В одном царстве, жил был царь, стороны той государь.
Роту он имел стрельцов, для охоты молодцов.
Был средь них Федот – стрелец, самый меткий удалец.
Больше всех дичь добывал, царь за это уважал.
Вот раз ходит наш Федот, целый день, и не найдёт.
Нет ни зверя и ни птицы. Солнце к вечеру клонится.
Видит вдруг, летит горлица, а за нею коршун мчится.
Лишь горлицу он схватил, как Федот стрелу пустил.
Оба рухнули в траву, Федот к ним, - хоть подберу,
Я горлицу, в суп сойдёт. Всё равно ведь пропадёт.
Поднимает за крыло, та в крови, не повезло.
Хотел голову скрутить, а горлица говорит.
- Не губи меня Федот, а возьми домой ты вот.
На окошко посади и внимательно смотри.
Только вздумаю вздремнуть, бей наотмашь меня тут.
И добудешь себе счастье. – Не хватало мне напасти, -
Растерялся наш Федот, - птица говорит тут вот?
Но горлицу взял с собой и принёс к себе домой.
На окошко посадил и с ним рядом сам застыл.
Ожидает час, другой, смотрит, горлица главой,
Стала вроде бы клевать, сон её стал одолевать.
Поднатужился Федот и рукой наотмашь бьёт.
Горлица с окна упала, оземь грохнулась и встала,
Девой красною пред ним. - Бог один нам господин.
Рот рукой закрыл Федот. Вот такой тут оборот.
А девица улыбнулась и лукаво подмигнула.
- Сумел Федот меня достать, так сумей и в жёны взять.
Буду верной я женой, не расстануся с тобой.
В общем, так и порешили, свадьбу тихо совершили.
Стал Федот с женою жить, на охоту всё ж ходить.
Видит службу ту жена, недовольная она.
Как – то Феде говорит, - у меня душа болит.
Как ты маешься в лесу. Я больше пользы принесу.
Дай мне только сто рублей. Если можешь, поскорей.
Фёдор спорить с женой не стал, у товарищей занял.
И приносит сто рублей. Та на рынок, поскорей.
Накупила шёлку разно. Фёдор в ужасе, но ладно.
Пусть потешится жена, у меня она одна.
Та ж поужинать собрала, накормила, приласкала.
Крепким сном заснул Федот. А жена наоборот.
Идёт в полночь на крыльцо, с пальца сбросила кольцо.
И являются пред ней, пять исполнительных друзей.
Шёлк она им подаёт и задание даёт.
А свяжите мне ковёр, да не простой что б был узор.
Царство наше изобразите, где и как всё покажите.
Да к утру что б был готов! – Враз кивнули пять голов.
По утру Федот встаёт и забыл закрыть свой рот.
На стене пред ним ковёр, не простой на нём узор.
Царский терем, все церква, закружилась голова.
Засмеялась тут жена, - неси, продай! – А как цена?
Фёдор ухо почесал, - я ж ещё не торговал.
- Сам ты цену не проси, сколько данут, то бери.
Закатал ковёр Федот, на базар его несёт.
Там повесил на приклад, сам стоит, уже не рад.
Не понём, то торговать, лучше по лесу гулять.
А купцы ковёр свидали, и толпою набежали.
Смотрят, цокают, - вот диво? Нарисовано красиво.
А какая же цена? – Вам купцам она видна.
Отвечает им Федот. – Оцените сами вот.
Те качают лишь главами, мы такого не видали.
Не берёмся оценить, что б себя не ущемить.
Мимо тут царя советник, те к нему, - тебе приветик,
Нам советом помоги, и ковёр сей оцени.
Ковёр советник увидал, лишь глазами поморгал.
- Взял стрелец ковёр откуда? Где добыл такое чудо?
А Федот плечами жмёт, - да жена моя, то шьёт.
- Я беру стрелец ковёр, десять тысяч, уговор?
Тот опять плечами жмёт, деньги взял, ковёр даёт.
С ним советник во дворец, царь садится на обед.
Советник вешает ковёр, царь так глаз и не отвёл.
Казначея велит звать, тридцать тысяч отсчитать.
А ковёр в большую залу, пусть весит там для начала.
Рад советник, услужил. Царь доволен, удружил.
