Вчера понервничала, простите, и не нашла в себе сил написать о Станиславе Говорухине в день его рождения. А родился он в Березниках Пермского края 29 марта 1936 года.
Наверное, не вернулась бы уже к этой дате, если бы вдруг не услышала неожиданные факты и совершенно потрясающие определения, которые прозвучали чрезвычайно свежо и актуально в "Белой студии" 2014 года.
Сначала несколько коротких высказываний по темам, которые продолжают муссироваться, хотя со дня интервью прошло почти десять лет.
Для тех, кто верит в цензуру, как главное препятствие на пути кинематографического прогресса в СССР, прямая цитата режиссера:
- Мы немножко преувеличиваем цензорские страсти советского периода. Ну, не появилось бы ни "Агонии", ни "Рублева", ни "Проверки на дорогах", если бы действительно дело обстояло так жутко в кинематографе нашем. В Госкино.
Да, конечно, не случайно его Робинзон Крузо несет по берегу большой деревянный крест, который из фильма никто не потребовал вырезать.
Крест пребывания в одиночестве вдали от цивилизации, родных и близких целых 28 лет.
И музыку Вивальди режиссер здесь видел единственно уместной. Четыре времени года. Четыре сезона нашей жизни. Человек и природа. Без пресловутого экшена, без действия, в отсутствие которого почти не мыслимо современное кино.
А я, признаться, смотрела и пересматривала этот отрывок, пока впервые не поймала этот взгляд - Человека, который хорошо понимает, что именно ему предстоит пережить одному, быть может, до последнего часа и вздоха.
Правда, ютуб не предложил копию наших киностудий. Номером один мне выложили версию (а их там меньше пальцев одной руки) аккаунта Odesa Film Studio, который прибрал к рукам все, что снималось на территории бывшей УССР. И начинается она так:
Не знаю, насколько порадовали бы такие титры режиссера.
Говорухин честно признался - он не стал бы строить вторую лодку, как Робинзон Крузо, когда тот понял, что первую никогда не доставит к воде. Он сказал, что не способен не такое. Однако способность не приходить в отчаяние, а начинать все сначала - это то, что восхищает его в людях.
- Это гимн человеку. Созданию природы под именем Человек.
В ранних фильмах он был романтиком. Сейчас уже нет. Вот его сын романтик. Он, говорит Станислав Сергеевич, был бы сейчас на Донбассе. Не потому что он любит воевать.
А потому что у него обостренное чувство справедливости.
Отец говорит о сыне только в настоящем времени.
Сергей Станиславович скончался в 2011 году после инсульта в возрасте 50 лет. Место его рождения - Харьков.
Сына воспитывала его мама и книги. Он сам - разве что личным примером, когда получалось.
- Сережка мой, как Горький, мог сказать "Лучшим в себе я обязан книгам".
Отец открыл сыну лейтенантскую прозу Константина Воробьева - из 60-х годов, наименее известной и, может быть, самой талантливой.
Я сразу внесла себе в список это имя.
****
Нынешние молодые девицы, говорит режиссер, были ужасно возмущены образом Веры в фильме "Благословите женщину" (2003). Нервничали. Там ведь женщина, которой мужчина оставляет одно лишь право - быть любимой.
А почему он изменил финал повести и все-таки дал героине позднее счастье? По законам мелодрамы. История все-таки имеет отношение к этому жанру.
Режиссер сказал, просто решил порадовать зрителя. Он часто так делал. В том же фильме "Место встречи изменить нельзя", где у авторов книги был другой финал - Варя Синичкина у Вайнеров погибает.
Для арт-хауса счастливый финал не прошел бы.
****
Ему показалось, что Дарья Златопольская не совсем понимает смысл слова "милосердие". Она сказала, что в финале фильма звучит призыв - всё, война закончилась, давайте жить по-другому, жалеть друг друга, любить... А эра милосердия в результате не случилась. И по большому счету фильм воспринимается зрителями так - вор должен сидеть в тюрьме, зло должно быть наказано. Это - нечто противоположное милосердию.
Говорухин очень, на мой взгляд, удивился.
- Почему оно противоположное?
Она ответила:
- Милосердие это значит смилостивиться над человеком, совершившим даже очень серьезное преступление. В конечном счете.
К тому же тут добавила:
- Вот вы любите Толстого...
Он сразу возразил:
- Я не толстовец.
