Сонька с Санькой только что прибыли с войны. Демобилизовались, можно сказать. Война была кровавой и долгой. "Наши" и "немцы" воевали целый день на Шмыкановой горе, возле старого заброшенного дома. И вот возвращались. И никто их с музыкой не встречал и цветы не преподносил. А они были победителями! И ждали очередной взбучки, потому как на войну призвались без особого на то разрешения и без высочайшего соизволения главнокомандующего – бабки Фёклы. Сбежали они раным-рано. Так что целый день вояк дома не было. А как врага победить быстро? На то время требуется!
А еще и за рваные штаны Саньке попадёт. Прореха зияла от коленки до самой… точки, которую стыдно и показывать-то. Санька и придерживал лоскут – авось бабка не сразу заметит, да и не голяком же идти по деревне! Сонька отделалась сбитой в кровь коленкой и небольшим синяком под глазом. Это ерунда! Заживёт! Тут, может, даже и мама пожалеет.
Уже в сумерках зашли солдаты в калитку и приготовились… Что-то сейчас будет!
Но возле крыльца остановились , как вкопанные. К ребятишкам навстречу выбежал крошечный щенок - ростом-то с рукавичку. И такой чистенько-белый, только звёздочка, будто тронутая ночкой, чернела на лбу. Эта крохотулька, смешно перебирая лапками, подбежала к Соньке с Санькой и звонко тявкнула, потом остановилась, настороженно глянув на детей светло-карими бусинками глаз, будто спрашивая:
- Вы меня не обидите? Нет?
- Ой, это кто? Откуда у нас собачка? Какая хорошенькая! – воскликнула Сонька, присев перед пёсиком. Санька опустился рядом. Они залюбовались этой нежданной гостьей. Она бегала вокруг ребятишек, виляя своим крохотным хвостиком, и заливисто лаяла, будто взрослая. Только голосок её был детским, тоненьким и нежным. И от этого тявканья хотелось смеяться.
Из дома вышла бабка:
- А явились непути! И хдей-то вас носило-то цельный день? Ни слуху не помину… и не знаешь вернётесь вы иль нет! Неслухи!
Тут бабка увидела Санькины штаны:
- А ето што? У нашей-то шпаны опеть рвАны штаны! Не напасёшься на тебя одёжы-то!
Санька молчал, понимая, что возражать не стоит. Бабка и наподдать может. А так, может, и обойдется!
-Баб, а собака чья? Наша? Откуда она? – спросила Сонька.
- А то ж чья? Нам одной псины мало. Отец другу принёс. Говорит, охотницкая будет. Вроде как, порода какая-то у ней особая! Корми теперича и её!
Видно было, что бабка ворчала для порядка. А сама тоже присела возле пёсика и ласково гладила между ушек, которые торчали вверх гордо, как два мысочка от бумажных самолетиков, которые Сонька и Санька любили делать из бумаги. А собачка, подпрыгнув, лизнула бабку в нос, и та засмеялась:
-Красавица-то какая! В жизни таких не видывала!
А Санька радовался, что про него забыли. Он бочком-бочком шмыгнул в дом, чтобы быстро переодеться и не отхватить люлей от строгой бабушки, которая про рваные штаны вряд ли забудет.
А вскоре и отец с матерью работы пришли. Отец сразу заметил Сонькин синяк и сказал:
- Ты как всегда прекрасна, дочь моя! И кто тебя на это раз не победил? Чья взяла?
- В войну играли! "Наши" победили! - понуро ответила девчонка, - Заживёт до свадьбы!
Отец засмеялся:
- Заживёт!
- Пап, а как нашу собачку зовут? – спросил Санька, который уже красовался в чистых и совсем даже и не рваных штанах.
- Вот сами и придумывайте ей кличку, огольцы! Только, чур, она должна быть говорящая!
- Как это говорящая? - поинтересовалась Сонька.
- А сказать она должна о собачьем характере, о внешности как можно больше! Вот наш Кучум получил кличку от имени татарского хана – гордого и независимого. А еще я представляю этого хана в рыжей такой меховой шапке, как и шерсть нашего Кучума. Вот и для нового нашего друга придумывайте кличку такую же – говорящую!
