Сегодня, в крещенский сочельник, исполнилось ровно 55 лет с того вечера, когда ушел мой крестный - мамин брат Дмитрий. Ему было всего 45 лет. Диабет. Не вышел из комы. И честно сказать, неопытная фельдшер скорой помощи помогла...уйти. Я помню этот грустный и очень напряженный вечер. Мне было 7 лет и все отлично помню...
Воспоминания из детства.
У меня был настоящий крестный. Тот человек, которого в православии называют крестным отцом. Потому что он действительно, выполнял эту роль. В обряде крещения обычно участвуют и крестная мать, и крестный отец. Для девочки – крестная мать – главная. В моем случае так не получилась. Моя крестная – тетя Катя - после крещения «забыла» о своих обязанностях крестной. И вообще забыла. С дочкой тети Кати – Таней (язык не поворачивается называть ее крестной) я училась в одном классе. Так что забыть меня было невозможно, тем более, что на роль крестной она напросилась сама. Но Бог ей судья. Мне уже самой без малого сто лет. Что уж об этом вспоминать? Но есть один нюанс. Говорят, все наши поступки во взрослой жизни обусловлены определенными обстоятельствами в детстве. Так вот. В жизни мне не раз приходилось крестить детей. И к этому событию я всегда относилась с повышенной ответственностью. И стараюсь не забывать своих крестников уже и в их взрослой жизни. Это не похвальба. Просто констатация фактов – почему к этой роли я отношусь очень серьезно. Оказывается, мне в детстве не хватало крестной. Ну да ладно!
Зато у меня был замечательный крестный! Только мой! Потому что это был мой родной дядя, очень больной – у него был сахарный диабет в тяжелой форме, от которого он и умер в 45 лет. И это был очень тяжелый момент и в моей жизни. И в жизни моей самой лучшей бабушки Насти, и в жизни моей мамы.
Крестный Митя был очень худой, ходил с палочкой, так как, будучи выпускником школы во время дурацкой игры в измерении силы (два парня сцепляют руки в замок сзади шеи друг у друга и пытаются перетянуть на свою сторону). Руки у партнера расцепились и крестный, тогда еще 17 или 18-летний паренек, со всего маху ударился затылком о стену, потерял сознание. Никому сразу не рассказал о своей травме. И только после того, как начались страшные головные боли и случаи потери координации движений, родители забеспокоились, начали водить и возить его по врачам. И выяснилось, что у него поврежден мозжечок. Это было накануне войны…. Конечно, крестного на фронт не взяли. Он был признан инвалидом. Но своей семье помогал как мог. Хотя это ему было тяжело. Несмотря на болезнь, крестный был очень образованным человеком. Учился и в школе, и в последующем в техникуме на отлично. Получил профессию агронома. Но работать так и не смог. Был в его жизни и момент женитьбы на некоей Алле. Господи! Только сейчас понимаю, какую нехорошую роль сыграли в жизни крестного женщины по имени Алла! Но об этом потом. В браке он побыл всего три дня, как рассказывает мама. Потом молодая жена сбежала, прихватив с собой все свадебные подарки.
Мне было всего семь с половиной лет, когда крестного не стало. Умирал он на моих глазах. И воспоминания о нем у меня очень скудные, но теплые. Я родилась, когда крестному было 38 лет. Семьи у него не было и не предвиделось. Детей тоже. И поэтому для него я была одной единственной, кому он отдавал всю свою заботу и внимание. Это для меня было так непривычно, и так приятно! Я уже тогда это понимала – в совсем нежном возрасте. Потому что в семье нас было трое детей. Жили очень трудно и бедно. Каждую конфету приходилось делить маме на троих. А у крестного «других» не существовало. Хотя и Люба, и Галя нередко ночевали у бабушки (крестный жил с матерью до конца жизни). Но как же ему было приятно купить кисть винограда (роскошь!) именно для Зои. Конфеты и пряники – для Зои. Он меня усаживал за стол – ставил маленький стульчик на большой, чтобы мне было удобно, мыл фрукты, и ставил тарелку передо мной. Фрукты или другие сладости в тарелке! Только мои! Это было удивительно и непривычно, потому что обычно сладости и фрукты мы таскали с собой на улицу, нередко перемазавшись. А здесь нет! Еще и передничек на груди! Помню!