Мне кажется очень важным донести до вас мысль человека, режиссера и гражданина, потому что он выразил смысл того, о чем говорил и снимал кино всю свою жизнь:
- Наказать преступника, посадить вора в тюрьму это значит смилостивиться над миллионами граждан. Это и есть милосердие. Вот мы в угоду Западу, например, объявили мораторий на смертную казнь. Попробуйте поговорить об этом с простым народом. Не в Москве. Как они к этому относятся? Говоря о милосердии, мы должны думать, в первую очередь, о миллионах наших сограждан.
"На свете нет ничего прекраснее, чем справедливое возмездие". Александр Дюма.
- Это потрясающая фраза! - эмоционально сказал Станислав Сергеевич.
****
О мифах, сопровождающих биографию Владимира Высоцкого. Говорухин рассказал эпизод о фильме, который считает своей творческой неудачей - "Контрабанда". Он первым делом (видимо, в соответствии с темой) показал сценарий в КГБ, там сразу всё понравилось, махнули зеленым флажком. И они отправились на съемки в Одессу. В разгар съемок "стоп-кран" опустило министерство флота (или его местное представительство), решившее, что Говорухин решил опорочить советских моряков.
Он рванул в Москву. Но как попасть к министру морского флота СССР Тимофею Борисовичу Гуженко? (Сейчас в справку заглянула - человек-легенда, при нем столько было сделано, что время его пребывания на посту называют золотой эпохой нашего флота).
- Володю спрашиваю: "Ты Гуженко знаешь?" - "Нет".
Поехали вдвоем в министерство наудачу. У министра совещание. Но ему доложили:
- Там в приёмной Высоцкий.
Гуженко сказал собравшимся: "Так, друзья, давайте сделаем 15-минутный перекур".
Они зашли, поговорили. И министр подписал им письмо.
Дело происходит в 1974 году. Совсем "загнобили" Высоцкого. И в Одессе, конечно, рука Москвы подействует безотказно. Диктат. Авторитаризм.
- Вернулись в Одессу, а там даже слышать не хотят. И я секретарю обкома поклялся что сделаю рекламу флоту. В итоге получилось ни то, ни другое. Гордиться этим фильмом нельзя. Компромисс закончился плохо для художника.
****
Говорухин говорит, что хоть Высоцкий был младше его на 2 года, на самом деле был старше. Многому его научил. Знал больше, опыта больше было.
И вдруг - парадокс:
- Был сильный. Но оказалось, что слабый. Себя в первую очередь не смог преодолеть.
- Слабость проявил. Так жалко... Причем он шел к этому. Если вы читали его стихи - там везде ощущение приближающегося конца. Так останови это движение! Нет. Не хватило сил.
Дарья вспомнила:
- Чуть помедленнее, кони...
Говорухин:
Придет и мой черед вослед:
Мне дуют в спину, гонят к краю.
В душе — предчувствие как бред, —
Что надломлю себе хребет —
И тоже голову сломаю.
*****
В какой-то момент ведущая вспомнила фразу Сергея Довлатова:
"Альтернатива добра и зла переродилась в альтернативу успеха и неудачи".
Станислав Сергеевич сказал, что с годами избавился от этой альтернативы. Понял - время все поставит на свои места. О картине по-настоящему можно судить лишь через 30-50 лет. Фильм "Я шагаю по Москве" (1963) снят как будто вчера. А "Летят журавли"? "Вертикаль" - практически его дипломная работа, стала одной из самых известных.
- Я не помню случая, чтобы мою картину кто-то похвалил, когда она выходила на экраны. Особенно в последние годы - начиная с "Ворошиловского стрелка", "Благословите женщину". Ну и что? Я себе говорил: "Подождем лет десять".
Здесь-то они и вспомнили то, из-за чего я взялась за перо - книгу Джека Лондона "Мартин Иден". Многие художники - в широком смысле слова - приходя в Белую студию, говорят об этом романе, заметила Дарья Златопольская.
- А какая, думаете, у Высоцкого была любимая книга? - неожиданно спросил Говорухин. И ответил: - "Мартин Иден".
- "Мартин Иден"? - не без удивления переспросила Дарья.
- Он мечтал... Он даже что-то поставил на радио.
Я нашла. Поставил не он. Зато исполнил главную роль.
И эта запись бродит где-то в интернете.
- Он очень хотел... А поскольку Мартин Иден был кумиром Высоцкого - и Мартин Иден повлиял на такой конец. Наверняка. Отчасти. Может, на вот столечко.
Тем не менее Станислав Сергеевич посоветовал:
- Этот роман нужно прочесть любому художнику. Режиссеру, писателю... Он должен знать его наизусть.
