Немецкий солдат, ты - гроза государств!
Границ сапог твой не знает!
Ты, как танк, шагаешь вперёд,
Над миром свой флаг водружая!
Орали марширующие в строю солдаты в чёрных мундирах. Стоящая вдоль дороги толпа жителей взрывалась криками после каждого куплета. Едущий в машине фюрер внимательно глядел на эту толпу. Вот они, его поклонники. Кто-то верит в него искренне. Кто-то боится, но всё равно орёт, как и все. А кто-то и ненавидит, но тоже открывает рот. В толпе снуют шпики Гимлера, попробуй постой с закрытым ртом. Уже ползут по рейху зловещие слухи о сети концлагерей для перевоспитания недовольных новым порядком. Уже пропадают вдруг люди. И родственники боятся идти в полицию и спрашивать, где они. Над страной простирает свои крылья чёрный орёл со свастикой в когтях. Но ещё быстрее над страной простираются чёрные крылья страха. Страха общей покорности и обречённости. Лишь единицы способны трезво мыслить и искать выход. Но где он, этот выход? Европа - под сапогом нацистов. Америка - далеко. Англия, хоть и близко, но там свои наци, не стесняясь, маршируют по улицам Лондона. Лишь на Востоке светлое пятно - Россия. Но там свои проблемы. Страна едва оправилась после войны. Ещё не все убраны руины. Ей нет дела до проблем Германии.
Приблизительно так думали те, кто видел в Гитлере будущую гибель немцев, как нации. Думали и ждали. Чего ждали? Они б и сами не сказали. Просто не видели выхода из тупика. Тогда некоторые всё-таки решились и стали устанавливать связь с Англией и Америкой. Это были умные люди из высшего эшелона элиты страны. Так появилась сеть заговора против Гитлера лично, но не против строя, установленного им и его помощниками. Новые друзья требовали информации и информации. Взамен они давали деньги. Много денег. На этом всё и заканчивалось. Что-то делать дальше они не собирались. А вскоре случилось то, чего боялись больше всего заговорщики. Гитлер пошёл на Россию. Правда, некоторых в их среде этот факт обрадовал.
- Теперь он точно сломает себе шею, - потирали они руки. И первое подтверждение пришло в декабре сорок первого. Первое поражение немцев на Восточном фронте окрылило заговорщиков.
Начали активно строиться планы, как сместить Гитлера и заключить с Россией мир. Но горячие головы быстро остудили союзники.
- Ещё не время, - твердили они. – Пусть Гитлер полностью завязнет на Востоке. Он ещё силён.
И не Курская битва, не Сталинград не изменили позиции союзников.
- Всё, это крах! – бился в истерике главарь заговорщиков. – Немцы, как нация, будут русскими полностью уничтожены! Кто останется, сгниют в Сибири. Вспомните Польшу! – орал он.
- Что же делать? – спрашивали его соратники, растерянно потирая лбы.
- Нам нужны свои люди в армии и штабах, - смолк главный и посмотрел на часы. – У нас остался последний час. Или мы все погибнем. Русские нам этого не простят.
И снова лихорадочная работа. В ход пускались угрозы, лесть, деньги. Вскоре план был готов.
- Кто убьёт Гитлера? – встал главный вопрос, и все отводили глаза. Фюрер вызывал мистический ужас у любого нормального человека. А заговорщики были нормальные. Наконец, вызвался один, и то, не убить, а взорвать. Подготовили заряд. Выбрали место и время. Все ждали. И снова срыв. Фюрер жестоко мстил за свой минутный страх в том бункере, когда взорвалась бомба. Мстил, не взирая на возраст, заслуги и чины. И снова Фемида закона обагрилась немецкой кровью. Теперь уже и верхушка элиты не могла чувствовать себя в безопасности. Заговорщики лишили её этого. Псы Гимлера хватали любого при малейшем подозрении и рвали на кровавые куски.
- Я - судьба Германии! – бесновался фюрер. – Буду жить я, будет жить и Германия. Уйду я, и исчезнет со мной вся нация. Немцы могут быть только победителями. Если мы проиграем, им нет места на этой земле.
- Смерть или победа! – орала толпа на митингах.
И начали создаваться отряды ополчения. В её ряды загоняли всех. От четырнадцати до семидесяти лет. И гнали под танки русских. Гитлер настойчиво выполнял свою доктрину. А, может, чей-то заказ? Но кто тогда об этом думал? Границу уже перешли советские танки. И в Берлине ввели комендантский час.
А фюрер метался из угла в угол по своему бункеру и на чём свет костерил тех, кто давал ему деньги на восстановление Германии, кто потом послал на Россию, и кто теперь бросил. А ведь обещали помочь победить Сталина. - Кинули суки! Кинули, - стенал, ломая руки фюрер. – А ведь так хорошо всё начиналось. Когда же я проморгал? Когда произошёл перелом в истории? Когда? -
Вошёл Геббельс. Он единственный ещё оставался рядом. И Гимлер, и Геринг его бросили. - Предатели. Почему они его предали и когда? – точил мозг вопрос. – И за что?
- Мой фюрер, мы ещё можем покинуть Берлин, - тихо сказал маленький хромец.
- Нет, - Гитлер выпрямился в кресле. – Куда я пойду? Или ты хочешь, чтобы меня повесили за ноги, как Муссолини? – он впился воспалёнными глазами в помощника.
- Тогда у нас один выход, - кивнул Геббельс и положил на стол чёрный пистолет. – Я пойду, провожу моих девочек, - он, как робот, повернулся к двери и вышел.
- Мой фюрер, мы ещё можем где-нибудь спрятаться, - к нему подошла Ева.
- А зачем, дорогая? – устало поморщился фюрер. – Ради чего? Меня все предали. Немцев, как нации, больше не существует. Кто не погибнет в бою, тех заберут в Сибирь. Я знаю мстительный характер русских. А мстить им есть за что. Я сделал для этого всё.
- Но я хочу жить! – со стоном вскрикнула женщина. – Я ещё молодая.
- Жить? Зачем? И где? В тропических лесах Амазонки? Или в песках бушменов? Где жить? Нам нет места на земле. Ты понимаешь? Нет! – вскинул руки со скрюченными судорогой пальцами фюрер. – Мы потеряли право на жизнь. Мы проиграли! – подбежав к столу, он схватил пистолет. И направил его на женщину.
- Не надо пистолета, - устало покачала та головой. – Он изуродует мне лицо. Лучше это. – На её ладони белели две капсулы. – Это не больно, и не так страшно.
- Хорошо, пусть будет по-твоему, - впервые за все эти годы он безропотно согласился и вернул пистолет на стол. – Пошли в спальню.