Помню, как мы ходили с ним собирать яблоки с единственной яблони на огороде. Яблоки были почему-то горькие, невкусные. Крестный не давал их мне есть свежими, знал, наверное, что они «несъедобные». Он приносил их бабушке и просил испечь для меня с сахаром. Ему-то было нельзя. Вот это был настоящий деликатес! До сих пор люблю печеные яблоки.
Крестный болел, но как мог, помогал по хозяйству. Например, поливать овощи – помидоры и огурцы, которые росли на грядках во дворе. В дом была подведена вода и крестный каждый вечер поливал из шланга. Бабушка очень любила цветы. И всегда вдоль дорожки она сажала душистые оранжевые гвоздики и цветы, которые она называла бабочками. Теперь эти цветы всегда напоминают нам о бабушке, как привет из детства, согретого бабушкиным теплом.
А еще помню частые разговоры о пропавшем без вести на войне брате Грише, фотография которого висела на стене в зале. Крестный писал письма в министерства и ведомства, в редакции центральных газет и архивы. Я родилась через 15 лет после войны. Но в семье еще была надежда на то, что Гриша вернется. Его очень сильно ждали и мать, и брат с сестрой. И все мы, кто слышал разговоры о нем, хотя и ни разу не видел – то есть послевоенное поколение.
У крестного в бабушкином доме была отдельная комнатка – настолько узкая, что в ней умещалась узкая железная односпальная кровать и маленький столик у окна. За кроватью стоял деревянный шкаф, сделанный руками дедушки Васи. А напротив – маленький деревянный сундучок. Крестный несколько раз в день делал себе уколы в ногу. Кипятил шприцы в металлической коробочке, разводил инсулин…Ел маленькими порциями 6 раз в день. Выписывал много газет. Особенно мне запомнилась «Советская Россия» - любимая газета крестного. Насколько я понимаю, она тогда только-только начинала издаваться. Правда, из-за болезни крестный нередко был раздражительным. Его любимое ругательное выражение, которым он выражал свое недовольство – «Разгаду его жизнь!». Больше ни от кого такого не выражения я не слышала. Однажды попала под раздачу и я. В детстве у меня был плохой аппетит. Малокровие. Вечная слабость и мушки в глазах, которые я , впрочем, считала нормой. Бабушке приходилось прикладывать много усилий, чтобы накормить меня. Помню, как она уговаривала меня есть борщ: «Зоя, да какого борща я скусного наварила. Такой сладкий!». Но вредная Зоя умничала : «Ба! Я не хочу есть сладкий борщ! Борщ сладким не бывает!». Великое терпение у бабушки! Она ни разу не повысила на меня голос! Но крестный для устрашения вешал на стене свой ремень и стращал им в случае отказа от пищи. Тогда все очень переживали, что я могу умереть от истощения. Один раз нервы у него сдали, он схватил ремень и перетянул меня по спине через весь стол. О-О-О! Какая же была боль и обида! До сих пор помню! Я ревела в голос. Басом! Бабушка металась между мной и крестным. На крестного ругалась, меня утешала. Крестный сам растерялся от своей несдержанности, выскочил из дома со своим неизменным «Разгаду его жизнь!». И больше никогда в жизни не обидел меня ни словом, ни делом… Помню, как гладил меня по голове и говорил «Умница!». У меня волосы были зачесаны вверх и заплетены в косу. Он гладил снизу вверх по голове. А у Любы были волосы короткие с челкой – и он гладил ее по голове сверху вниз и говорил «Молодец»!
- Крестный! А почему я – умница, а Люба – молодец?
Наверное, я поставила его этим вопросом в тупик. Но крестный не растерялся.
- Когда я глажу тебя по голове снизу вверх, это значит, умница. А когда – наоборот – молодец!
Не поверите! Я до сих пор так и отличаю эти два близкие по смыслу понятия.
Крестный получал пенсию по инвалидности. Это были очень небольшие деньги. Но, как мне кажется, именно он помог моим родителям собрать меня в школу. Я хорошо помню, как в магазине культтоваров мы вместе с мамой покупали мне портфель красного цвета. Были еще желтые. Но мы выбрали красный. Правда, радость покупки подпортила дальняя родственница теть Оля , прокомментировав: «Каждый дурак красненькому рад!». Это меня озадачило: почему так? И потом я стеснялась своего красного портфеля.
