Стая оборотней резво бежала по лесной дороге. Чуткие носы надежно вели по следу пяти коней. Солнце успело подняться высоко, когда волки выскочили на поляну, где разбойники устраивали себе привал.
Теперь тут было пусто. Холодные угли костра и разбросанные птичьи кости говорили, что всадники тут задержались надолго, а значит, скоро стая их нагонит. Местами земля воняла прокисшим пивом, а возле толстой березы появился запах Любомиры. Видать, ее к дереву привязали, чтобы не убежала. А еще был запах крови.
Коин приказал разбежаться на разное расстояние от разбойничьего лагеря и увеличивая круги по спирали, прочесать ближайший лес. Вскоре раздался тоскливый волчий вой. Это голос Лютира разносился среди деревьев. Остальные сбежались на печальный зов и обратились в людей.
Лютир стоял возле мертвого тела обнаженной женщины. По синякам и ссадинам было видно, что та сопротивлялась. Но, что она могла сделать против пятерых озверевших мужиков. Нелюди натешились и придушили несчастную Любомиру.
Оборотни смотрели на вожака и ждали указаний.
— Метим все вокруг, чтобы зверье не погрызло, и догоняем этих паскудников. Потом вернемся и похороним ее по-людски.
Люди снова стали волками, оставили свои метки на ближайших деревьях и кустах, и стая снова полетела сквозь лесную чащу.
Запах лошадей был совсем свежий. Солнце взобралось на самую верхушку неба и равнодушно смотрело на мир, где люди творили зло и непотребства. Вдалеке послышались человеческие голоса. Волки перешли с бега на шаг, а потом затаились и прислушались.
Всадники устроили привал и варили похлебку из последнего убитого в деревне гуся. Мужики хохотали, вспоминая, как забавно вчера пыталась уползти от них деревенская девка. Оборотни слушали поганые речи, и ярость красным туманом застилала их разумы.
Коин тихо зарычал, и стая начала окружать лагерь разбойников. Привязанные в стороне кони начали всхрапывать, пытаться оторвать крепкие поводья, вставали на дыбы.
— Чего взбеленились, окаянные? — один из мужиков пошел через кусты к лошадям.
Неожиданно перед ним возник рослый парень. Разбойник только открыл рот, спросить: «Кто таков?», как рука парня метнулась вперед, и крепкие костяшки кулака ударили негодяя в кадык. Гортань гулко хрустнула, голосовые связки порвались, а кровь начала заполнять легкие.
Больше не сможет этот подонок смеятся, не сможет звать приятелей на помощь, да и дышать тоже не получится. Клык оттащил свою жертву подальше в кусты, а сам направился к костру. Выйдя на маленькую полянку, где расположились всадники, он встал подбоченясь и громко заявил:
— Мужики, у меня бочка браги есть в телеге, а она в грязи застряла. Помогите повозку вытащить, а я вам золотом заплачу.
— Где бочка, где золото? — поднялся самый рослый.
— Пойдем, покажу, — ухмыльнулся Клык и юркнул в густые кусты.
Здоровяк ринулся за ним, а следом еще один. Чтобы без него брагу распивать не начали. В трех десятках шагов их уже поджидали. Подлецы и вскрикнуть не успели, как были убиты: здоровяк получил дробящий удар в горло, а второму подскочивший сзади Коин просто свернул шею.
Когда на поляну выскочили пятеро больших волков, последние два всадника уже не могли спастись. Звери с утроенной силой оборотней и человеческим разумом непобедимы, особенно если нападение неожиданное. Когда все было кончено, заболотные собрали все ценное и загрузили в переметные сумки на конях. Теперь лошади принадлежали роду Коина.
Мужчины вскочили в седла и поехали к телу Любомиры. В сумке одного разбойника нашлась маленькая лопата, ей-то и вырыли могилу под корнями молодой сосенки. Любомиру завернули в хороший плащ, который сняли в убитого всадника, и похоронили. Сверху могилу обложили большими камнями, чтобы звери не раскопали.
Пришло время возвращаться к Крону и нести весть о гибели матери Зайки.