Сам же думает, - себе, закажу в стрельца избе.
И поутру поскакал, эту избу отыскал.
А стрельца то дома нет, на охоте торит след.
А советник лишь вошёл, на жену взглянул и всё,
Позабыл, зачем явился. Ум снесло, он уж влюбился.
Стоит, думает, - за что, стрельцу простому это всё?
Я ж советник при царе, выше нет и всё на мне.
Повернулся и пошёл и забыл, зачем пришёл.
С той поры стал сам не свой, потерял он сон, покой.
Похудел от маяты, почернел от красоты.
Разны мысли в голове, - как бы жёнку взять себе?
Состояние его, заприметил царь, - чего?
Ты осунулся мой друг, не заболел ли ты чем вдруг?
Ну, советник рассказал. – У стрельца жену видал.
Краше нет такой другой. Я влюбился с головой.
Царь, конечно, посмеялся, но задумчивым остался.
И решил то ж посмотреть, долго он не мог терпеть.
Заложить велел коляску и поехал без огласки.
Только в горницу вошёл и застыл. Зачем пришёл?
Мысли скачут в голове, - вот такую б жену мне.
Я хоть царь, а холостой. Обзавестись пора женой.
А стрельчиха, то что надо, ей царевной быть, награда.
Возвернулся во дворец, - ну советник, молодец.
Ты девицей удивил. А теперь –ка будь мне мил,
Мужа изведи её и не видел, чтоб ни кто.
Я хочу на ней жениться, её место быть царицей.
Да смотри, не изведёшь, место сам его займёшь.
И пошёл советник прочь, думу думать, да не вмочь,
Сам придумать ничего, как стрельца изжить сего.
А навстречу тут Яга, платком крыта голова.
- Стой советник, - говорит, - у тебя глава болит,
Царь велел изжить стрельца, да жена у него не проста.
Тут советник на колени, - помоги бабуся мне ты.
Денег дам, озолочу, умирать я не хочу.
- Ладно, - бабка тут смеётся, - есть задача, пусть займётся.
Скажешь завтра ты царю, а я тоже помогу.
Есть за тридевять земель, остров чисто без людей.
И на нём один пасётся, златорогий лишь олень.
Дай стрельцу корабль худой, что б неделю плыл водой.
И команду набери, чтобы пьяницы одни.
Дальше сам всё сообрази, да царю и доложи.
Ожил наш советник снова и к царю бегом за словом.
Чтобы тот отдал приказ, дать корабль и экипаж.
- Плыть до острова три года, это коль стоит погода.
Тайну мысль царь услыхал, и тот час указ издал.
Всяку пьянь и рвань собрали и худой корабль достали.
Погрузили экипаж, на неделю есть припас.
Царь стрельца тут вызывает, самым верным обзывает.
И задание даёт, привести оленя, вот.
И корабль и экипаж, ждут Федот лишь твой приказ.
Капитаном ты пойдешь и оленя привезёшь.
Можешь трогаться с утра, и с женой простись, пора.
Улыбнулся царь тут криво, - в общем, так вот брат, счастливо!
Года за три доплывёшь, и награду обретёшь.
И пошёл стрелец домой, сам с поникшей головой.
А жена, - случилось что? – Рассказал стрелец ей всё.
Та смеётся, - что за дело, вот поужинай и смело,
Ты ложися почивать. Утру вечер не обнять.
В полночь вышла на крыльцо, уронила там кольцо.
Тут же братцы к ней явились и заданье получили.
Принести во двор оленя, что с рогами золотыми.
Братцы дружно покивали и исчезли, ток видали.
Утром Федя наш встаёт, а жена его уж ждёт.
Накормила, напоила и во двор его ведёт.
Там олень стоит уж в клетке и обгладывает ветки.
- Забирай Федот, вези, чтоб не видел кто, смотри.
Да запомни, что неделю, можно плавать, в понедельник,
Возвращайся же обратно. Милый всё тебе понятно?
Фёдор с жёнкой попрощался и судьбе своей отдался.
В трюм оленя поместил, и вина ещё купил.
Пушки в пристани палят, кораблю отход велят.
Ну, отплыли, поплыли, скрылись берега вдали.
День прошёл, за ним другой, плыли вроде по прямой.
