….-Атаман, там это, -ординарец ткнул себе за плечо пальцем, -баре пришли.
-Что за баре? –невысокий, кряжистый мужчина поднял голову от разложенной на столе карты. –Что им надо?
-Говорят, до тебя, -казак плотоядно облизался, -можа, хлопнуть их, да и всё?
-Тебе лишь бы хлопнуть, -поморщился мужик, -а у людей, может, дело серьёзное?
-Какое дело, -скривился казак, -проситься в обоз будут.
-Ладно, зови, посмотрим. И не пускай пока никого ко мне. Постой там.
Казак вышел и через минуту в комнату, подталкивая друг друга, вошли четыре мужчины. Были они в шубах и бобровых шапках. Сняв шапки, перекрестились на икону в углу и, повернувшись, уставились на сидящего за столом атамана. Тот молчал, разглядывая гостей. Молчали и гости, переминаясь с ноги на ногу.
-Я вас слушаю, уважаемые, -атаман жестом пригласил гостей присесть.
Покряхтев, гости расположились на широкой лавке и снова уставились на атамана. Прошла ещё одна томительная минута.
-Ну, вы пришли ко мне в молчанку играть или как? –поморщился атаман. –Говорите, что у вас, а то мне не досуг в гляделки играть тут с вами.
-Мы пришли по делу, атаман, -прокашлявшись, начал самый молодой. Его товарищи лишь закивали головами. –Мы слышали, что ты собрался в Китай уходить? Так ли это?
-Я не собирался, -передёрнул плечами атаман. –Но вынужден это сделать. Красные наступают. Моих сил недостаточно, чтобы их сдержать. Но вам то что с этого?
-Мы б хотели уйти с тобой, атаман. Нам тоже нет здесь смысла при красных оставаться.
-Со мной? –прищурился Атаман. –Но я иду налегке. Обоза со мной не будет.
-Мы тоже ещё держимся в седле, -крякнул старший.
-Тогда нет проблем, -атаман дёрнул губами. –Утром, чуть рассветёт, выступаем. Подъезжайте. Успеете, идёте. Ждать не буду.
-Хорошо, мы успеем, -кивнул старший. Но гости продолжали сидеть.
-Ещё что-то?
-Мы возьмём с собой семьи, -нахмурился старший.
-Да хоть чёрта берите, но в пути ждать я никого не буду. Учтите это. Идём на рысях, до самой границы. Да и там тоже, вероятно, поскакать придётся.
-Хорошо, мы поняли. –Теперь гости встали. –Спасибо, атаман, -они поклонились.
-Продукты себе берите сами, -кивнул в ответ атаман, поворачиваясь вновь к карте. –Да и всё остальное тоже.
-Спасибо, атаман, -гости ещё раз поклонились и, пятясь, покинули горницу.
-Ну, и зачем они нам нужны? –место вышедших занял скривившийся казак. –Одна обуза только. Ладно бы, одни мужики. Они ж баб и детишек потащат.
-Вот и пускай, -атаман посмотрел в окно. –Чем меньше здесь останется грамотных людей, тем лучше. Через год красных сами крестьяне и рабочие прогонят. Махать шашкой большого ума не надо. А вот запустить завод или шахту, тут пусть и почешутся.
-А эти что, инженера? –криво ухмыльнулся казак, -баре обычные. Они тоже в деле не очень что соображают.
-Ну, тут ты, брат, не скажи, -покачал головой атаман. –Вот ты сам, не дурак?
-Ну, нет, конечно, -заёрзал на месте казак.
-А вот, если я тебе, к примеру, сотню сейчас дам, справишься?
-Сотню? –казак почесал затылок. –Не, с сотней не справлюсь, я считать не умею.
-Ну, вот, видишь, -атаман засмеялся. –Ладно, стратег, неси ужин. Да спать пора.
Остатки разбитых частей были подняты с рассвета и, вытянувшись длинной лентой по ширине дороги, покинули город, последний перед Китайской границей. Сразу за штабом двигалась колонна совсем не военных. На лошадях сидели одетые в шубы хмурые мужчины. В поводу они вели за собой по два, три, а то и четыре коня. На этих конях сидели в специальных сёдлах закутанные в меха женщины и дети, свисали тюки.
-Вот, табором обзавелись, -бурчал, оглядываясь на гражданскую колонну, ехавший рядом с атаманом казак. –Интересно, как они ночью спать будут?
-Это не наше дело, -атаман взглянул на колонну только раз и больше не смотрел.
Колонна отступающих шла ходко. В обед сделали привал, чтобы покормить коней и самим размять кости. Обедали всухомятку. Костров не разжигали. Едва тронулись, как в середине раздались выстрелы.
