Снегу выпало сразу много. Мело почти всю неделю. Но морозец установился не сильно крепкий. Тимоха принёс от старика не только лыжи, но и несколько силков на зайцев. И в первый, установившийся день, отправился их опробовать. Макарий остался на хозяйстве. Забот теперь прибавилось. Кроме топки избы и приготовления пищи для себя, надо было кормить и животных. К обеду вернулся довольный Тимоха. Поймал двух зайцев.
- Теперь с мясом заживём, - похвалился он добычей и принялся свежевать тушки. Вечером, ужинали зайчатиной.
Теперь, Тимоха, если не было пурги, уходил каждое утро на охоту. Возвращался, когда в полдень, а когда и под вечер, но всегда с добычей. Мясо не только ели, но и коптили впрок. Кроме зайцев, несколько раз мальчик приносил подстреленных стрелой тетеревов и рябчиков.
- Нашёл берлогу Потапыча, - раз, придя, похвалился он. – Как думаешь, вдвоём сладим?
- И в голову не бери, - замахал руками Макарий. – Заломает, как пить дать. Кто мы против медведя? Камышинки.
Тимоха, посмеиваясь, больше к этому разговору не возвращался, но видно жалел, что они не смогут взять медведя. В заботах и хлопотах пролетела зима. Тимоха по первопутку собирался тронуться уже в дорогу, но пришедший навестить их старик остудил парня.
- Приезжали надысь от царя, - сообщил он. – Про монастырь досконально всех опросили.
- Конкретно, что искали? – насторожились ребята.
- Порфирия искали, игумена. Ну, и вас до кучи. Узнав, что Порфирий схоронен, старший был очень сердит. Ещё больше рассердился, когда сказали ему, что вы и игумен пропали неведомо как и куда.
- Ты ему про поляков не сказал? – насупился Тимоха.
- Я сам не сказал, - усмехнулся хитро старик. – А до этого показал одному говорливому нашему поляцкую сбрую и одежонку, что мол нашёл случайно у монастыря. Вот тот и сказал про поляков старшему. Сильно он после этого задумался. Полдня по монастырю ходили. Мальчишки видели, что кельи игумена и Порфирия обыскивали.
- Тайный ход не нашли? – затаил дыхание Тимоха.
- Про то разговора не было, - мотнул головой старик. – Значит, не нашли. Вы теперь как, уходите?
- Да по всему выходит, что нельзя нам в Киев идти, - почесал затылок Тимоха.
- Что, так и будете всю жизнь тут прятаться? – усмехнулся старик. - И от кого?
- Выходит, что от всех, - Тимоха развёл руками. – Поляки поймают, запытают до смерти. А и к царским слугам попадёшь, не слаще будет. Вот и выходит, как ни крути, везде клин.
- Что ж, раз такое дело, живите, - кивнул старик. – А там видно будет.
- Что делать будем, Макарий? – Тимоха, проводив старика, вернувшись, сел на лавку напротив читающего книгу товарища. Тот поднял голову.
- Говорю ж на Белоозерье уходить надо. Там не выдадут. Мне Климент сказывал, что там беглых много прячется. И от царя, и от других бед. И нас примут. Чай, мы - книжники ещё. Польза будет.
Несколько дней мальчики и так и так обдумывали варианты своей дальнейшей жизни. Прятаться всю жизнь в лесу им не очень хотелось. Да и прятки эти - до поры, до времени. Забредёт случайно охотник или грибники, и все прятки кончатся. Или царским слугам выдадут, или, что ещё хуже, бандитов наведут. Почему-то Тимохе казалось, что в деревне таится их соглядай. Он потому и в деревне ни разу не показался днём, всё тайком ночью - при нужде, сам опасался и за семью старика переживал, не хотел подставлять. В конце концов, доводы Макария Тимоху убедили, и они стали собираться на Белоозёрье. Пересмотрев свои накопления, отобрали самое необходимое с учётом, что смогут увезти на двух лошадях. Собравшись, Тимоха сходил в деревню предупредить старика. Тот явился на другое утро.
- Всё же уходите? – покачал он головой, глядя на навьюченных лошадей.
- Ну, не век же тут прятаться, - развёл Тимоха руками. – А если набредёт кто случайно? И нам крышка, и тебя не поздоровится. Сам понимаешь.
- Ну, ладно, собрались и собрались, - посмурнел лицом старик. – Я, если честно, уже и привык к вам, ребята. За своих сынков держал.
- Мы тут тебе добро оставляем монастырское и с бандитов. Время прошло, можешь, что продать, что сам пользоваться, посмотришь, - махнул на погреба Тимоха. – Конюшню мы вычистили. Так что, запах выветрится, и не узнаешь, что кони стояли. Да её и не видно, если не искать.
Присев на дорожку, парни простились со стариком и взяли направление на закат солнца. Через неделю ходьбы лесом, вышли на наезженный тракт, пристроились к проходящему купеческому каравану с солью. Шёл купец до Новгорода. Оделись парни монахами. За зиму они вытянулись, окрепли, потому купец лишних вопросов и не задавал, удовольствовавшись сказкой Тимохи, что они, мол, посланы в северные монастыри по монастырским делам. Пристроившись в хвост каравана, парни в дела купца тоже не лезли. С расспросами ни к кому не приставали, на привалах ели своё. На вопросы других попутчиков отвечали односложно или отмалчивались. Такое их поведение отбило охоту у любопытных лезть к ним с расспросами, что и было нужно.
