- Император, они обошли заграждения. Их флот в бухте! Мы пропали! – заламывая руки, в тронный зал вбежал советник. – Они постелили катки и перетащили суда на руках у генуэзской Галаты.
- Пошлите лазутчиков с греческим огнём, - презрительно скривился стоящий у окна император. – И не надо делать из этого трагедию.
- Да, да, я пошлю, - кланяясь, советник попятился задом к двери и, открыв, её исчез.
- Ты всё ещё веришь этому прохвосту? – из-за шторы вышла жена императора. – Он прячет глаза, когда говорит с тобой.
- Пусть прячет, лишь бы исполнял приказы, - поморщился император.
- А если он твои приказы продаёт султану?
- Его всё равно ждёт виселица или меч. Янычары не будут разбираться, кому он что продал.
- Ну, ну, смотри, дорогой, я предупредила, - усмехнулась женщина, и грациозно выгнув спину, вновь исчезла за шторой.
- Я и сам знаю, что кругом предатели, - буркнул, мрачнея, император. – Их всегда много у слабого правителя. Крысы первыми бегут с тонущего судна. А мой корабль сейчас не в лучшей форме.
- Император, - в зал вошёл запыхавшийся военно начальник, - я собрал всех, как ты просил.
- Спасибо, Алрастос, - обернулся мужчина. – Пойдём, я хочу сказать им кое-что.
В большом зале вдоль стен стояли несколько десятков военных разных званий и рангов. Были тут совсем юные и седые ветераны восточных походов. Одни тихо переговаривались, другие задумчиво смотрели на росписи стен. А там было на что посмотреть. При появлении императора разговоры стихли, и все взоры устремились на вошедшего. Остановившись у входа, император окинул взглядом своих командиров и, набрав воздуха, поднял руку.
- Братья мои! Наступил решающий день нашей жизни. Или мы устоим и отобьём османов, или они возьмут город и вырежут всех, кто в нём есть. Но погибнет не только город, погибнет и государство. Я не буду скрывать от вас тяжесть нашего положения. Мы в окружении врагов. Папа в помощи нам отказал. Вчерашние союзники - итальянские купцы предали нас и помогают османам. Войска в провинциях связаны боями тоже.
- А почему не послали за помощью к славянам? – выкрикнул молодой стратег.
- Славян мы обидели, - опустил руку император, - и просить после этого у них помощи я не решился. Так что, надеяться мы можем лишь на свои силы.
- Мы сделаем всё, что сможем! – прошелестело по рядам хмурых военных.
- С нами Бог и Святая София! – выкрикнул император, вскинув опять руку.
- Алрастос, пошли ночью лазутчиков, сжечь переправившийся в бухту флот османов, - попросил император идущего рядом начальника. – На советника у меня надежды мало.
- Хорошо, пошлю, - кивнул седой солдат, - что ещё?
- Пришли ко мне самого надёжного солдата. А лучше трёх.
- Сейчас? – Алрастос остановился.
- Сейчас.
- Тогда мне надо вернуться.
- Иди, я жду в зале.
- Вот, император, это Зенон, - начальник ввёл в зал молодого, статного солдата в боевой экипировке. – Он один сделает то, что не сделают трое. Но за дверью ждут ещё трое. Тоже надёжные. Позвать?
- Не надо, - поднял руку император, - задание будет знать один. Остальные просто выполнять его команды. Зенон, - император подошёл к юноше, – тебе поручаю я вывести из дворца и города мою семью. Жену и детей. Сможешь?
- Я могу спрятать их в квартале бедняков, - подумав, кивнул солдат.
- Я дам тебе ключ от тайного хода под стеной. Выведешь этим ходом их за пределы города и посадишь на итальянский корабль. Он стоит в проливе.
- Когда идти? - склонил голову юноша.
- Прямо сейчас. Они готовы. – Император шагнул к шторе и, отодвинув её, позвал жену. Та вышла, держа за руки двоих малолетних мальчиков. Следом шла девочка повзрослее.
- Может, и ты с нами? – остановилась женщина и с тоской посмотрела на мужа.
- Прости, дорогая, я должен быть с городом и народом до последнего. Если мы победим, ты вернёшься. Если проиграем, останешься в Италии. Деньги у тебя есть. Прощай.
- Прощай.
Император расцеловал по очереди детей и жену и, посмотрев на проводника, кивнул ему, протянув ключ.
- Идите, с Богом, - тихо сказал он.
Императрица, взглянув последний раз на остающегося мужа, шагнула к дверям. Следом поспешил и Зенон, отдав честь императору и своему начальнику.
- Теперь я могу сражаться, не оглядываясь, - буркнул император, отходя к окну и глядя на закатывающийся за склон Золотого Рога солнечный диск.
Всю ночь за стенами города раздавался грохот палящих пушек осаждающих. То там, то тут вспыхивали пожары. Вымотанные защитники тушили их и тут же падали от усталости поспать хоть минутку. Император до полуночи вглядывался в чёрную мглу бухты, надеясь, что вот-вот она расцветёт красным цветом горящих турецких кораблей. Не дождавшись, свалился тоже спать.
А утром прибежал злой начальник стражи и сообщил, что кто-то предупредил османов, и посланные к кораблям лазутчики почти все погибли. Зажечь смогли только три корабля. Да и те османы быстро потушили.
Император велел позвать советника. Но того долго искали и не нашли.
- Сбежал, сволочь, - вспомнил император предупреждение жены. – Значит, он сдал лазутчиков? Чтоб тебя самого османы повесили.
С утра, переправленные в бухту корабли, подошли к стенам и стали их обстреливать. Пожары и разрушения добавили страданий и паники. По улицам метались перепуганные животные, обезумевшие женщины, потерявшие детей, плачущие дети, потерявшие матерей. После полудня десант с кораблей пошёл на штурм.
И в это время с обратной стороны города донёсся оглушительный рёв взбесившейся толпы. Прибежавший посыльный сообщил, что в город прорвались янычары и режут всех подряд.
- Откуда они взялись? – император поспешно скинул с плеч пурпурный плащ и, надев шлем, взял в руки меч.
- Кто-то то ли открыл им тайные ворота, то ли тайный ход. Я не разобрал, - пожал плечами посыльный.
- Теперь уже без разницы, - скривил губы император. – Умрём же, как подобает славным сынам Эллады. И пусть предкам не будет за нас стыдно. – Вскинув меч, он бросился к появившимся в проулке рядам ревущих янычар.