-Что там ещё? –остановившись, атаман вскинул бинокль. С сопки бежали, стреляя, партизаны. Вот они перерезали колонну. Вторая половина залегла, отстреливаясь. Хвост первой уходил всё дальше. Последние отстреливались, не слезая с коней.
-Не останавливаться, -махнул рукой атаман и, развернув лошадь, пришпорил её.
Выстрелы слышны были ещё с полчаса, потом смолкли. Отряд уменьшился почти вдвое. Настроение это никому не придало. До вечера двигались, не останавливаясь. Привал устроили в узкой расщелине. На этот раз разожгли костры, пряча их под ёлками и стали кипятить чай. Гражданские сгрудились у своего костра, в стороне от военных. К ним никто не подходил. Угрюмые казаки и офицеры молча сидели, уткнувшись носами в свои кружки. Лишь адъютант присел у костра гражданских, заведя с ними тихий разговор. Спали не долго. Едва рассвело, атаман всех поднял. Быстро попили чаю и тронулись и сразу же наткнулись на партизан. Отряд сократился ещё наполовину. Но, удивительное дело, гражданские совсем не пострадали. Они по-прежнему не отставали от штабной кучки казаков атамана. На третьи сутки, почти уже у самой границы, на них опять вывалились с сопки партизаны. Но было их мало. Отряд отбился, но от границы свернуть был вынужден. Одну из лошадей гражданских подстрелили и хозяин лошади спешно снимал с неё тюки, размещая на других лошадях. Один из тюков был продырявлен пулями. Проезжавший как раз мимо адъютант заметил, что тюки-то совсем и не простые.
-Да, говорю тебе, золотые монеты там, -отозвав атамана в сторону, шептал казак. –Целый мешок, почитай.
-Ну, и что? –пожимал равнодушно плечами атаман. –Не наши же?
-А что мешает их сделать нашими?
-Я - атаман, а не разбойник, -поморщился Атаман.
-Да ладно тебе. Мне-то не рассказывай, -скривился казак. –Кто в Даурии детей в реке топил? А женщинам в животы муку сыпал? Я один, что ли?
-Ну, ты, говори, да не заговаривайся, -вдруг взъярился атаман. –Когда это было?
-Ладно, ладно, к слову я это, -примиряюще улыбнулся казак. –Я сам всё сделаю. Ты только не мешай мне, ладно?
-Делай, -махнул рукой атаман. –Но смотри, если ошибся, я тебя самого сделаю.
Ночевать на этот раз расположились в двух огромных пещерах, укрытых густыми елями. В одной пещере разместились казаки. В другой - гражданские. Разожгли костры. Атаман разрешил сварить на этот раз кулеш. Благо, возможность была. Пещеры снаружи не просматривались. Поужинав, улеглись спать. Адъютант с пятью казаками тихо выскользнул из пещеры. Вернулись они через час, чем-то довольные. Каждый тащил по мешку. Пригрозив часовому, чтобы держал язык за зубами, адъютант сунул ему свёрток.
Когда казаки ушли, часовой его развернул. В свёртке были царские деньги. Хмыкнув, часовой спрятал их за пазуху.
Атаман не спал. Со свечой он сидел в дальнем углу над картой. Всматриваясь в неё воспалёнными глазами, что –то бормотал. Услышав подошедшего, поднял голову.
-Я был прав, -шепнул казак, ставя перед атаманом мешок. –Тут золото, смотри, -он дёрнул за тесёмку. Огонёк свечи отразился в маленьких жёлтых кругляшках, наполнявших мешок.
-Всё сделали чисто. Свидетелей не будет, -захихикал казак, вновь завязывая мешок.
-Ну, ну, тебе виднее, -проводил взглядом унёсшего мешок казака атаман.
Утром отряд покинул пещеру. Гражданские почему-то к нему не присоединились. Но далеко от ночёвки отъехать не успели. Сразу с двух сторон загремели выстрелы. Засада.
Из-под огня сумела вырваться жалкая горстка. Странно, но среди них не было адъютанта и пятерых казаков, что ходили с ним ночью в соседнюю пещеру. Один из офицеров видел, как они ползком уходили в другую сторону.
-Удрали, суки, с золотом, -скрипнул зубами атаман и хотел вернуться. Но снова появились партизаны, и отряд, отстреливаясь, скрылся в тайге.
-Кажется, ушли, -шепнул казак, сидящий на ёлке с биноклем. Внизу стояли четыре его товарища и прислушивались к затухающим выстрелам.
-Надо уходить отсюда подальше, -сполз он вниз. –А то партизаны вернутся трофеи собирать, а тут мы.
-Тогда пошли, -адъютант первый вскинул на плечо мешок и шагнул из-под ели. За ним, стараясь попадать след в след, двинулись остальные. Последний волок за собой еловую ветку, заметая следы. Они успели взобраться на сопку, как оглянувшийся замыкающий тихо свистнул. Все тут же упали в снег.