В этот вечер кличку так и не придумали. Были варианты разные: Белёк, Зайка, Белый, Пушистик… Всё не то! Так и спать ушли.
Сонька, засыпая, всё думала, как собачку назвать. А утром, проснувшись, вспомнила, как у друга отца, дяди Вани, она видела лесного зверька – ласку, которая подавила кур у того в сарае. Дядя Ваня её все же отловил. В клетке ласка бегала шустро, своим лёгким тельцем извивалась, как ленточка. И была белая – белая, точно первый снег. Пока дядя Ваня и отец обедали, ласка из клетки сбежала через узкую щёлку. Казалось, что через неё и палец не просунешь. А она ушла! Только шерстинку белую на железном прутике клетки оставила.
- Знаю, знаю, как её назвать! Ласка! Она такая же шустрая и белая! Кличка говорящая? Правда, пап, - весело вилась Сонька возле отца.
Эта ласковая и шустрая псинка стала любимицей всей семьи. Даже бабка, глядя на неё, улыбалась и добрела. Сонька с Санькой носились по двору – она за ними. Лай её звенел, будто колокольчик. Ребятишки смеялись, убегая. А она догоняла их, хватала за штаны, за платье, за сапоги – что подворачивалось. А чуть зазеваешься – ну, целоваться! Даже строгий Кучум играл с ней, откидывая лапой эту озорницу, когда она уж очень доставала его. А однажды Сонька видела, как тот вылизывал свою новую подружку. Кучум молчал даже, когда Ласка ела из его миски, к которой он не подпускал никого.
Однажды Сонька зашла во двор, возвращаясь из магазина, куда бабка отправила её за хлебом, и Ласка не выбежала навстречу. Где же она? Сонька в дом.
- И кому собака помешала? Кому худо сделала?! Злыдни скачуть - чужие хлебы спать не дают!
- Баб, где Ласка?
-Вона, на меже в огороде лежить. Помешала кому-то животная! Накажи Бог этих злыдней!
Сонька, не помня себя, бросилась в огород.
Ласка лежала на меже, куда, видно, её перетащила бабка, потому как под ней была подстелена тряпица и рядом стояла плошка с водой. Из живота тонкой струйкой сочилась кровь. Кто-то проткнул её чем-то острым насквозь. Собачка была еще жива. Она смотрела на Саньку, и из глаз тоненькими струйками катились слёзы. Эти глазки словно спрашивали
- За что меня? Я же так любила вас всех!
Сонька сидела рядом и давилась от слёз. Сзади подошла бабка и погладила внучку по голове:
- Зверьё какое! А! Она, видно, залезла в соседский огород через дыру в заборе, а там нехристь этот… Помешала ему. Ползла, бедная, домой! Шоб его на том свете так… Принесла сюда мученицу!
Сонька посмотрела на бабку – та тоже плакала.
- Баб, ну зачем они так? Зачем?
- Да, себя оне токо и любять раз в году! А тут счастье через забор углядели! Глаза завидущие! Сколь раз мне говорили – лаеть больно звонко! Помешала! Огород потоптала! Да чего она там потопчет – весу-то…
Ласка жила еще часа два. Пришёл Санька. Тоже сел возле сестрёнки. Сначала крепился, а потом заревел и он.
Хоронили Ласку всей семьей. Только бабка не пошла. Утерев слёзы, она сказала:
- Идите ужо одни! Не могу!
Под черёмухой в конце огорода отец вырыл небольшую ямку, мать уложила Ласку в коробку, и закопали они свою любимицу, которая так недолго жила в этом мире. Жила, чтобы радовать всех вокруг. А Сонька помнит тот взгляд умирающей собачки всю жизнь:
- За что меня? Я же так любила вас всех!
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Начало серии можно прочитать в подборке "Неслухи" на моём канале https://dzen.ru/id/617527e7ecd54b74e72fe700
Фотография использована только в иллюстративных целях.