Татьяна

Себя она помнила лет с четырёх, наверное. Помнила, потому что до сих пор в ушах стоит крик матери: - Танька, зараза, ты где? Она пряталась от матери, потому что та была постоянно пьяная и злая. Найдя девочку, мать хватала её за что придётся, часто за волосы и тащила на свет. Даже, если Татьяна забивалась в щель между диваном и стеной, мать её находила и вытаскивала.

- Что прячешься, курва, - пялилась мать на дочь какими-то тусклыми, водянистыми глазами. – Ты сосиску спёрла, признавайся? – Татьяна, сжавшись, молчала, прижимая к груди единственного своего друга плюшевого мишку. Его она как-то нашла на детской площадке. Видно забыл кто-то из детей. – У лярва, - замахивалась мать, - прибить тебя мало! – и била по голове.

На этом процесс воспитания заканчивался. Мать валилась на диван и начинала храпеть. Кормить дочь, мать почему-то не считала нужным. И Татьяне приходилось самой что-то искать в остатках на кухне, где мать пьянствовала с очередным кавалером. Отца Татьяна помнила смутно. Его размытый образ выплывал иногда из сознания. Но что-то конкретного об отце Татьяна сказать не могла. Наверное, он был где-то рядом, может уезжал в командировку и мать в его отсутствие пускалась во всё тяжкое. Может он сам гулял с ней за компанию? Уже в более взрослом возрасте она помнит, как родители ругались. А ругались они постоянно, обвиняя друг друга в чём-то. Как правило, делили спиртное или отец выговаривал матери за приставание очередного собутыльника. А та, из желания позлить отца, дразнила его. Не редко, ругань заканчивалась дракой. Отец, потеряв терпение, хватал мать за волосы, та верещала, стараясь ударить его чем-нибудь, что попадётся под руку. Часто попадалось что-то тяжелое. Тогда отец, получив чувствительный удар по голове, лежал на диване, громко выражая свою “любовь” к матери. В основном непечатными словами. Что слова непечатные, Татьяна узнала потом. А тогда она запоминала их и применяла в разговоре с другими. На детской площадке, например, куда иногда могла улизнуть, когда родители ругались или спали, пьяные. Когда дворовые детишки стали разносить по своим семьям её слова, родители запретили своим чадам с ней общаться. И девочка научилась быть одна.

Зачем её отдали в садик, она так и не поняла. Наверное, чтобы не голодала или может по другой причине? В садике Тане понравилось. Там было чисто и кормили. Там не кричали и не били. Она даже первое время совсем не говорила непечатные слова, про которые ей как-то сказала на детской площадке добрая бабушка соседка. А потом забылась и несколько раз обозвала Толика.

Толик был крупный мальчик с рыжими волосами и глазами на выкат, как у рыбы. Рыб с такими глазами Таня увидела тоже в садике. В столовой стоял большой аквариум с такими рыбами. И она потом часто пробиралась в столовую и сидела у аквариума, наблюдая за рыбами.

Как она обозвала Толика, она не помнила. Но на следующий день в садик пришла красная от возмущения мать Толика и потребовала убрать Таню из группы. За то, что она учит детей ругаться. Добрая воспитательница Клава, долго успокаивала мать Толи и уверяла, что Таня случайно сказала так. Потому что её Толик отобрал у Тани её любимую игрушку и закинул за забор садика. Тут Клава сказала правду. Правда она не видела, как Таня в отместку раздавила машину Толика, которую от забыл в песочнице. Мишку она потом нашла, когда мама вела её домой. Правда исцарапалась вся в колючих кустах, пока искала в темноте. Мама всегда забирала её почему-то поздно.

Когда мама Толика ушла, Клава увела Таню в столовую и попросила её не говорить непечатные слова при детях. Погладив девочку по голове, виновато улыбнулась.

- Понимаешь, они взрослые, им всё можно, а детям, как ты многого нельзя. Ты потерпи немного, вырастишь и тогда тебе тоже будет всё можно.

