В бежевом импортном плаще и коричневой фетровой шляпе он уверенно сошел с трапа самолета, держа в руке небольшой саквояж. Обласканный властью, респектабельный советский художник Алексей Кокорекин даже не подозревал, что привез с собой из туристической поездки в Индию самую смертельную болезнь человечества, известную во всем мире как «черная смерть» — натуральную оспу.
Страшно представить, что бы произошло, если болезнь молниеносно распространилась по столице, а следом и стране. Эпидемия, которая в XIV веке уничтожила 60% населения Европы, поставила бы СССР на край пропасти, грозя массовыми смертями. И это не шутки, ведь лекарство от черной оспы изобрели только в 2005-м, что уж говорить про 1960 год, когда приключилась эта история.
Лишь только беспрецедентная по масштабу и эффективности операция по локализации и уничтожению очага заразы предотвратила катастрофу. Вот как это было.
Полная победа
В Советской России бороться с оспой начали в 1919 году. В разгар гражданской войны вышел декрет Совнархоза «Об обязательном оспопрививании». И если в царской России ставить прививки больше убеждали, чем принуждали, то большевики поступили ровно наоборот — прививание населения зачастую производилось с применением силы. И дело быстро пошло на лад. В 1924 году заболевших было всего 25 тысяч, через пять лет — уже около 6 тысяч, а к 1936 году черную оспу в СССР окончательно победили.
Но если в Советском Союзе вирус ликвидировали, то в других странах (особенно азиатских и африканских) дело обстояло не столь благополучно — с оспой там боролись, но без особого успеха. Поэтому всем советским гражданам, выезжавшим в неблагоприятные страны, в обязательном порядке проводили вакцинацию.
Непарадная Индия
Поставил прививку и известный советский художник Алексей Кокорекин. Мастер политического плаката, лауреат двух Сталинских премий, заслуженный деятель искусств, он часто ездил по заграничным командировкам. Вот и в 1959 году на горизонте замаячила Африка. Как положено выезжающим в неблагополучный регион, Кокорекин привился, но, как потом показали тесты, неудачно. В Африку его не пустили, врачи стали разбираться с результатами прививки, и тут вместо Африки представилась возможность слетать в Индию. Художник подал заявку, ее одобрили, а о неудачной прививке от оспы как-то все забыли. Тем более, что в прививочной книжке Кокорекина напротив строчки с оспой стояла запись «привит» — ее поставили сразу после первого укола.
Поездка в экзотическую страну проходила штатно по утвержденной программе. Да, интересно, но Кокорекину хотелось увидеть не глянцевую Индию, а ее непарадную сторону с дервишами, факирами и шокирующими обычаями. И тут художнику подвернулась необычная экскурсия: местный гид предложил ему поучаствовать в церемонии кремации местного брамина. Кокорекин тут же ухватился за уникальную возможность увидеть Индию с другой стороны, тем более, что после ритуального сожжения обещали провести распродажу вещей и сувениров покойного. Ах, если бы Алексей Кокорекин мог тогда знать, что почтенный индус умер от черной оспы, он бы бежал с этого ритуала сверкая пятками.
А так, сполна насмотревшись на сожжение, художник приобрел буквально за бесценок целый ворох сувениров, а также ковер, на котором упокоился индийский служитель культа. Да и как его не купить — цена ковра была чисто символическая.
«Да это, батенька, черная оспа!»
11 дней туристической поездки пролетели как одно мгновение. И вот, нагруженный гостинцами, довольный Кокорекин возвращается домой.
А там вечеринка с раздачей сувениров и праздничный прием на работе. Плохо себя Кокорекин почувствовал только на следующий день — появился кашель и поднялась температура. Выждав еще день, 24 декабря 1960 года художник обратился в поликлинику. Там ему поставили традиционный для таких симптомов диагноз «грипп» и прописали таблетки от кашля. Но кашель не проходил, более того, на животе вдруг внезапно появилась сыпь. 26 декабря Кокорекина госпитализировали с подозрением на сыпной тиф. Сыпь к тому времени перешла на грудь, руки и ноги. Ударные дозы антибиотиков ситуацию не изменили. 27 декабря появилась кровь в мокроте и в склере глаз. 28 декабря его перевели в инфекционное отделение Боткинской больницы, продолжая пичкать антибиотиками. Диагноз, впрочем, остался прежним: «токсический грипп, медикаментозная сыпь лекарственного происхождения». 29 декабря — ухудшение состояния с потерей сознания. В ночь на 30-е — смерть.
Вскрытие проводил академик Николай Краевский. И это не просто так. Во-первых, умерший был человеком известным. А во-вторых, следовало установить отчего его организм проявил такую поразительную толерантность ко всем методам лечения.