Сам сколько раз читал - столько раз переживал, и в финале умолял героя: "Ну, не делай этого!"
Я в конце приведу конец романа "Мартин Иден", о котором он говорит.
*****
Очень значимым мне показался момент разговора, который сегодня красной нитью проходит буквально через каждый наш день. Поэтому сочла нужным вам его передать. Хотя. конечно, вы можете и сами найти и посмотреть "Белую студию".
Я когда записывала - в который раз поняла, что на бумаге текст выглядит иногда понятнее и значительнее:
- Почему для нас характерно противопоставление народа и интеллигенции? - спросила Дарья. - И являются ли интеллигенцией те люди, которых народ воспринимает как чуждых себе - высокомерных культурных людей? Например, возьмем героев Шукшина и самого Василия Макаровича. Он был абсолютный интеллигент при том, что вряд ли будет цитировать Канта. Но, может, мы просто неправильно даем определение? Вот вы - разве вы не относитесь к интеллигенции?
- Наверное, отношусь. Кто-то меня относит, кто-то нет. Сам бы я не хотел относиться, но придется. Вспомните Шукшина. Он к интеллигенции относился хуже, чем к представителям народа в своих произведениях.
- Но почему?
- Потому что он говорил от лица народа. Он писал то, что чувствовал сам народ. В принципе народ должен генетически презирать эту интеллигенцию, которая принесла ему столько бед. Революции, конфликты - всё они.
По спине ведущей поняла, что она не согласна:
- Но почему мы интеллигенцией называем вот этот высокомерный отросток? Ведь существует огромное количество людей, занимающихся творчеством, интеллектуальным трудом, - сказала она.
Мне показалось, что Станислав Сергеевич посмотрел на Дарью с некоторой долей сострадания.
Но промолчал. А она продолжила:
- ... И при этом относящихся к народу в большей степени, чем те, кто там, в глубине кабинетов, что-то читает и считает, что он может оттуда давать кому-то советы. Почему сами интеллигенты народного типа - так скажем - к которым вот вы относитесь, себя отмежевывают от этого понятия вместо того, чтобы сказать: "Вот мы - интеллигенция. Мы, условно говоря, творческий класс. Мы - креативный класс"...
Ах, если бы она сумела вовремя остановиться!
Мало того, что не остановилась. Еще и, не выдержав затянувшейся паузы, спросила:
- Что - вы не креативный класс?
Он, сдерживая себя, сказал в воздушное пространство:
- Креативный класс. Кто придумал это слово "креативный класс"? Креативный?
- Да! Да! Креативный от слова "творить", созидать"...
И снова мимо яблочка.
- Созидать, да? Правильно? - уточнил Станислав Сергеевич.
Дарья закивала головой.
- Это созидающий класс, - повторил режиссер. - Креативный класс - это те, кто изобретает, сочиняет, созидает. Строит, наконец. Вот это креативный класс.
У нас был термин - рабочая интеллигенция, техническая интеллигенция, сельская интеллигенция...
- И это была, действительно, интеллигенция. И сегодня тоже. Мне часто приходится общаться с сельской интеллигенцией, интеллигенцией регионов. Это совершенно другой народ. Совершенно непохожий на столичную интеллигенцию. Ну, совершенно. Там воздух другой - в провинции. Чистый. Даже если рядом металлургический завод. В духовном смысле воздух там чище.
****
Мне показалось, что разговор на этом не остановился, хотя пошли титры. Конец. 39 минут. Не большой разговор.
Но какой громадный. Я всего-то несколько моментов показала. Особо зацепивших.
Теперь обещанный кусок "Мартина Идена", любимого романа Владимира Высоцкого, произведения, которое должен прочесть каждый художник.
После долгих лет лишений, тяжкого труда, неудач и отчаяния, побед и поражений к главному герою пришел успех. Он на корабле в открытом море перебирает почту:
"Редакторы и издатели тоже внесли свою каждодневную лепту; первые осаждали его мольбами о рассказах, вторые – мольбами о книгах, о его злосчастных рукописях, которыми раньше пренебрегали, и тогда, чтобы снова отправлять их по редакциям, он на долгие безотрадные месяцы отдавая в заклад все свои пожитки. Пришли неожиданные чеки за право публикации в английской периодике и авансы за переводы на иностранные языки. Английский агент Мартина писал, что продал права на перевод трех его книг немецким издателям, и сообщал, что уже поступили в продажу переводы на шведский, за что автору не причитается ни гроша, так как Швеция не участвует в Бернской конвенции. Была здесь и просьба разрешить его перевод на русский, пустая формальность, так как Россия тоже не подписывала Бернскую конвенцию.