Тогда она запомнила эти слова Клавы и выросши, убедилась, что воспитательница сказала ей тогда правду. Но лучше б она оставалась на всю жизнь ребёнком. После случая с Толей, дети стали её сторониться. Татьяна и сама не стремилась к дружбе с ними и часто проводила время у аквариума одна, наблюдая за рубками. Клава поначалу, найдя её, возвращала в группу, пытаясь как-то сдружить с другими детьми. Но потом и она оставила Таню в покое. Так и просидела она до выпуска у аквариума. А потом была школа.

Школа её совсем не понравилась. В ней заставляли учить буквы, потом писать их. И то и другое давалось Татьяне с трудом. Учительница поначалу совестила девочку, потом махнув рукой, отстала. Так она и закончила восемь классов, с трудом умея писать и читать.

Подружек в школе у Тани тоже не было. Во-первых, одевали её не по моде. Она не носила серёжек и пахло от неё не духами. Во-вторых, Таня как-то быстро сдружилась с мальчишками. Их интерес к ней был не бескорыстный. Таня приносила часто в школу украденные у маминых собутыльников папиросы. И угощала ими старших пацанов. Сама курить она начала где-то в классе четвёртом. Чем заслужила уважение ребят и была принята в их компанию. Особенно летом, она засиживалась с пацанами до глубокой ночи, стараясь прийти домой, когда там уже все спят и не будут к ней цепляться.

Папиросы ей удавалось добыть не часто. И чтобы сохранять в компании авторитет, она соглашалась на мелкое воровство. Как правило, воровать пацаны ходили или на базар. Тот находился в квартале от дома. Или в большой магазин. На базаре воровали фрукты. В магазине, те

же папиросы или сигареты. Иногда бутылки с каким-нибудь напитком. Лучше всего у Татьяны получалось прятать на теле маленькие сырки. Правда, больше пяти за раз не помещалось. Да и ходить часто в магазин и ничего не покупать было тоже опасно.

В классе шестом, Гришка, пацан из соседнего дома, предложил их компании понюхать столярный клей. Татьяна, не желая выглядеть трусихой, первая взяла пакет из рук Гришки.

Сунув нос в пакет, она потянула противный запах и чуть не потеряла сознание. Сохраняя лицо, передала пакет Костику, показав большой палец. Тут пацаны дружно заржали, глядя на неё.

- Чего ржёте, придурки? – изобразила Таня обиду. И утёрла рукавом выступившие слёзы.

- Красивая ты очень, - смеясь ткнул в неё пальцем Гришка.

В тот вечер, нанюхавшись клея, и пацаны и Татьяна остались ночевать в подвале, где они соорудили что-то похожее на убежище для своих посиделок. До дома дойти ни у кого не хватило сил. Потом пацанов несколько дней не выпускали на улицу за такую ночёвку. Отсутствие Татьяны дома никто и не заметил. Тогда у неё застряла мысль, что если она пропадёт совсем, то никто беспокоиться и искать её не будет. И с той поры стала часто оставаться в подвале или у кого-нибудь из пацанов. Те приглашали девочку, если родителей дома не было.

В тот вечер к Татьяне подсел Вадик. И толкнув плечом в плечо, кивнул вопросительно.

- Танюх, что сегодня делаешь?

- Ничего, - пожала она равнодушно плечами.

- Пошли ко мне. Родаки на даче, музыку послушаем.

- Пошли, - она опять равнодушно пожала плечами. Ей всё равно было где ночевать. Её родители искать уж точно не будут.

- Тогда выходи, я догоню.

Татьяна покинула подвал и направилась к дому Вадика. Она знала где тот живёт. Вадик догнал у самого подъезда. И набрав код, распахнул перед ней дверь подъезда. Жил Вадик на последнем этаже. Они поднялись в квартиру. Вадик сразу включил музыку. И ушёл на кухню. Татьяна присела на диван, взяв со стола какой-то журнал. Тут в дверь позвонили. Татьяна напряглась, подумав, что внезапно вернулись родители Вадика. Но это оказались незнакомые пацаны, друзья Вадика по школе. Они вошли в комнату и уставились на Таню. Потом переглянувшись, расселись кто куда. Появился Вадик с подносом и выдвинув на середину комнаты журнальный столик, поставил на него бутылку водки со стаканами и тарелку с нарезанными огурцами и колбасой.

Один из пришедших, потянулся сразу за бутылкой. Открыв её стал разливать водку. Вернулся Вадик. Взяв свой стакан, он оглядел ребят.

