1
Тимур, мой лучший друг, с двенадцати лет сходил с ума по девочке из нашей компании. Дина была на год младше, и первое время ей льстило внимаете со стороны взрослого мальчика, но постепенно его нездоровое влечение начало напрягать не только ее, но и нас всех. Напрягать и периодами даже пугать.
Больше всех от его болезненной привязанности страдала, конечно же, Дина. Его бесконечные звонки, взгляды и угрозы закончить жизнь самоубийством, если она не ответит ему взаимностью, в буквальном смысле сводили с ума. И не только её одну.
— Макс, ты его лучший друг, сделай что-нибудь, — просила меня Дина, но что я мог сделать? Я разговаривал с Тимуром, убеждал его в том, что Дина имеет право выбора — выбора, не связанного с ним, — но Тимур не хотел меня слушать.
— Она поймет, — говорит он, — вот увидишь. Я подожду. Я умею ждать.
— Ты дождешься того, что она найдет себе парня, просто чтобы застраховаться от малейшей возможности быть с тобой, — ответил я, — оставь её в покое.
— Она просит ещё маленькая. И глупая. И ничего не понимает.
— Она всего на год младше тебя. Она все прекрасно понимает. Оставь её в покое.
В конце концов, Тимур задал вопрос, которого я ждал и которого так боялся. Но рано или поздно это должно было случиться.
— А почему это так сильно волнует тебя?
И потом.
— Что у тебя с ней?
— Больной, да? — спросил я, — совсем уже соображать перестал от ревности?
— Что у тебя с ней? — с нажимом повторил Тимур.
— Пошел ты, — ответил я и вышел из кабинета.
Вечером мне позвонила Дина. Она плакала и просила о встрече. Был десятый час вечера, поэтому я сказал, что сам приду к ней. Не стоило девочке бродить одной по ночам. К тому же погода в тот день была пасмурной и ветреной, ждали дождя.
— Ты меня убьешь, — тихо сказала Дина и прервала связь. Я не успел сказать ей, что скорее убью себя, хотя, мне кажется, она и сама знала об этом. Догадывалась.
По дороге к её дому, я размышлял, что такого сделала Дина, за что у меня, по её мнению, могло бы возникнуть желание убить её. В одном я не сомневался ни на минуту… ни на секунду: это как-то связано с Тимуром.
— Он требовал, чтобы я назвала имя парня, с которым встречаюсь, — сказала Дина, отводя глаза в сторону. Мы стояли на лестничной площадке между этажами. Я не стал заходит в квартиру, подумал, что родителям девушки ни к чему знать о её проблемах с Тимуром. Глупый. В тот момент я ещё рассчитывал на то, что смогу все уладить сам.
— Дальше, — сказал я.
Дина расплакалась, закрывая глаза тыльной стороной левой ладони. Я увидел на запястье кровоподтеки: следы от пальцев. На нежной коже они смотрелись как-то особенно… неприятно. Я подумал о лепестках завядшей розы: белые лепестки и почерневшие края.
— Это он сделал? — спросил я, но Дина проигнорировала мой вопрос.
— Он спросил, с тобой мы или нет. Я ничего не ответила, — она разрыдалась в голос. На какой-то момент мне даже показалось, что Дина больше не контролирует себя, но я ошибся.
— Откуда у него возникли такие мысли? Я просто… я была так ошарашена, что промолчала. И он сделал выводы. Он… он сказал, что у него… у него нет больше… больше друга.
Я обнял Дину и начал гладить по голове. Потом вдруг понял, что уже целую её заплаканное лицо… губы.
А потом мы оба услышали поспешные шаги. Кто-то спускался на первый этаж.
— Это он, — прошептала Дина, – Макс… Макс, он видел нас.
И черт с ним, — подумал я, — надоело.
В эту ночь Тимура насмерть сбила машина.
2
Что это было? Несчастный случай или самоубийство? Я больше склонялся к второму варианту. К тому же Дина рассказала мне, что Тимур обещал ей бросится под поезд.
— Я не восприняла его слова всерьез, — сказала она, — это же… бред.
Дина была так напугана, подавлена и сбита с толку, что не могла даже плакать.
— Бред-не бред, — ответила её подружка, — но вряд ли кто-то поверит в несчастный случай. Это было самоубийство.
— Рот закрой, — ответил я ей, — это был несчастный случай.
За два дня до похорон мне приснился Тимур. Он стоял в углу комнаты и смотрел на меня. Сначала я пытался укрыться от этого взгляда руками (глупость — разве можно скрыться от взгляда мертвеца?), потом сел и в упор посмотрел на бывшего друга.
— Что тебе надо?
— Я заберу её с собой, — сказал Тимур, ухмыляясь, — а ты будешь жить с этим. Я обменял свою жизнь на обещание. И мне пообещали её. В день моих похорон… и ты уже ничего не сможешь с этим сделать.
