В том селе что за рекой, жил старик с своей женой.
Долго жили, но судьба и старуха померла.
За окном мороз, зима, снегом занесло поля.
Старик думает, что делать, как старуху хоронить?
В хате денег ни копейки, у кого бы одолжить?
Но соседи бедность зная, неудачливость его,
В долг соседу не давали, прогоняли все его.
Тогда дед пошёл к попу, - может сжалится на нужду?
Поп же жадный был без меры, хоть и православной веры.
Слов не скажет без рубля. В рубле вера вся была.
И теперь, спросив про плату, а узнав, погнал из хаты.
- Когда будут деньги дед, тогда и совершу обет!
- Что же делать? – дед вздохнул и на солнышко взглянул.
- Пойду сам копать могилу, хоть земля уже застыла.
Может, к вечеру нарою, что людей зря беспокою.
Взял топор и взял лопату и пошёл тихонько с хаты.
Верхний слой снял топором, больно уж промёрз тут он.
Дальше дело заскрипело, дед лопату пустил в дело.
Выкопала лишь по колено, как лопата что задела.
Землю сгрёб, горшок стоит, крышку снял, внутри блестит.
Полный золота горшок. У старика конечно шок.
Чуть оправился, горшок, под зипун в охапку сгрёб.
И скорей домой бежит, - есть чем бабку схоронить!
Помощь сразу объявилась. Трое долбят уж могилу.
Гроб другие сострогали, третьи, бабушку собрали.
Поп на золото прибёг, службу справил всю, как мог.
Дед старуху схоронил и панихиду сообразил.
Поп спокойно не сидит, золотой в уме зудит.
Что ему дед отвалил, когда бабку хоронил.
Гости всю попили брагу и домой ушли все сразу.
Поп остался, к старику, - я покаяние приму!
Дед покайся, как же так, то вчера ты был бедняк.
А сегодня всё тя есть, стол накрыл, как будто князь.
Кайся, душу чью забрал? Деньги старый, где достал?
Дед креститься, - Бог с тобой! Нет разбоя за душой!
Деньги эти Бог послал, когда могилу я копал.
Там в земле горшок и был, никого я не губил.
Услыхал поп про горшок, затрясло внутри в нём всё.
Спать не спит, всё думу трёт, как горшок он отберёт?
И придумал, - эй, жена, приведи ко мне козла!
Поп козла зарезал сам, сам и шкуру с него снял.
А потом в неё залез. Стал похож, ну чистый бес.
И приказывает жене – шкуру ты зашей на мне!
Та нитку толстую схватила, шкуру быстренько зашила.
Полночь, поп спешит, к старику в окно стучит.
Тот вскочил, - кто там такой? – Поп в ответ, - я чёрт, открой!
Дед крестясь, - чур мя! Что те надо от меня?
Поп рычит, - горшок верни! А то кончишь свои дни!
Я на бабку тебе дал, а ты всё себе забрал!
Надо было брать чуток, отдавай назад горшок!
Дед трясётся, - забери! Только больше не ходи!
Жил я в бедности всегда, проживу и дальше я.
Горшок вынес на крыльцо, кинул чёрту, - теперь всё?
Поп горшок скорей в охапку и бегом, да без оглядки.
Прибежал с горшком домой и доволен сам собой.
Без труда горшок забрал, деда чёртом напугал.
Сел на стул, жену зовёт, - срезай шкуру с меня вот.
Жена острый нож берёт, стала резать, поп орёт.
- А меня зачем ты режешь? Кровь пошла, совсем невежа?
Ну, жена и так и сяк, не срезается ни как.
Крепко шкура приросла, стала будто бы своя.
Испугался поп, дрожит, делать что не сообразит.
Так и этак, ну ни как. – Вот пожадничал дурак!
Поп горшку уже не рад, старику несёт назад.
Но не сходит козла шкура, видно жадная натура,
Богу тоже надоела, шкура на попе сидела.
Так и жил остаток дней, он козлом среди людей.