Тут командует Федот, бочку наверх, с трюма вот.
Разрешает вино пить, что б удачливее плыть.
А матросом это надо, ведь вино для них услада.
И давай наперегонки, перепились, как щенки.
Посмотрел на то Федот, и корабль на поворот.
Курс на берег взял опять, хватит море волновать.
А матросы только пьют, службы вовсе не несут.
Позабыли день и ночь, вышибло вино всё прочь.
Вот неделя на исходе, корабль в порт обратно входит.
Пушки бешено палят, доложить царю велят.
Царь в смятенье, - кто такой? – А ему, - стрелец, живой!
Царь сам лично в порт летит, на брегу стрелец стоит.
Царь к нему, - да как ты смел? Что совсем уж обнаглел?
А стрелец главу склонил, - я задание сломил.
И оленя вон привёз, какой может тут вопрос?
А не плавал что три года, извини, така погода.
За неделю донесла и вернула, что взяла.
Он царя подводит к клетке, тот оленю даёт ветки.
А подарку сам не рад, возвращается во град.
И советника зовёт, - не сработал твой поход.
Способ ты ищи другой, стрелец не должен быть живой.
Вновь идёт советник прочь, кто бы горю мог помочь?
Встречь ему Баба Яга, улыбается не зря.
- Стой советник, что скажу! Твоё горе разрешу.
Я ж тебе предупреждала, стрельцу жена то помогала.
Он - то человек простой, а жена - то с хитрецой.
Но и мы не лыком шиты, не последним ветром биты.
Сказ скажу, запоминай и царю всё передай.
А пошлите вы стрельца, туда - не знаю и куда,
И велите принести то – не знаю что. – Спаси,
Бог! – вскричал советник, - вот теперь он мне ответит.
И старуху наградив, в царский двор он поспешил.
Царь всё выслушал, кивнул, - это лихо ты загнул.
Это выговорить трудно. – А искать стрельцу – то нужно! -
Скорчил рожу прохиндей, - это его забота теперь.
- Ну, раз так, зови стрельца, в путь отправим молодца.
Вот к царю зовут Федота. Тот серьёзен, - есть работа!
И её лишь справишь ты, собирай брат сухари.
Отправляйся брат туда – сам не знаю я куда,
Принеси оттуда - то – сам не знаю это что.
В общем Федя собирайся и без этого не возвращайся.
А не то лишишься ты своей буйной головы.
И пошёл Федот домой, вниз опущенной главой.
Мысль в главе страшней другой, - будет мне когда покой?
Видно царь жену видал, раз такое мне сказал.
Со свету меня сживёт, а своё всегда возьмёт.
И жена уж не мила, когда жизнь к концу пришла.
А жена его встречает, в глаза смотрит, примечает.
Что отводит муж глаза и всё сразу поняла.
Расспросила про визит, улыбнувшись, говорит, -
Ложись Федя почивать, утром будем всё решать.
А сама не спит, гадает, думу мужеву решает.
В полночь вышла на крыльцо, уронила вниз кольцо.
К братьям верным обратилась, не слыхали ли вы что?
Те главами покачали, - мы такого не слыхали.
Отпустила их жена, а сама ночь не спала.
Утром вида не подала и к царю стрельца послала.
Что б казны в дорогу взять, путь далёкий мол шагать.
Покривился царь, но дал, путь счастливый пожелал.
Сам прильнул скорей к окну, - хоть глазами провожу.
А стрелец пошёл домой, попрощаться же с женой.
Та даёт ему клубок, заблудиться, чтоб не смог.
- За ним смело ты иди, но под ноги всё ж смотри.
А ещё вот мой рушник, утирайся только им.
Попрощались, и пошёл, за собой клубок увёл.
Месяц минул, день один, царь советнику, - иди!
Привези стрельца жену, я ждать больше не могу.
Едет советник в слободу, увезти, чтобы жену.
Говорит ей, - царь зовёт. – Та собралась и идёт.
Царь увидел, в глазах жар, - я тебя так долго ждал!
Хочешь, станешь ты царицей. Хоть сейчас могу жениться.
А жена ему в ответ, - а закона – то ведь нет,
Уводить жену от мужа. Он хоть стрелец, но я супруга.
Богом дадена ему, и измены не стерплю.