- Ну, за знакомство! – поднял Вадик стакан. – Это наша красавица Таня. А это мои кореша и Вадик стал называть имена друзей. Таня не запомнила их. Зачем? Она была уверена, что больше их не увидит. Друзья Вадика не выглядели пацанами, что шарятся по подвалам. Где-то на задворках сознания у неё мелькнула мысль, зачем Вадик позвал её в такую компанию. Но выпитая водка тут же прогнала её. Спиртное ударило в головы пацанов и те принялись говорить, перебивая друг друга. Таня особо не прислушивалась. Разливающаяся по телу теплота от водки туманила голову и навевала сон. Ребята пытались вытащить её танцевать, но она отмахнулась, оставшись сидеть на диване. А пацаны продолжали прыгать и гоготать. Допили бутылку и Вадик принёс вторую. Татьяну совсем сморило. Она уже клевала носом, когда к ней вдруг подсел один из пацанов. Обняв Таню за шею, он второй рукой залез к ней под кофту и стал тискать грудь. Таня попробовала сопротивляться, но водка лишила сил.

- Да пускай себе, - скользнула в затухающем сознании оправдательная мысль.

Очнулась Татьяна от пронзившей тело боли. Она лежала на чём-то мягком, а на ней пыхтел тот самый пацан. Больно сделал ей он.

- Ты чо делаешь, козёл? – Таня попыталась спихнуть с себя пацана. Но тот поднял голову.

- Пацаны подержите тёлку, она проснулась! – стиснул зубы пацан, глядя в глаза Тани каким-то животным взглядом.

Тот час Таня почувствовала на своих руках и ногах чужие руки. Пару раз дёрнувшись, она убедилась, что держат её крепко и не стала сопротивляться, зная по опыту наблюдения за отношениями отца и матери, что хорошим это не кончится. А чтобы её били, она не хотела.

Пацан, подёргавшись на ней, вскоре затих, мыча от удовольствия, а потом сполз, держась за штаны. Отойдя он ухмыльнулся.

- Следующий.

На неё залез тут же другой пацан и тоже задёргался. Чтобы не видеть его глаз Таня закрыла

свои. Сколько раз на неё залезали и слезали пацаны, она не запомнила. Она так и лежала, с

растянутыми в стороны руками и ногами. За них её крепко держали. Потом её отпустили, и никто не залезал больше. Полежав немного, Татьяна села. Задранная на грудь юбка опала. Подняв её, Татьяна увидела, что на ней нет трусов и под ней темнеет кровь и что-то ещё непонятное.

- Они меня изнасиловали? – пришла в сознание мысль от увиденного. Подняв голову, она огляделась. Пацанов уже не было. Она сидела на старом матрасе на лестничной площадке. В тусклом свете горевшей под потомком лампочки, она разглядела валяющиеся в стороне трусы. Взяв их, вытерла с ног кровь и поднялась. Пошатываясь, спустилась на улицу. Глянув на звёздное небо с тоской подумала: что теперь будет?

К её удивлению мать не спала и вышла к ней в прихожую. Таня остановилась перед ней.

- Ну что, лахудра, до шлялась? – покачала мать головой глядя на её ноги.

- Мам, меня изнасиловали, - всхлипнула девочка.

- Да лучше б и убили сразу, - скривилась мать. – Смотри, принесёшь в подоле, выгоню! – развернувшись, мать ушла. Таня, постояв немного, направилась в ванну.

На следующий вечер она пошла в подвал с единственной мысль увидеть там Вадика и пырнуть ему ножом в живот. Нож стащила из кухни. Но пацан, словно почувствовав, не появился. Таня вообще его больше не видела в подвале. Прятался он от Тани и в школе, сколько та не высматривала.

Жизнь продолжалась, и она успокоилась, продолжая свою дружбу с ребятами. Вскоре в подвале появились наркотики. Попробовала их и Таня за компанию. Понравилось. Теперь денег нужно было больше, и девочка чаще ходила на промысел. Воровали всё, что можно было обменять на наркотики и водку. В конце весны, получив диплом, Таня покинула школу. Учиться где-то она не собиралась. На работу без навыков не брали. А тут вдруг уехала по контракту в Америку мать. Подруга подсуетилась. Отец, оставшийся один загулял. Вечерами в квартире постоянно кто-то гостил из дружков и подружек отца. Татьяна жила как в тумане. Случайные заработки уборщицей или дворником сменялись кражами и наоборот. Она уже плотно сидела на наркотиках. Но это никого не волновало. Сузился и круг друзей. В основном таких же пропащих для жизни молодых неучей. Общая судьба заставляла соблюдать какие-то общие понятия.

