Фильм "Грех" Андрея Кончаловского показался мне вполне правдивым и честным. Никто не может точно знать, как жил Микеланджело, зато мифов и легенд вокруг вечно светлой солнечной Италии, где с утра до вечера пьют кьянти и танцуют тарантеллу - пруд пруди. А уж эпоха Ренессанса - особая мелодия, титаны Возрождения в полный рост предстают в нашем воображении, как сказочные герои, прошедшие по жизни, расшитой золотом, значительной величавой поступью.
А у Кончаловского Микеланджело бежит, суетится, семенит. Но уж никак не шагает. Грехи и грешки водятся и у него, и у его окружения. Зависть, корысть, чревоугодие, предательство, злоба - так же часты, как помои, которые время от время выливаются на головы персонажей, идущих по улицам великолепной Флоренции, знакомой нам лишь по туристическим маршрутам последних веков.
Иллюзий на счет той эпохи, как и у людей, обитавших в Италии в те времена, у Кончаловского нет.
Посмею предположить, что он - человек, влюбленный в Италию, считает, как и я, время Микеланджело одним из самых кровавых и темных времен человечества. И он, без сомнения, знает историю кровавой свадьбы в Перудже - раз заканчивает фильм практически тем, чем закончилась тогда она. Что не помешало Рафаэлю изобразить красавчиком убийцу Грифонетто на картине "Снятие с креста", написанной по заказу его матери.
Время такое было. Что поделаешь... Сюжет "Ромео и Джульетты" по сравнению с тем, что тогда творилось, по свидетельствам современников, просто детская история, похожая на сказку.
А ведь соблазнов у любого современного режиссера немало. "Калигула", по замыслу сценариста, мог быть вполне пристойным фильмом, но не стал. "Грех" можно было разукрасить как Бог черепаху и красками, и сценами, подогревающими интерес к походу в кинотеатр, но Андрей Сергеевич воздержался.
У меня осталось ощущение, что режиссер поймал главное - какое-то необыкновенное перпетум мобиле внутри Микеланджело. Тот ни минуты не пребывает в медленной, расслабленной задумчивости. Он все время куда-то спешит. Я если честно, почитав лишь, сколько здоровья ему стоила одна роспись Сикстинской капеллы, поразилась тому, что он дожил почти до 90 лет.
Настоящим Мастером управляет и движет по жизни адреналин, который не дает покоя ни днем, ни ночью, когда шедевр начинает свою жизнь сначала в душе и в голове, и только потом, почти автоматически включаются руки.
Ну, вот - хотела написать, что была и в Карраре, и во Флоренции, и стояла перед "Пьетой" в соборе Святого Петра в Ватикане, а получается совсем не то.
Я же не искусствовед. Но в детстве ходила в ГМИИ им. Пушкина, до сих с любовью храню свой пропуск в КЮИ. Помню зал Микеланджело, рассказ педагога о том, как, когда весной они моют цветаевские слепки, им трудно погружаться в мысли о том, что это произведения искусства.
Но потом рассказчицу настигал адреналин творца. Если бы не так, то мне бы не врезались в память детали ее истории про три Пьеты в жизни Микеланджело.
Последняя "Пьета Ронданини" поражает не шелковыми мраморными складками, а нарочитой недоотесанностью фигур матери и сына в скорбный час практически слившимися воедино.
Может, мне и не хватает специальных знаний, но гражданка Евросоюза, с которой мы однажды вошли вместе в Сикстинскую капеллу (это был ее первый визит), потом разочарованно сказала, что, очевидно, что-то напутала - она ожидала увидеть "Сикстинскую мадонну". А если бы я решила тихо посплетничать и сказала, что моделью для знаменитой картины Рафаэля в Дрезденской галерее была его любимая Форнарина, девушка не с ярко выраженной социальной ответственностью, которая своим неистовым темпераментом, говорят, свела художника в могилу в 37 лет?..
Это, напоминаю, по слухам. Со свечой не стояла. К тому же считается, что художник вымотал себя работой и ответственностью за выполнение многочисленных заказов.
Но скульптура и фрески - куда более выматывающая работа, все время думаю я, а с Микеланджело такого не случилось.
А со мной не случилось, пока я смотрела ленту Кончаловского, выпадения из контекста эпохи. То есть я поверила от начала до конца, что вижу Флоренцию и Рим времен Микеланджело и Рафаэля.
Музыки в фильме "Грех" почти нет. Она возникает лишь в самом конце, когда режиссер напоминает нам, сколько сумел оставить после себя Микеланджело, который завещал душу - Богу, тело - земле, имущество - родне. И сожалел лишь о том, что умирает в тот момент, когда только научился читать в своей профессии по слогам.
В отличие от современных "гениев". Великих, величайших, по их словам, звезд, достигших вершин с пол-оборота. Нынче в кого ни плюнь - звезда.
А именно плюнуть иногда хочется неудержимо.
Такой водится за мной грех. Каюсь.