Царь взъярился, - добровольно, не пойдёшь, возьму невольно!
Усмехнулась тут жена, - не на ту напал, пока!
Ручкой этак помахала, оземь стукнулась, пропала.
Только горлица с окна, вдруг вспорхнула, - где она?
Царь глазами лишь похлопал, а девицу – то прохлопал.
А стрелец себе идёт, за клубком вперёд, вперёд.
Где река тот стелет мостик, а как ночь, шатёр для гостя.
Вот подходит ко дворцу. Там клубок припал к крыльцу.
И Федот за ним идёт. А навстречу три девицы, любознательный народ.
- Кто такой? Откуда путь? Расскажи нам что нибудь.
Тут стрелец наш улыбнулся, поклонился, расстегнулся.
Говорит девицам строго, - не положено с порога,
Гостя баснями кормить. Лучше щей ему налить.
А девицы засмущались, извинились, поскакали.
Стол накрыли, угощают, пива, кваса подливают.
Накормили, напоили, и перину постелили.
Вот наш выспался Федот и поутру там встаёт.
А ему воды несут, чтоб умытым был он тут.
И рушник есть расписной. Тот, - простите, у меня свой.
Достаёт рушник жены. А девицы, - скажи мы,
У тебя спросить хотели, где ты взял сё рукоделье?
А Федот, - жена дала, сама лично вышила.
А девицы, ох, да ах, - как же может быть вот так?
Мать старушку привели, та взглянула на рушник.
- Это дочь, грит вышивала, руку я её узнала.
Кому попадя она, не дала б его зазря.
Значит зять ты наш тогда, ну рассказывай, дела,
Иль безделье к нам прибило? Рассказал Федот про диво,
Царь что выдумал ему. Где искать, я не пойму?
За клубком шёл как слепец. – Что к нам пришёл ты, молодец! -
Успокоила старушка. Может, что найдём мы дружно.
Я у слуг своих спрошу, а потом тебе скажу.
Вышла бабка на крыльцо, из кармана вон перо.
Им взмахнула, закричала, птиц всех по миру созвала.
Им загадку задаёт. Мнётся птичий весь народ.
- Мы такого не слыхали, и такого не видали.
Отпустила бабка их и зовёт зверей усих.
Тот же задаёт вопрос, учиняет зоркий спрос.
Но и звери не видали, даже близко не слыхали.
Достаёт тогда кольцо и роняет на крыльцо.
Тот час молодцы явились, бабке в пояс поклонились.
- Что хозяйка нам велит? – А старушка говорит, -
Отнесите меня с зятем и над морем всем поставьте.
Где морская глубина и не видно совсем дня.
Только молвила словечко, а пропало уж крылечко.
Волны бьются под ногами, летят брызги к небу сами.
Вот старуха и кричит, собирает разных рыб.
Гадов всяких, ещё змей из океанов и морей.
Речек, родников, болот, кто вообще в воде живёт.
Свой вопрос им задаёт, но ответа не найдёт.
Вдруг лягушка к ней ползёт, ногу сломану волочёт.
- Я, - грит, - знаю это диво, - и дорога к ней не крива.
Показать то я смогу, но сама уж не дойду.
Ногу цапля поклевала, еле жива вот удрала.
Забирает тут старушка таку ценную лягушку,
Возвращаются домой. И лягушке, - ты не ной.
Зять те сам снесёт в пути, ты дорогу покажи.
Дальше двинулся Федот, теперь лягушка путь ведёт.
Долго ль, коротко, пришли, пешему дальше нет пути.
Перед ним течёт река, пламя бьётся в облака,
Жаром пышет от волны, ни как её не перейти.
Пасмурнел лицом Федот, цель близка, не хватит рот.
Что ж назад теперь вертаться и в бессилии признаться?
Вдруг лягушка говорит, - меня на землю опусти.
Лишь коснулась земли места, стала вдруг расти как тесто.
Будто кто – то надувает. Федот смотрит и не знает.
Ему делать что теперь? А лягушка, - верь, не верь,
Но на спину мне садись и покрепче там держись.
Федот на спину залез и вцепился во что есть.
Сидит думочки гоняет, - упаду, лишь дым растает.
А лягушка разогналась и как прыгнет, не осталось,
Ничего на берегу, лишь глубокий след в песку.