-Что там? –шепотом пронеслось по цепочке.
-Партизаны вернулись, -послал ответ замыкающий.
-Переждём, -решил взявший на себя роль старшего адъютант, и все поползли под ветви елей. Спрятавшись, они просидели до ночи, наблюдая, как партизаны собирали трофеи. Потом по стаскивали убитых в одно место и закидали их камнями. И вот в темноте ночи запылали их костры. Только после этого беглецы решились продолжить путь. Спотыкаясь на камни и пни, они поднялись на сопку и, перевалив её, стали спускаться. Выбившись из сил, на середине спуска устроили привал. Костёр разводить побоялись. Сбившись в кучу под раскидистой елью, дремали до утра. С первыми лучами продолжили путь. Глубокий снег и тяжёлая ноша выматывали основательно. На дорогу вышли лишь на третье утро.
-До города верст семь, десять, от силы, -сообщил один из казаков.
-Ты откуда знаешь? –покосился на него адъютант.
-А мы с батей здесь обозы водили, -сплюнул казак. –Вот за тем поворотом, - он кивнул вперёд, -село будет. Небольшое, правда. Но трактир раньше стоял. Зайдём?
-Ага, зайдём, -зыркнул на него другой казак. –И к красным в лапы сразу попадём.
-Село обойдём, -буркнул адъютант. –Рисковать не будем.
Село они обошли, посмотрев издали на поднимающиеся из труб дымы.
-Бабы печи топят, -вздохнул кто –то. –Кашу ставят.
-Будут вам скоро и бабы, и каши от пуза, -хохотнул адъютант, и первый стал спускаться к дороге. Они успели пройти версты три, как навстречу из-за поворота вывернулись сани.
Управлял ими старик. Рядом, зарывшись в сено, лежала женщина.
-Стой! –заступил дорогу адъютант, хватая лошадь под уздцы. –Кто такой?
-Хуторянин я, -старик испуганно водил глазами по вооружённым мужикам. –Бабу вот в город возил. Приболела она у меня.
-Бабу, говоришь? –казаки окружили сани. –До города далеко?
-Да часа два, как еду, -старика стала бить мелкая дрожь.
-На въезде посты есть? –адъютант вынул из трясущихся рук старика вожжи.
-Есть, -клацнул зубами старик. –Как не быть. Война кругом.
-Вот именно, война, -нахмурился адъютант, -а ты тут с бабой разъезжаешь. Слезай. Лошадь мы у тебя забираем. На нужды войны.
-А как же я, сынки? –оторопел старик.
-Пешком дойдёшь, тут рядом.
-Я дойду, а баба как?
-И бабу доведёшь, ты вон какой здоровый, -заржал другой казак. –Слезай давай, -и он пнул старика прикладом. Тот кубарем скатился с саней. Двое казаков, подхватив бабу, скинули её в сугроб. Клацнули затворы, и два сухих выстрела довершили картину разбоя. Закидав убитых снегом, казаки сложили мешки на сани и сели сами. Развернувшись, поехали в сторону города.
-Дед говорил, что на въезде пост стоит, -вспомнил один казак. –Что будем делать?
-Попробуем обойти, -буркнул адъютант. И, повернувшись к тому, что хвалился, как с отцом водил здесь обоз, спросил, -Харитон, объезда не знаешь?
-Не, -покачал тот головой, -мы ж по дороге ходили.
Через час справа казаки увидели уходящую в тайгу засыпанную снегом дорогу.
-Интересно, что это там было? –управлявший лошадью казак натянул поводья. –Посмотрим? –И, не дожидаясь согласья, он свернул на дорогу.
Ехали с час и упёрлись в покосившиеся ворота. Один из казаков, спрыгнув, заглянул за них. Повертев головой, скрылся. Вернулся минут через пять.
-Заимка это, -сообщил он. –Дом, вроде, даже цел.
-Ворота открывайте, -велел адъютант, слезая с саней, и осматриваясь. –Ночуем здесь. С утра в город разведку пошлём.
Лошадь завели во двор, распрягли и устроили в крепкий ещё сарай. Там же нашлось и сено для неё. Сами же, сбив замок, проникли в дом. Стёкла сохранились. И вскоре задымила труба. Дрова тоже нашлись в сарае.
-Степан, -ввалился с улицы один из казаков, -тут баня есть, может, помоемся. А то вшивыми в город не пустят, -он заржал.
-Топите, -махнул рукой адъютант. Он, как вошёл, так и сел у окна, о чём –то напряжённо думая. Зыркнув на суетившегося у печи казака, достал из –за пазухи карту. Расстелив её на столе, стал водить пальцем, шевеля губами. Что –то найдя, долго смотрел на это место. Потом сам себе кивнул, придя к какому –то выводу, и, сложив карту, спрятал обратно. После этого повеселел. Пошутил с топящим печь казаком. Тот ставил чугунок с кашей. Вышел на улицу и проверил лошадь. Посмотрел, как топится баня. Достав бинокль долго осматривал окрестности. Обошёл вокруг всю заимку, будто что –то искал.
