Расскажу о себе и о том, как прошел для меня мой самый первый день Великого поста. К которому я подходила осознанно, как человек, осознавший, что воцерковление и вера православная однозначно стали важнейшей частью моей жизни. Могу смело назвать себя, в качестве одной из моих ролей в обществе, церковным журналистом. А как сказал Патриарх Кирилл еще в 2014 году, встречаясь с участниками фестиваля СМИ «Вера и слово» «церковный журналист – это тот, кто проповедует Христа, даже не занимаясь церковной проповедью, а это значит, что все, о чем он пишет и говорит, должно быть важной частью его собственной жизни».
Вечер. В храме тихо. Женщины надели черные платки. Помню, раньше представлялось - траур.
Но нет, лица светлые, наполненные негромкой радостью. И в храме светло. В предыдущие годы пост начинался раньше по календарю, когда и световой день был короче, и после первого дня чтения Великого канона святого Андрея Критского расходились, кажется, уже в сумерках.
...Мой первый Великий пост, 2016 год. Тогда я совсем была еще неофитом, и каждый день в церкви приносил новые впечатления. Был страх, порой непонимание, зачем я здесь, и в то же время - уверенность, все больше растущая, в том, что то, что я делаю, это правильно, именно для меня - правильно.
Да, конечно, я и до того времени бывала в храме, но не пыталась ничего понять и осмыслить, а просто принимала, как данность. Порой во время Литургии, особенно когда пели «Херувимскую», словно отключалась от реальности, пребывая в ощущении будто бы невесомости. Но пытаться осмыслить какие-то тексты я даже и не пыталась.
Накануне, как и в минувшее Прощеное воскресенье, батюшка сказал тогда: "Попостимся первую неделю строго", и самым страшным ограничением показался запрет на просмотр телевизора. Я поняла, что не смогу, конечно, отказаться от «зомбоящика», тем более в выходной день, телевизор с многоканальной приставкой был моим любимым видом досуга, но решила, что буду смотреть только православный канал.
Слова отца Димитрия
Пост начался с передачи «Беседы с батюшкой», она шла по утрам, каждый понедельник. И, конечно, это был отец Димитрий Смирнов, Царствие ему Небесное.
И, сказанные именно из его уст, осознала слова, которые вроде бы и наш батюшка говорил, но как-то я в них не вдумывалась. А тогда я почему-то записала несколько фраз, и сегодня, открыв блокнот, смотрю на них уже совсем по-другому. Ведь это была первая для меня передача с отцом Димитрием.
Потом я упорно буду включать каждый понедельник «Союз», чтобы снова провести этот первый час наступившей недели с этим батюшкой, пока этот канал не уйдет из сетки вещания на моем тарифе. А потом – не станет батюшки.
Остались его слова:
«Правильно поститься – все делать ради Христа».
«Креститься нужно только в том случае, если действительно хочешь посвятить себя Богу».
«У молитвы два крыла – милость и пост».
«Мы молимся для того, чтобы быть услышанными Богом».
«Не вкушая плода, возделывать сад – вот в чем смысл поста».
«Чудо… Чудо в том, что церковь вообще живет».
Тогда внезапно я еще осознала, что во всем мире сегодня огромное количество людей проснулось с одной и той же мыслью в голове: «Сегодня начался пост», что вчера на Литургии одновременно с нашим приходом молились еще миллионы православных по всему миру. Одновременно миллионы людей пели «Символ веры». Что еще есть в мире устойчивее и постояннее, несмотря ни на что?
Великий канон Андрея Критского
На экране появилось объявление о том, что вечером на канале будет трансляция чтения канона святого Андрея Критского Патриархом Кириллом. И в завершение прозвучало: «…даждь мне прегрешений оставление», сказанное Патриархом так, что захотелось плакать.
И эта фраза уже не отпускала меня.
Великий канон Андрея Критского — это тексты удивительной силы и красоты. Начинается он текстом, обращенным ко Христу: «Откуда начну плакати окаяннаго моего жития деяний? Кое ли положу начало, Христе, нынешнему рыданию?» — с чего же начать мне каяться, ведь это так трудно.
Отец Никандр всегда читает Канон очень проникновенно. Я купила брошюрку с каноном, чтобы читать и слушать одновременно, пытаясь понять смысл, осознавая, что это невозможно.
Невозможно вообще представить, как автор сумел совместить всю историю человечества в одном произведении, где каждое слово напитано весом. Потом, уже научившись читать на церковнославянском, познакомившись с текстами богослужений, я осознала, что простому смертному не дано проникнуть в тайны этих текстов. Где все, с одной стороны, как будто понимаешь. А с другой – ты никак не можешь передать это понимание. Поэтому можно и нужно читать снова и снова и молиться о вразумлении, чтобы смысл все же стал тебе доступен. Поэтому невозможно и представить, что это были за люди – авторы этих текстов, какого уровня развития и образования. Чувствуешь себя тараканом. Да, именно так. И ничего другого я вам сказать не могу.
Молитва Ефрема Сирина
Это еще одно чудо церковной поэзии. Так просто, в нескольких словах – вся суть поста.
На богослужениях эту молитву читают, сопровождая земными поклонами. Я, еще тогда не побывав на первой своей вечерней службе поста, услышала ее опять же утром с экрана телевизора, эмоционально запомнила ее. Потом – слушала и делала поклоны в храме. И снова суть казалась мне неуловимой.
Все это так просто: не унывать, не лениться, не говорить попусту, не «думать много о себе». Стремиться к чистоте поступков, быть терпеливым и добрым с окружающими. И смиренным.
Но прожить так хоть один день - попробуй! Не получается...
Меня ждало в этот день еще одно потрясение. Вечером, опять же, от «Союза» я узнала о том, что молитву Ефрема Сирина переложил в стихотворную форму Александр Пушкин:
Отцы пустынники и жены непорочны,
Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв,
Сложили множество божественных молитв;
Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого Поста;
Всех чаще мне она приходит на уста
И падшего крепит неведомою силой:
«Владыко дней моих! Дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.
Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи».
Как рассказали исследователи, стихотворение было написано летом 1836 года, несколько месяцев спустя Великого Поста, который больше уже в жизни Александра Сергеевича не повторился. Он не дожил до него.
Получается, что эти месяцы он носил в себе эту молитву, пока наконец она не вылилась в стихи. Ему даровано было вдохновение послужить Богу словом, и разве это не чудо – что одно из последних стихотворений - мысли об этой, такой простой и важной молитве!
Такие события произошли со мной в первый день самого первого в моей жизни Великого поста. На знаю, может, это было не очень «по-постовому», но они оказались словно ключиком, открывшим мне другую, невидимую дверь в храм. От того дня осталось ощущение новизны, которое возвращается в каждый первый понедельник Великого поста. Шанс - что-то узнать и понять. О мире и о себе.