Через три года вернулась мать. Разогнала собутыльников отца, продала квартиру и прихватив Татьяну, чтобы оторвать её от дружков, уехала в Сочи. Там попыталась дать дочке новый шанс для нормальной жизни. Но терпения хватило ненадолго. Татьяна и в Сочи быстро нашла себе подобных ей и часто пропадала неизвестно где. В итоге мать выгнала дочку, сказав, что знать её больше не хочет. Теперь Таня стала настоящей свободной личностью. То есть бомжом. Без документов, без жилья и каких-то перспектив в будущем.

Однажды прибилась к одной компании, которая часто собиралась у Романа. Тот жил один в оставленной ему родителями однушке. Чем ему приглянулась Татьяна, она не знала, да это её особо и не интересовало. Главное было в том, что Роман предложил Тане поселиться у него и даже расписаться. Помог сделать документы, и они поженились. Роман, более трезвее смотрел на жизнь, но был слабоволен. И часто срывался в пьянки. Потреблял он и наркотики. Но Татьяну не обижал. И это её устраивало. А вскоре она узнала что беременна. Шутя, призналась Роману, что от него. Тот поверил. Свои плотские похождения при добыче наркотиков Татьяна не афишировала никому. Роман не разрешил делать аборт, да и было уже поздно и Татьяна родила мальчика.

Об этом как-то узнала её мать и забрала внука к себе. Зачем он ей был нужен, Татьяна так и не поняла. Но с радостью избавилась от проблемы, не смотря на возражения Романа.

Спустя много лет, она узнала, что мать так и не смогла вырастить себе внука. Тот, то ли случайно по недосмотру, то ли намеренно, у матери гости не переводились, выпал из окна и разбился. Татьяна особо не горевала. А вот Роман переживал сильно. И заливал горе водкой. От неё он и умер, отравившись палёнкой. Жить как-то надо было и Татьяна, продав квартиру уезжает в Брянск. К ней в очередной раз пришла идея начать всё по новой, завязать с наркотиками и водкой. То ли Бог решил помочь ей, то ли просто повезло, но Татьяна встретила человека, который решил ей помочь. Встретила в поезде и как обычно бывает в такие моменты, почему-то откровенно рассказала попутчику о своей никчёмной жизни. Мужчина принял живое участие в судьбе девушки. Помог устроиться в реабилитационный центр, поддерживал морально. После лечения устроил на работу. Но мрачное прошлое отпускать так легко не хотело. По ночам Татьяне снились кошмары. Приходил Роман и куда-то звал. Его сменял сын и тоже что-то требовал. Татьяна опять сорвалась. Чтобы не видеть кошмаров колола наркотики. Попечитель опять уложил её в больницу. Получив облегчение, Татьяна уходила. Но держалась не долго. Вновь срыв, и вновь больница. После года мучений, попечитель уехал в другой город по работе, и Татьяна вновь осталась одна. Некоторое время держалась, даже устроилась на работу, дворником в жилкомсервис. Где ей дали комнату в подвале. Появилась прописка, стало легче посещать больницу. Наркотики Татьяна старалась не потреблять, боясь срыва. Одиночество и тоску глушила алкоголем. Но не перебарщивала, боясь потерять работу и комнату. Ведь тогда б она вновь оказалась на улице. Воспоминания о таком периоде своей жизни может и удерживали Таню пока, как говорится, на плаву. О более радужных перспективах она и не задумывалась. Не пробовала и искать родственников, хотя знала, что где-то живы ещё мать с отцом и сестра. Но кому нужна такая обуза в сегодняшнее время? Тяжёлая работа и телевизор по вечерам, вот и все радости, что имела Татьяна в своей нынешней жизни. По ночам часто ворочалась, сон не шёл, вспоминая детство и задавала вопросы без ответов.