Натопив баню, казаки отмылись, кое –что постирали. А наевшись каши, повеселели и легли спать. Часовых на ночь не ставили. Глушь, кого бояться. Утром из дома вышел лишь один адъютант. Он спустился к запримеченному со вчерашнего дня роднику и внимательно осмотрел расселину в скале. Вернувшись в дом, перенёс туда мешки. Уложив, закидал камнями и ветками. Оглядев работу, замёл следы веткой. Потом запряг лошадь и пошёл открывать ворота. Но, открыв одну воротину, задумался. Выругавшись, направился в дом. Перетащив бывших товарищей в яму за баней, закидал их ветками. И только после этого выехал со двора, прикрыв ворота. До города он добрался быстро. Пост, действительно, был. Три солдата грелись у костра. Сколько было ещё в стоящей неподалёку хате, он не знал.
-Стой! –вышел ему на встречу солдат, вскидывая руку. –Кто такой, и куда едешь?
-Да с хутора я, -изобразил заискивающую улыбку казак, -в город к сыну вот еду.
-А чего пустой? –оглядел сани солдат. –В город, обычно, с мешками едут.
-Так я забирать семью сына на хутор, -пожал плечами казак. - Зачем же что –то везти?
-Петров, кто там у тебя? –из хаты вышел ещё один солдат, видно старший, и направился к саням, на ходу застёгивая шинель.
-Да вот, хуторянин, говорит. К сыну едет, -повернулся к нему часовой.
-А документы есть?
-Да какие у нас документы? –изобразил удивление казак и застыл с открытым ртом.
-Степан? –удивился и подошедший. –Ты как тут? Ты же у Семёнова служил?
-И эх, -казак вскинул вожжи и оттолкнул стоящего вплотную часового. Лошадь от неожиданности дёрнулась и понеслась.
-Стой, сволочь! –заорал старший и, выхватив наган, стал стрелять. К нему присоединились и солдаты у костра.
Хлеща нещадно лошадь вожжами, Степан крутил головой, ища, куда б свернуть с прямой улицы. Пули так и свистели вокруг. Он почти достиг поворота, как сразу две тюкнулись в его напряжённую спину. Сделавшись непослушным, тело стало оседать, когда третья толкнула его вперёд. Последнее, что увидел в этой жизни бывший адъютант, летящие в лоб копыта несущейся лошади.
-Собаке - собачья смерть, -пнул труп подбежавший солдат. –А он кто? –повернулся он к подошедшему командиру.
-У Семёнова в адъютантах бегал, -сплюнул на дорогу тот. –Крови на нём - немерено.
-Ну, так добегался, -усмехнулся солдат. –Куда его теперь?
-Да скиньте куда-нибудь, -махнул рукой командир и, повернувшись, пошёл обратно.
-Тимоха, бери его за ту ногу, -наклонился солдат, -оттащим к оврагу. Не могилу ж, падле, копать. –Лошадь жалко. Рану из-за него получила, -он покосился на стоящую на обочине с понурой головой лошадь. С дрожащего крупа сбегал красный ручей. –Петруха, займись лошадью.
Говорят, от судьбы не уйдёшь. Это правда ребята.
Жизнь дана один раз навсегда.
И судьба тут совсем не причём, виновата,
Та, что дадена с жизнью глава.
Ох, судьба скажи шёпотом кто ты?
Злая ведьма иль добрая фея в пути?
Как мне выбрать дорогу прямую?
Не свернув, как по жизни пройти?
Говорят, что судьбу нашу правят мол звёзды.
Под какою родился, так, так и живёшь.
Верь не верь, но в судьбе всё возможно.
Так накрутит, что сразу и не поймёшь.
Ох, судьба скажи шёпотом кто ты?
Злая ведьма иль добрая фея в пути?
Как мне выбрать дорогу прямую?
Не свернув, как по жизни пройти?
Говорят, ошибки исправить что можно.
Надо с тропки плохой лишь сойти.
Только жизнь, лёд весенний, иди осторожно.
В полынью занесённую не попади.
Ох, судьба скажи шёпотом кто ты?
Злая ведьма иль добрая фея в пути?
Как мне выбрать дорогу прямую?
Не свернув, как по жизни пройти?
Говорят, у судьбы есть подруга надежда.
Красотою не блещет, но славна умом.
В тяжкий час помогает прилежно.
Путь судьбы осветит фонарём.
Ох, судьба скажи шёпотом кто ты?
Злая ведьма иль добрая фея в пути?
Как мне выбрать дорогу прямую?
Не свернув, как по жизни пройти?