Потом Мартин обратился к объемистой пачке вырезок, которую прислали из бюро вырезок, и почитал, что пишут о нем и о его популярности, вернее, уже о громкой славе. Все, что им создано, было кинуто публике сразу, одним щедрым взмахом. Пожалуй, отсюда и весь шум. Публика восторгается им, как восторгалась Киплингом в ту пору, когда тот лежал на смертном одре, – вся чернь, движимая все тем же стадным чувством, вдруг схватилась его читать. Мартин помнил, как, прочитав Киплинга, наградив бурными аплодисментами и ни черта в нем не поняв, все та же чернь несколько месяцев спустя вдруг набросилась на него и втоптала в грязь. При этой мысли Мартин усмехнулся. Кто знает, может, через несколько месяцев так же обойдутся и с ним – почему бы нет? Ну, нет, он одурачит всю эту чернь. Он будет далеко, в Южных морях, будет строить свой тростниковый дворец, торговать жемчугом и копрой, носиться по волнам на хрупких катамаранах, ловить акул и скумбрию, охотиться на диких коз среди утесов по соседству с Долиной Тайохае.
Так думал Мартин и вдруг понял: нет, безнадежно. Со всей ясностью он увидел, что вступил в Долину теней. Все, что было в нем живо, блекнет, гаснет, отмирает".
**
"Жизнь стала для Мартина – как для больного слишком яркий свет, режущий усталые глаза. В каждую минуту бодрствования жизнь ослепительно сверкала вокруг, обдавала слепящим блеском. От этого было больно, нестерпимо больно".
**
"Ему нужен покой, и покой ждет совсем близко. Мартин посмотрел на открытый иллюминатор. Да, он достаточно широк. Впервые за долгие недели в нем всколыхнулась радость. Наконец-то он знает, как исцелиться от всех недугов. Он опять взял книгу и медленно прочел вслух:
Надежды и тревоги
Прошли, как облака,
Благодарим вас, боги,
Что жить нам не века.
Что ночь за днем настанет,
Что мертвый не восстанет,
Дойдет и в море канет
Усталая река.
Опять он посмотрел на открытый иллюминатор. Суинберн дал ему ключ. Жизнь – зло, вернее, стала злом. Стала невыносима. "Что мертвый не восстанет!" С бесконечной благодарностью повторил он эту строчку. Вот в чем истинное милосердие. Когда мучительно устал, от жизни, смерть готова успокоить тебя, одарить вечным сном. Но зачем ждать? Пора".
****
Роман "Мартин Иден" Джек Лондон написал в 1908 году. Здесь я хотела поставить точку. Небось, уже вас утомила.
Но вспомнила рассказ "Любовь к жизни" того же автора, написанный в 1905-м. И тоже взяла оттуда несколько цитат. Тоже из финала:
"...человек не бежал: его обуяло мужество страха. Он тоже издал яростный крик, и в голове его билась неизбывная любовь к жизни и звучал непреоборимый страх, столь неразрывно связанный с этой любовью".
"Умереть - разве это не значит уснуть? В смерти - великое успокоение и мир. Так почему же он не хочет умереть?"
"Он стал нечувствителен к боли. Желудок и нервы его заснули. Но трепетавшая в нем жизнь неустанно гнала его вперед. Он чувствовал себя совершенно изможденным, а жизнь не сдавалась".
"Он знал, что не может проползти даже и одной мили. И все же он страстно хотел жить. Было бы бессмысленно умереть после всего того, через что он прошел! Он не мог примириться с такой судьбой. Умирая, он отказывался умереть. То было явное безумие: находясь в самых когтях смерти, он бросал ей вызов и вступал с нею в решительную схватку!"
**
В сентябре прошлого года на берегу моря в Абхазии я поделилась одним воспоминанием. Конечно, я не ровня тем великим людям, о которых здесь пишу. О своей боли рассказываю коротко, весело. И крайне редко.
О том, как стояла на краю обрыва, рассказала здесь -
Наслушавшись Станислава Сергеевича, решила перечитать кое-что из нашей классики, достать с верхней полки любимого мною Драйзера (трилогию "Желание"), Джека Лондона. Посмотреть фильм "Уикенд", который пропустила.
Но начать, наверное, стоит все-таки с "Робинзона Круза". С величайшего дара, данного только человеку - в минуту крушения, проигрыша, отчаяния - стоя на самом краю бездны, уметь начинать всё с начала.