Почему я поверил Тимуру? Потому что не мог рисковать безопасностью любимой девушки.
Кто мог мне помочь? Никто.
После шестого урока я отвел Дину на школьный стадион. Мы сели на лавочку и какое-то время молча наблюдали за тренировкой по футболу. Погода в этот день была просто отличной. Периодически на солнце набегали клочки кучевых облаков, но общей картины это не портило. Цвела черемуха, жужжали пчелы, пахло сиренью.
И завтра должны были хоронить Тимура.
— Дина, ко мне сегодня приходил Тимур, — сказал я, наблюдая за семиклассником, который только что завладел мечом. Парень явно не умел играть в команде, вместо того, чтобы отдать мяч товарищу, он повел его к воротам сам, но удержать не смог.
— Как это «приходил Тимур»? — спросила Дина.
— Он сказал, что заберет тебя сегодня ночью.
Дина со страхом смотрела на меня.
— Ты мне доверяешь? — спросил я ее, — готова просто сделать то, что я тебе скажу?
Она кивнула. Почему? Потому что доверяла мне? Или потому что у неё просто не было другого выбора?
— Он будет искать тебя. И он найдет. Но есть одно место… вряд ли он будет тебя там искать. Не догадается.
Дина кивнула и прошептала: пожалуйста…
— Уверена? — спросил я. Она снова кивнула.
3
Пробраться в морг было сложно, но не нереально. Зал прощаний был надежно защищен от посторонних, но в небольшую пристройку, где гроб находился до прощания, можно было пробраться через окно. Кому в голову прийдет воровать покойника?
Это был 1998 год — год без видеокамер и айфонов. Год, когда при желании, можно было сделать все. Например, пробраться в морг.
Но нам не пришлось лезть в окно: дверь была приоткрыта.
Дина вцепилась мне в руку.
— Почему? — прошептала она. Лично мне даже думать об этом не хотелось.
Мы зашли в ту самую комнату и увидели стоящий на полу гроб. Его крышка была сдвинута в сторону. Дина кусала губы, прижиматься ко мне. Она не была напугана, нет. Она была просто в ужасе. Какое-то время мы просто молча смотрели на гроб, потом я подошел к нему и отодвинул крышу. Она оказалось неожиданно тяжелой. Мелькнула не очень приятная мысль: а сколько же весит сам гроб? Да ещё и с телом.
— Где он? — зашептала Дина, – Макс… Макс… где он? Макс?
Я огляделся. В углу комнаты была ещё какая-та дверь, я потянул Дину туда.
— Не пойду, — прошептала она, — Макс, где он?
Мы посмотрели на пустой гроб.
— Ищет тебя, — ответил я, не в силах отвести взгляд от гроба, — но тут он не догадается тебя искать. Он будет искать тебя везде, но только не здесь.
— А мои родители? — прошептал Дина и расплакалась.
— Он их не тронет. Ему нужна ты.
или я
Время тянулись нестерпимо долго. В комнате было очень холодно. Я прижимал Дину к себе, пытаясь согреть. Потом мы начали целоваться. Гроб лучшего друга стоял в соседней комнате, но меня это не остановило.
— Так нельзя, —шептала Дина, — так нельзя.
Наверное, она была права. Наверное, так действительно нельзя было.
Около четырех утра, когда Дина задремала, я услышал шаги. Скрипнула дверь. Я выглянул в приоткрытую дверь и увидел своего лучшего друга. Своего мертвого лучшего друга. Костюм, который был на нём сейчас, Тимур планировал надеть на Последний звонок. Так жутком как а тот момент, мне не было ещё никогда в жизни.
Чувствуя, что ещё немного и сойду с ума, я закрыл глаза, но это не мешало мне слышать. Тяжелые шаги, глухой звук, потом шуршание ткани, приглушенный звук, с которым крышка гроба легла на место.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я нашел в себе силы разбудить Дину.
— Уже все? — испуганно спросила она. Я кивнул.
— Он вернулся?
Я снова кивнул.
— И мы живы?
Я вышел из комнаты и подошел к гробу, хотел сдвинуть крышку, но не смог заставить себя сделать это. Зачем?
— Он там? — прошептала Дина. Я кивнул.
— Ты уверен?
— Уверен.
Ни я, ни она не пошли на похороны Тимура.
Со дня его смерти прошло двадцать лет.
Сегодня вечером ко мне подошел шестнадцатилетний сын. Вид у него был задумчивый и слегка смущенный.
— Есть одна девочка, — начал он, и я увидел, как напряглась после этих слов Дина.
— И? — я вопросительно посмотрел на Дениса.
— Достала. Она… кажется, она… я ей нравлюсь, но она не нравится мне. Такое чувство, что она…
…помешана на мне. Денис не произнес эту фразу вслух, но я её услышал. Мы с Диной её услышали.
— …угрожает что-нибудь сделать с собой, — закончил Денис.
Мы с Диной молча переглянулись…