А как села, сократилась, в свой размер вновь воротилась.
От реки чуть отошли, стоят горы - велики.
Дверь дубова средь камней, в подземелье вход за ней.
- Вот теперь твоя работа, - лягушка молвит тут Федоту.
Как в пещеру ты войдёшь, спрячься крепко, всё поймёшь.
Федот двери открывает и в пещеру проникает.
В темноте нащупал шкаф и в него тихонько шасть.
Затаился и сидит, ожиданье торопит.
Но кругом лишь тишина и сверчок скрипит со дна.
Слышит, хлопнула вдруг дверь и кричит кто – то, - Матвей!
Напои нас, накорми, не жалей вина неси!
Свечи вспыхнули кругом, осветили стол, на нём,
Появилась вдруг посуда. Разные за нею блюда.
Кубки с винами стоят, ложки, вилки все лежат.
Гости дружно налетели, только кости захрустели.
Напились, наелись, встали. – Убери Матвей! – вскричали.
И покинули пещеру, словно были другой веры.
Ни спасибо, ни прощай. Поднеси, да убирай!
А Федот чуть ожидает и из шкафа вылезает.
И зовёт, - будь добр Матвей, накорми своих гостей.
Свечи вспыхнули опять, стол накрыт, чего же ждать?
Говорит тут вдруг Федот, - не привык кидать я в рот,
Один сидя за столом, веселей, когда вдвоём.
Ты присядь со мной Матвей и вина себе налей.
Только так он пожелал, как напротив, увидал,
Кубок кто – то поднимает и добра ему желает.
Ест Федот, а сам дивится, ни лица, ни рук. - Не снится?
Пропадает же еда, но не видно всё куда?
Пообедали, Федот, улыбнулся во весь рот.
- Ну, спасибо накормил, раньше вин таких не пил.
Сам Матвей готовишь всё, аль помощник есть ещё?
- Я в хозяйстве сам один и слуга и господин.
Голос сверху отвечает, - всё умею и всё знаю.
- А пойдёшь ко мне Матвей, говорю вот без затей?
Я не буду обижать и трудами утруждать.
- А чего же не пойти?
Ты хороший господин, вон за стол меня садил.
А поел, благодарил. Я тебя брат полюбил.
- Ну, тогда пошли со мной, отправляюсь я домой.
Федот вышел из пещеры, и лягушку отыскав,
С ней отправился вновь к речке. Та переправу организовав,
Вновь к старухе отвела. Та им рада, что дела,
Зятёк выполнил свои, и остались все, живы.
Матвей пир организовал, от души всех угощал.
Тёща так развеселилась, что плясать, чуть не пустилась.
Погуляв, Федот простился и до дому припустился.
День идёт, другой, сопит, ногу сбил, мозоль болит.
Вечер уж, со стоном сел, не осталось сил совсем.
Снял сапог, нога горит. – Эй, Матвей! – Федот кричит.
- Чем лечить мозоль не знаешь? А то с ней не пошагаешь.
Тут же склянка появилась, мазь целебна в ней светилась.
- Что ж ты мучаешься Федот? Враз снесу тебя я вот.
Куда хочешь, лишь скажи, точно место укажи.
- Отнеси тогда домой, повидаюсь я с женой.
Тут Федота подхватило, что – то тихо покрутило,
И он по небу полетел, словно за столом сидел.
Промелькнул лес под ногами, полетели над волнами.
Вдруг Матвей и говорит, - видишь, остров вон лежит.
Давай беседку там поставлю, отдохнёшь и полежишь.
Мимо поплывут купцы, ты их в гости пригласи.
Станут у тебя меня просить, за подарки уступи.
Опустился Федот на остров, там беседка уж стоит,
Золотая, расписная, на солнце крышею блестит.
Смотрит, мимо корабли, а на них сидят купцы.
От удивленья рты открыв. Федот в гости пригласил.
Стол накрыл слуга не видный, а купцам уже завидно.
На такое чудо – юдо. Припас возить не надо всюду.
И пристали, мол продай. Ну или вон поменяй.
А Федот лишь усмехнулся, - что вы можете мне дать?
Мой Матвей один всех стоит, тут и нечего гадать.
А купцы гнут всё ж своё, - наше посмотри добро.
