Наша маленькая частичка Вооруженных Сил Советской Армии находилась в Житомирской области. В богатых флорой и фауной смешанных лесах. Если бы не третья зона заражения, последствиями аварии на Чернобыльской АЭС, это место можно было назвать идеальным для проживания. В этих, местами, очень дремучих лесах, водились волки, лисы, кабаны, косули, зайцы, тетерева и фазаны. Леса густели высоченной малиной и бесчисленными грибами. Там я впервые в жизни увидел поляны с полгектара усеянные лисичками и пни заросшие опятами. С одного такого пня можно было без труда нарезать сразу два ведра грибов. Белых и красноголовиков (так мы называли подосиновики) тоже росло в изобилии. Офицеры из штаба нашей дивизии иногда приезжали в этот лес поохотиться. Машины оставляли у нас на «точке», иногда привлекали нас в загон дичи, а сами становились «на номера». С добычей были всегда. Мы помогали донести на палке сраженного пулей кабанчика или косулю. Господа офицеры свежевали добычу, готовили, тоже не без нашего участия, на нашей кухне, употребляли горячительные напитки, даже частенько угощали нас. Об этом, я, как-то рассказывал в теме «Как я чуть было не стал украинским шпионом». Сейчас речь пойдет не об этом. В предыдущей теме «Химзавод и молокозавод. Бесплатная армейская рабсила», я обещал рассказать о наших товарных взаимоотношениях с местным населением. У нас накапливались излишки продуктов питания, честно заработанных на молокозаводе и мы бегали через лес в деревню, для осуществления этого бартера.
Начнем с того, что лысый предатель Родины, с чертовой отметиной на башке, сократил нашу дивизию РВСН. Она попала под «мирные инициативы» и канула в лету. На основе инфраструктуры сформировали артиллерийский корпус. Дембелей срочно уволили в запас, «дедов» перевели в другие части по профилю, а нас, свежеиспеченных «черпаков» оставили служить там же. На лычках так и остались «вороны запутавшиеся в высоковольтных проводах» — связь. Арткорпусу, однако, связь тоже нужна. Мы так и продолжали выводить в эфир радиостанции средней и большой мощности, сдавать каналы и обслуживать аппаратуру уплотнения, когда по одному кабелю может идти до шести различных каналов связи одновременно.
Наши дембеля, отхлопав нас бляхами солдатского ремня по пятым точкам, приказали служить красиво и завещали тайные дубликаты ключей от всех ангаров и складов. К ним в придачу еще полагались дубликаты печатей для пластилиновой опломбировки дверей. Печати нам вручили особо торжественно. Теперь мы имели неограниченный доступ ко всем материальным благам вообще безнаказанно!
Из комсостава нам достался ветеран службы старший прапорщик Волков, потом прикрепили еще двоих-троих прапорщиков из гарнизона, для посуточного дежурства. А какое-то время мы оставались практически без надзора. Волков приезжал из дома на стареньком Москвиче-комби поздним утром (часов в 9-10). Пошумев немного для острастки, уходил или уезжал по своим делам, решая свои неведомые простым людям прапорские задачи, проверял замки и печати на дверях. Обедал и уезжал восвояси в свой родной Коростень. До следующего утра мы оставались предоставленными самим себе.
Первым вскрыли склад обмундирования. Там хранилось до ста комплектов новой и мало поношенной формы рядового состава. Бушлаты, кирзовые сапоги, портянки, ремни, а так же солдатские одеяла, подушки. Кровати, тумбочки, столы и табуретки находились в другом ангаре, сваленными хаотичной кучей. Через неделю, половина соседней деревни переоделась в добротные кирзачи и бушлаты. Серые солдатские шапки с кокардами венчали ансамбль. Транспортный коридор наладили посредством гужевых повозок самих местных. Они просто приезжали на телеге окольными путями, вставали под загрузку, оговоренных ценностей, а в ответ сгружали большие сумки с трехлитровыми банками этиловых суррогатов и продуктами питания.
Домашняя тушенка, яйца, сало, маринованные помидоры и огурцы, свежие овощи по сезону, сигареты и даже почтовые конверты. Деньги в этой схеме отсутствовали напрочь. Селяне их и сами давно не видели, все жили натуральным трудом и обменом.
Потом ход дошел до складов запчастей и емкостей ГСМ. Дело пошло лучше. На соседней точке, уже другой части и даже другого военного округа появились нужные знакомства, среди таких же солдат срочников. У нас появились денежные знаки. Жаль, что они были малоликвидны. Дурацкие украинские «купоны», дешевле той бумаги, на которой они были напечатаны. Но всё-таки…
Волков задумчиво созерцал тающие запасы, при закрытых замках и целых пластилиновых оттисках.
Так выглядят грусть с недоумением на одном лице одновременно. Мы с невинным видом отрицали любую причастность к этому феномену. Финалом терпения Волкова стало исчезновения нескольких десятков метров сетки-рабицы, которые он мысленно видел на своем приусадебном участке. Волков поехал в ближайшее село (к слову это Клочевое, мы называли его деревня Клочки) и был неприятно удивлен количеством военных пенсионеров бродивших по селу в свежем обмундировании. Где-то он углядел забор обтянутый той самой новенькой рабицей. Бедный старший прапорщик впал в депрессию и запой.
В рассказе «Скумбрия», собравшему рекордное количество читательских симпатий описано как Волков ступил на путь алкоголизма, при участии вашего покорного слуги и автора сего скромного произведения.
Он даже подозревал подкоп и обследовал все подступы к складам. Увы!
Караула, как такового у нас не было. С развалом части вывезли даже штык-ножи. Выйди на территорию волк или, хотя бы кабан, (не уверен, что волк — худшее бедствие), отбиваться пришлось бы только солдатским ремнем с бляхой. Оружие не самого массового поражения…
Волков выбил в гарнизоне несколько молодых прапорщиков с пистолетами, для посуточного дежурства на нашей «точке» и кражи на какое-то время прекратились. Чувствуете интригу? «На какое-то»! С этими разбитными бывшими дембелями, мы скоренько перешли на «ты» и быстро наладили еще более производительную транспортную артерию.
В один прекрасный день на точку приехали пару крытых ЗИЛ-130 и десятком молодых солдатиков. Всю мало-мальски ценную трихомудию погрузили в эти машины и старший прапорщик Волков наконец избавился от материальной ответственности в злополучных складах. Да и нам уже надоело изводить старика, тем более, что тырить было почти нечего. А тут дембель подоспел. Проводив нас по домам, отец-командир ушел на долгожданную пенсию раз и навсегда. Хотелось бы пожелать ему доброго здоровья, но боюсь, что уже поздно. 30 лет с небольшим минуло с той поры.
Всем добра и счастья! Берегите себя! Мойте руки! И подписывайтесь на мой канал.