи с мужем? Или у Тани в однокомнатной квартире? Конечно, бабка оставила ее у себя. Справятся. Хоть и в возрасте, а силы еще есть. И эту поднимет, Бог даст, и в люди выведет!
Продолжение следует...
2202208103933777
Дорогие друзья, спасибо, что вы остаетесь со мной и героями моих рассказов. Всегда ваша Ждановна.
Другие мои рассказы можно почитать тут.