Первый ларец достаёт, открывает, сад живёт.
Птицы с деревов поют, пчёлы, бабочки все тут.
А закрыл, и всё пропало, следа даже не осталось.
Второй, достаёт топор и кладёт его на пол.
Тот сам тюкать начинает, корабли в ряд запускает.
Те плывут, стреляют пушки, остров взяли уж на мушку.
И матросы стоят в ряд, капитаны ждут приказ.
Спрятал свой топор купец и сражению конец.
Рожок третий вынимает, в него дуть он начинает.
Перед ними на лугу, войска с ружьями бегут.
Скачут всадники, труба, завёт в атаку на врага.
Флаги взвились к небу сразу, командиры ждут приказа.
Лишь рожок купец убрал, войска спрятались в карман.
- Неее, - говорит Федот купцам, - я Матвея не отдам.
Ваши вещи для царя, я ж простой солдат, зазря,
Будут у меня лежать. Не с кем мне – то воевать.
- Ладно, - загорелись тут купцы, - мы меняем на все три.
- Если на три, то пойдёт, - соглашается Федот.
Купцы вещи оставляют, чудный остров покидают.
Прибывают на корабль, стол накрыть себе велят.
Расстарался тут Матвей, вина много, пей да пей.
Всю команду напоил, корабли вперёд пустил.
А Федот один сидит, в море чистое гладит.
- Где же там мой друг Матвей, возвращался бы скорей.
А Матвей уж тут как тут, можно дальше двигать в путь.
Подхватила Федю сила, лишь мелькает земля мимо.
А купцы как отрезвели, опохмелиться захотели.
Стали звать, кричать Матвея, да пустая та затея.
Поняли, что обманулись, поругались, да проснулись,
Покачали головами и поплыли дальше сами.
А Федот уж в своём царстве у столицы государства.
Выбрал место на брегу у царского дворца ввиду.
Матвей выстроил дворец, Федот первый взял ларец.
Открыл, сад кругом цветёт. Пусть любуется народ.
У окна присел, глядит, к нему горлица летит.
О пол бухнулась, - жена! Наконец – то ты пришла.
Обнял нежно, целовал, о походе рассказал.
От сестёр и мать старушки, все приветы передал.
В это время во дворце, царь проснулся, на крыльцо,
Он, потягиваясь, выходит, пред собой дворец находит.
Брови сдвинул, - кто посмел? – ногой топнул, не утерпел.
- Ко мне быстро наглеца, да покличьте палача!
Слуги шустро побежали, про стрельца всё разузнали.
И с докладом до царя. Узнаёт тот про стрельца.
В гневе гневном расходился, покраснел, как рассердился.
- Не прийти как он посмел, как с заданием поспел?
Приведите ка его, сам спрошу за всё с него!
Слуги ко стрельцу бегут, до царя его зовут.
Не придёшь, мол, добровольно, поведут тебя невольно.
А стрелец лишь посмеялся, во дворце своём остался.
Царь взбешён, - да как он смеет? Послать войско, пусть всё смелют.
Чисто место там оставить, а стрельца сюда доставить!
А стрелец достал топор, положил его на пол.
Тот натюкал кораблей, с пушками одна другой страшней.
Пушки стали грохотать по дворцу огонь пускать.
Вынимает тут Федот, в довершении рожок.
Дунул, войско побежало, солдат царских расшвыряло.
Царь сам выскочил, - вперёд! – на коня в атаку прёт.
Тут его ядром накрыло. Не осталось что и было.
А Федот войну свернул, на столицу мир вернул.
Стал народ вокруг сбираться, надо с троном разобраться.
И стрельца избрать решили, проголосовали, постановили.
Так и стал Федот царём, а жена опять при нём.
Помогает царством править, больше нечего добавить.
Стали жить, да поживать, своё царство укреплять.
Было дело, что соседи, про стрельца узнав, хотели,
Поживиться в счёт его, не получилось ничего.
Топор верный и рожок, прекратили войны в срок.
С той поры вкруг тишина, уважают все стрельца.
А гостей он принимает, их Матвей всех угощает.
И голодными ни кто, не ушёл от них ещё.
А увидит, кто царицу, забывает, зачем явился.
От её красоты, злые прячутся мечты.