По счастливому стечению обстоятельств в то время у академика гостил приехавший из Ленинграда 75-летний патологоанатом, который напросился на разбор интересного случая. Одного взгляда на тело художника опытному доктору хватило с лихвой: «Да это, батенька, черная оспа!»
Диагноз прозвучал как гром среди ясного неба. Это было невозможно, это было чудовищно.
В этот же день о вспышке смертельной болезни доложили на самый верх. А следом туда же потоком пошли тревожные известия. Уже через сутки после смерти художника заболела медсестра приемного покоя Боткинской больницы и лечащий врач Кокорекина. Следом похожие симптомы обнаружились у молодого парня, лежавшего в больнице этажом ниже под вентиляционной решеткой. За ним к врачам обратился больничный слесарь, который приходил к палате Кокорекина поглазеть на знаменитость. У всех были похожие симптомы — кашель, сыпь по всему телу. Анализ биоматериала, взятого с кожи заболевших, подтвердил диагноз — черная оспа.
Столица на замке
Реакция на угрозу последовала мгновенная — по тревоге подняли милицию и армию. Первым делом город полностью перекрыли: отменили железнодорожное и авиасообщение, наглухо закрыли все автомобильные дороги. Подключился КГБ и буквально за полдня отработал все связи Кокорекина и отследил каждый его шаг с того момента, как художник ступил на родную землю.
В больницу на карантин стали забирать всех, кто имел хоть какой-то контакт с заболевшим — членов семьи, таможенников в аэропорту, туристов из группы, таксиста, везшего Кокорекина, участкового врача из поликлиники, коллег на работе.
Отработав и изолировав первичные контакты, взялись за вторичные. Весь курс химического института (150 человек), в котором училась дочь погибшего, забрали прямо с лекции. Все те, кто был в поликлинике в тот день, когда туда обратился Кокорекин, тоже были выявлены и изолированы. Один из коллег художника после встречи с ним отправился в Париж. Рейс «Аэрофлота» развернули прямо в воздухе. В больницу увезли всех — пассажиров и экипаж.
Пока художник лежал в больнице, знакомые, которым он раздарил индийские сувениры, поспешили их сдать в комиссионки. Все эти товары с максимальной осторожностью изъяли и сожгли. На карантин отправились продавцы магазинов, покупатели и члены их семей. В печь последовал и злосчастный ковер, привезенный Кокорекиным из Индии. Жена его успела повесить на стену, и снимала его целая команда, облаченная в защитные костюмы.
Всего московские власти изолировали 9342 человека. Из них первичных контактов оказалось полторы тысячи человек. Всех их поместили на карантин, под который отводили целые больницы, выписывая из них нетяжелых пациентов. Не хватало коек и постельного белья — вскрыли хранилища Госрезерва. Вторичные контактеры находились по домам под неусыпным наблюдением врачей.
Тотальная вакцинация
Одновременно с выявлением и изоляцией всех потенциальных контактов Кокорекина в Москве штаб по борьбе с инфекцией развернул грандиозную компанию по вакцинации. Для этого в город доставили все запасы противооспенной вакцины Томского и Ташкентского институтов вакцин и сывороток и имеющиеся запасы областных санэпидемстанций страны. В Москве открыли почти три с половиной тысячи пунктов, где прививали в обязательном порядке всех, родившихся после 1936 года (до этого года прививки были обязательны для всех). Второй волной прививали поголовно остальных, поскольку действие вакцины могло ослабнуть со временем. По городу и области передвигалось около девяти тысяч мобильных прививочных бригад. И это дало свои результаты.
К 25 января в Москве было привито 5 559 670 человек, в Московской области – 4 000 000. Никогда прежде вакцинация не проходила такими ударными темпами. С момента заноса заразы в СССР 22 декабря 1959 года и до момента полной ликвидации инфекции 3 февраля 1960 года прошло всего 44 дня. Выявили 46 заболевших, трое из них впоследствии скончалось. А с начала мероприятий и до их окончания стране потребовалось всего 19(!) дней чтобы полностью уничтожить оспу. За три недели эпидемия смертельной болезни была побеждена, и все это благодаря слаженной работе органов власти, врачей и сознательности советских граждан.
Больше черная оспа в СССР на свободу не вырывалась, а в 1978 году Всемирная организация здравоохранения отчиталась о полной победе над болезнью на планете. Однако прививки от оспы советским детям делали вплоть до 1980 года. И только убедившись, что невидимый враг разбит наголову, от этой процедуры отказались.
Сейчас вирус оспы хранится только в двух местах на планете. Одно из них находится в России. И именно там произошли два ЧП, связанные с вышедшей из-под контроля инфекцией. Впрочем, не только там 👇: