В Иркутске спасатель Михаил Дмитриев на лету поймал девочку, падающую с
балкона 14-этажа! Он долго уговаривал её не делать глупостей, руки у девочки не выдержали, и она сорвалась. Но Михаил был наготове: успел поймать девочку за щиколотки и втащил на руках в квартиру.
Происшествие случилось 18 марта. После прибытия на место сотрудники аварийно-спасательной службы пытались попасть в квартиру девушки, но дверь была закрыта. Тогда спасатель Михаил Дмитриев спустился на этаж ниже к соседям. Они оказались дома и впустили специалиста. Когда девушка сорвалась, спастеля страховал сосед Михаил Оспанов. Девушку передали сотрудникам полиции и скорой помощи.
—Михаил, вспомните, пожалуйста, тот день, когда вы спасли 15-летнюю школьницу, едва не упавшую с балкона 14-го этажа. Откуда поступил вызов? И почему на место происшествия выехали именно сотрудники МКУ «Безопасный город»?
— Всё произошло относительно недавно, поэтому и вспоминать особо не нужно. Было 18 марта 2020 года, около 19 часов. В службу спасения тогда обратился кто-то из очевидцев, сообщивший, что на парапете 14-го этажа в иркутской многоэтажке на улице Байкальской сидит девушка. Она была накрыта одеялом, что-то кричала и собиралась спрыгнуть.
Наша база находится неподалёку от места вызова, а мы только что вернулись с предыдущего задания и готовы были ехать на следующее. Так мы и оказались на месте первыми. Мы увидели, что девушка действительно сидит на парапете 14-го этажа, раскачивается и кричит.
На месте предполагаемого падения мы сразу же развернули «куб жизни» – надувное прыжково-спасательное устройство. Оно, правда, рассчитано на падение с высоты не более 20 метров, а девушка находилась гораздо выше…
— Значит вы не были уверены в том, что в той ситуации «куб жизни» мог спасти ей жизнь? Что решили предпринять?
— Не был, поэтому пока коллеги его устанавливали, я уже побежал в подъезд и поднялся на 14-й этаж. Меня проводил один из очевидцев. Только дверь в квартиру, естественно, оказалась закрытой, а школьница, сидящая на парапете, была дома одна. Тогда я спустился этажом ниже и, выйдя на балкон 13-го этажа, пытался поговорить с девушкой, которую, как я узнал, зовут Вероника, и надеялся отговорить её от рокового прыжка.
Разговаривали мы минут 5-10. Вероника не хотела идти на контакт, но всё-таки призналась, что приехала учиться из другого города и чувствует себя одинокой… Я слушал всё это и одновременно думал, как её можно спасти, если она всё-таки спрыгнет. Решил, что во что бы то ни стало схвачу её и постараюсь удержать…
Я видел, как девушка пыталась настроить себя на прыжок. В какой-то момент её ноги уже сорвались и висели в воздухе, а вот руки она не отпустила… Страшно стало… А потом они просто разжались, и она полетела… К счастью мне удалось её поймать, избежав при этом серьёзных повреждений. Конечно, Вероника ударилась, но это был только удар. Обошлось без переломов, а главное – она была жива!
— Сама Вероника осознала, что с ней произошло?
— Да, но только в тот момент, когда её жизни уже ничто не угрожало. В её глазах было столько страха. Она плакала и смеялась одновременно… А ещё сразу же вспомнила про оставленного дома кота… Состоянием Вероники потом занялись прибывшие на место происшествия медики, а моя работа была закончена. Я спустился вниз. Мы с коллегами собрали все спасательные устройства и уехали.
— О дальнейшей судьбе девочки узнавали?
— Не просто узнавал. Я общался и даже встречался и с самой Вероникой, и с её мамой, хотя обычно так не делаю. После того случая женщина, кстати, забрала дочку в родной город и теперь вряд ли куда-то отпустит в ближайшее время. Да и прежде она пошла на этот шаг только потому, что слишком много работала, чтобы содержать семью, и не могла уделять подрастающей девочке должного внимания.
— После того случая, который закончился, к счастью, вполне благополучно, героем себя почувствовали?
— Нет, это – просто работа, которую все мы, спасатели, выполняем каждый день. Наверное, грубо прозвучит, но это как для дворника бумажку поднять.
— А кто для вас герой?
— Человек, который не боится совершить поступок, направленный на благое дело, иногда ценой собственной жизни или здоровья. Кто-то может помогать финансово, лишая самого себя каких-то благ. Сотрудники скорой медицинской помощи, от которых зачастую зависят жизни людей, безусловные герои - так же, и как сотрудники полиции и пожарные…
— Но ведь и вы – спасатель, человек, рискующий своими жизнью и здоровьем ради спасения других…
— Да, но это – не подвиг, а призвание. Мне самому это нравится!
— Вы так красиво и в то же время легко говорите о своей поистине опасной профессии. А страшно вам бывает?
— Конечно! Страх – это нормально, главное, чтобы он тебя не тормозил, потому что времени на то, чтобы просто бояться, у спасателей нет. Каждая секунда дорога, не то что минута! Да и страшно как правило не за себя. О себе самом в этот момент ты просто не думаешь. Самое страшное, самое душераздирающее, то, что оставляет на сердце зарубку, - это когда страдают и умирают дети. Это не забудешь никогда.
Страшно, когда ты борешься за жизнь человека, а спасти его не получается, и он погибает… Страшно было, когда однажды, лет пять назад, часа в два ночи поступило сообщение о том, что из уличного общественного туалета около ж/д путей раздаётся детский плач. Прибыли на место. Мой коллега посветил фонариком, и мы увидели новорождённого младенца, у которого из туалетной жижи торчало только личико и часть ручки… Буквально ещё минута, и всё закончилось бы трагически. Но мы успели! Не раздумывая, мой коллега, Анатолий Березов, прыгнул туда и выдернул малыша. Передали его тогда в скорую. С ребёнком все было хорошо, и его в честь спасителя тоже Толей назвали.
В итоге оказалось, что одна путейщица на протяжении всего срока успешно скрывала свою беременность, а потом родила в этом самом общественном туалете и просто выкинула ребёнка умирать… Надеюсь, что сейчас мальчик нашёл свою семью.
— А просто страшно, лично вам, профессиональному спасателю и за себя самого, всё-таки когда-нибудь было?
— Да, есть такой случай из прошлого. Я его никогда не забуду. Сейчас, конечно, смешно вспоминать, но тогда было просто страшно. Около трех часов ночи в специальном дыхательном аппарате спускаюсь в коллектор колодца, где произошел пожар, в поисках погибших и пострадавших.
Свечу фонариком и вижу обгоревшее лицо заживо сгоревшего бездомного. Готовлюсь поднимать его, а в этот момент сзади по плечу мне кто-то стучит и спрашивает: «Ты что тут делаешь?» Я испугался так, как до этого не боялся никогда в жизни. Моментально выскочил из этого коллектора, несмотря на то, что поверхность очень высоко была. Вот уж поистине – у страха глаза велики.
Оказалось, что бояться было нечего. Просто когда начался пожар, один из живущих в коллекторе бомжей перебрался в безопасное ответвление трубы, где огня не было. Пересидел там и приполз обратно, когда пожар кончился.
— Вернёмся ещё раз в 18 марта 2020 года. Если бы вы не были спасателем, но оказались в тот день на месте происшествия, постарались бы помочь Веронике?
— Без колебаний сделал бы то же самое! Я бы рискнул всем, чтобы сохранить жизнь другого человека. Это не от профессии зависит, а от простого воспитания. Возможно, гены свою роль играют. Все мои предки такие. Прадед донской казак был, дед и отец – офицеры. Они всегда приходили на помощь другим, и я таким же стал.
— Сколько лет вы уже работаете спасателем? Почему выбрали для себя такое нелёгкое дело?
— Спасателем я хотел быть с детства. Ничего не изменилось и в подростковом возрасте. Мне было лет 13, когда в наш двор переехал жить профессиональный спасатель. Именно он пригласил тогда нас, подростков, посмотреть работу их службы изнутри. И мы не отказались. Побывали на тренировках. Нам всё рассказали и показали. И со спасателями я потом продолжил общаться. Только меня, тогда несовершеннолетнего, на работу не брали, конечно.
Уже поступив в вуз, я попал в студенческий спасательный отряд. Прошёл там обучение и аттестацию. Думал тогда: «Пусть не хотят брать меня на работу, я всё равно буду спасателем!» Однако до этого было ещё далеко. После окончания школы я поступил в Иркутский государственный технический университет на факультет «Бизнес и управление» по специальности «Менеджмент».
Чем я потом только не занимался: и строительными работами, и отделочными, и в охране работал, и в торговле, и даже в похоронной организации, но это всё не моё было. Я по-прежнему хотел быть спасателем, и в 2009 году я им стал. Сейчас параллельно работаю в государственном учреждении и частной спасательной службе.
В декабре 2017 года я ещё раз отучился в Иркутском государственном техническом университете. На этот раз окончил магистратуру по направлению «Техносферная безопасность».
— А теперь сосредоточитесь только на профессиональной деятельности?
— Не совсем. После спасения Вероники меня пригласил к себе Игорь Иванович Кобзев, на тот момент временно исполнявший обязанности губернатора Иркутской области, и предложил поступить в Академию государственной противопожарной службы МЧС России на факультет руководящих кадров по направлению «Государственное и муниципальное управление». Я с радостью согласился. Успешно сдал экзамены и снова пошёл учиться.
Зачем мне это нужно? Не для корочки. Дело в том, что в настоящее время ситуация, касающаяся работы спасателей, недостаточно урегулирована на государственном уровне. Существует закон от 22 августа 1995 года № 151-ФЗ «Об аварийно-спасательных службах и статусе спасателей». Именно ему сейчас
подчиняются все спасатели, работающие на федеральном, региональном и муниципальных уровнях. Все мы выполняем одну и ту же работу, но предусмотренные действующим законодательством социальные льготы относятся при этом только к тем, кто финансируется из федерального бюджета.
Я хочу попытаться изменить эту ситуацию, написав магистерскую работу, проанализировав данные, имеющиеся в настоящее время, и разработав в процессе её подготовки конкретную методологию для последующего уравнения в правах всех категорий спасателей.
Возможно, в последующем работу можно будет представить на рассмотрение Думы города Иркутска и, может быть, Администрации Иркутской области. Если же практика будет положительной, возможно, ей смогут воспользоваться и другие регионы. Ну а моя глобальная и сама смелая цель – добиться внесения поправок в Федеральный закон № 151-ФЗ. Буду счастлив, если в итоге всё получится, значит, я напишу свою магистерскую работу не зря, а направлю свои усилия на благое дело.
— Вы постоянно рискуете своей жизнью и здоровьем, спасая других… Неужели вы никогда не жалели о выбранном профессиональном пути?
— Честно скажу, ни разу. На работу бегу в припрыжку, с работы ухожу нехотя. Вы даже не представляете, какое удовлетворение ты получаешь, спасая человека. Те чувства, которые ты испытываешь, не передать словами, поэтому как бы тяжело, а иногда и страшно, мне не было, я никогда не жалел. Это как наркотик для меня. Я знаю, что любая работа – это работа, но я получаю настоящее удовольствие от того, что я делаю.
— А как относятся к вашей профессии родные и близкие?
— Боятся за меня, но всегда поддерживают и доверяют моему выбору.
— У вас подрастают две дочери. Время на общение с ними удаётся находить?
— Да. Работа у нас сложная: и физически, и психологически, поэтому и работаем мы сутки через четверо. За это время успеваем восстановиться и провести время с семьёй. Многие, в том числе я, успевают ещё и на вторую работу сходить.
Дочки, им сейчас 3 годика и 12 лет, мной по-настоящему гордятся, а это главное. Старшая случайно нашла в интернете видео спасения Вероники, посмотрела его и назвала меня героем… Когда посторонние люди нечто подобное говорят, я не придаю этому большого значения, потому что это – моя работа. Но как же важно и приятно мне было слышать такие слова от собственной дочери!
— А какими бы вы хотели видеть в будущем своих дочерей?
— Здоровыми, умными, трудолюбивыми, не наглыми. К порядку и умению отвечать за свои поступки мы их приучаем с детства. Это очень важно, по-моему. Естественно, я хочу, чтобы они помогали другим людям, но… не ценой собственной жизни или риска для неё.
