Ещё один комический момент выплыл во вчерашнем интервью Бориса Гребенщикова.
Сначала он сказал по поводу своего отъезда в Израиль, что «нет никаких «рубежей», а если у тебя «рубежи» - значит, ты в лагере».
Но следом сказал, что для него Крым и Донбасс - это Украина.
Так значит есть рубежи? Если Крым и Донбасс - за рубежом Украины? И туда нельзя поехать просто к людям, а надо соблюдать рубежи? Тем более , если эти люди имеют о рубежах свои нелагерные представления?
Ну и конечно же, в финале Борис Борисович выдал основной хит: «Власть не любит культуру, потому что она учит народ думать».
Здесь главная мысль заключается в том, что культура - это они: Боря, Акунин и Макаревич, и они «учат народ думать», а их за это не любят.
Предположить, что, как минимум, они ещё не вся культура, и что Пушкин и Достоевский, имея противоположные убеждения, тоже учили и учат «народ думать» просто нельзя.
Думать - это думать: «как они»: Боря, Гриша, Люся и Макс Покровский.
Здесь обиднее всего за власть. Она дала Борису Борисовичу орден за Заслуги перед Отечеством, - ему, а не Егору Летову, - власть даже не 30 лет, а все 45 облизывала длинным ласковым языком поперечную шерсть Макаревича, она поселила весь фрондирующий театр в шоколадное сливочное медовое масло и посыпала сверху конфетти и госзаказами, она отдалась им вся -
они ели и пили с ее живота, запихивая еду всеми четырьмя руками и, кажется, даже не только в рот, они делали всё это, пока мозг не отёк жиром, -
потом их дружно вырвало возле стола и, брезгливо вытерев губы, они процедили:
«Власть не любит культуру».
Когда я такое слышу, власть начинает казаться мне почти святой. От неё сияние идёт. Она тянет к ним руки и молит: деточки, вернитесь!
И они вернутся. Сквозь все рубежи. Они же свободны. Они ж не рабы, как некоторые тут.