А потом начались будни первоклассника. Родители работали. Поэтому было решено, что после уроков в нашей Лесной школе, я иду к бабушке, где мы с крестным учим уроки. Бабушка была неграмотной. Но читать я научилась еще в пять лет. А в шесть была записана в детскую библиотеку, где регулярно брала книги. Но писать – это вам не читать! Эти крючочки- палочки не получались такими ровными и красивыми (с нажимом), как в образце в прописи! Сначала мы писали карандашом. Потом ручкой –перьевой. Макали перо в чернильницу-непроливашку (неправда! Она иногда проливалась в самый неподходящий момент). Карякали пером крючочки и палочки. Потом промокали чернила промокашкой. Все не так просто! Я так предполагаю, что мои первые усилия в письме не вызывали восторга ни у учительницы, ни у крестного, ни у мамы. Помню, что иногда уроки приходилось делать вечером дома. И у мамы на меня терпения не хватало. Она стучала по столу, потом по лбу моему пальцем, что-то пытаясь втемяшить в мою бедную голову. Голова-то понимала, а пальцы никак не могли научиться красиво писать. Я училась хорошо всегда, но эти первые уроки правописания заполнила навсегда. Крестный тоже не всегда выдерживал. Иногда срывался… Я проявила характер. Это в первом классе! И заявила маме, что с крестным делать уроки больше не буду! Лучше отдайте меня в продленку! В продленку меня отдали. Но там, к моему ужасу, давали обязательный стакан горячего кипяченого молока, которое я терпеть не могла! И через три дня я вновь вернулась к крестному. И он уже больше не кричал на меня за мою неумелость. Наверное, боялся, что я вновь сбегу в продленку.
Я хорошо помню солнечный снежный январский день 17 января 1968 года. Я пришла со школы. Сделала уроки. Потом подошла к крестному с просьбой подклеить мою «Родную речь». Крестный пообещал мне помочь, но чуть позже, после того как прочитает свою любимую «Советскую Россию». Он читал газету, а меня пригласила Валя Едрышова – на два года старше меня, моя двоюродная племянница (царство ей небесное!) пойти к ее деду Паше, моему родному дяде (старшему сыну бабушки Насти) смотреть телевизор, который они недавно купили. Мы рассаживались вокруг телевизора – кто на стуле, кто на диване, мы, дети, на полу. И смотрели фильм. Мне кажется это был фильм «Операция Ы или приключения Шурика». Дядя Паша жил во второй половине бабушкиного дома. Потом в стену постучали. Стучала бабушка. Дядя Артем пошел узнать, что случилось. Быстро вернулся, сказал дядь Паше – своему тестю, что Дмитрию плохо. Он – в коме.
Стало тревожно. Взрослые пошли к бабушке. Мы, дети, еще оставались досматривать фильм. Потом, часов в десять вечера, и я пошла домой – к бабушке. Крестный лежал на своей кровати без памяти (как тогда говорили), то есть без сознания. Бабушка чайной ложечкой заливала ему в рот расколоченный в стакане сахар. Оказывается, такие приступы у него были не раз, и бабушка знала, что нужно делать в таких случаях. Я тихонько сидела на деревянном сундучке и наблюдала за происходящим. Было понятно, что взрослые очень напряжены и взволнованы. Крестный в сознание не приходил, и дядя Артем побежал куда-то вызвать скорую помощь. Телефонов-то тогда не было у простого люда. Скорая приехала. Правда, об этом я знаю уже со слов бабушки и мамы. Некая молодая медсестра Аллочка (вот еще одна Алла в жизни крестного, которая стала причиной его смерти!). Она самонадеянно сделала ему укол инсулина, хотя бабушка просила ее не делать этого, так как перед приступом крестный успел сделать укол инсулина себе сам. Медсестра высказалась по поводу того, что она лучше знает, что делать… Крестный пришел в себя. Увидел медиков, спросил, какой укол ему сделали. И тут же резко и строго попросил сделать успокоительный укол от сердца матери, при этом заметив: «Вы убили меня. Теперь спасите мать».
Медсестра поняла, что совершила непоправимую ошибку. Было принято решение госпитализировать крестного. Его увезли на скорой. Но по дороге ему, видимо, стало совсем плохо, он вновь потерял сознание, впал в кому, которую приняли за смерть и больного сразу отправили в морг, еще живого. Почему родственники были так уверены в этом? Потому что знали привычку крестного отплевываться. Так вот, видимо, уже в морге он отплевывался, и слюна замерзла на верхней губе. Замерзал в морге на сильнейшем крещенском морозе в ночь на 18 января. Но об этом я узнаю потом.
Рано утром 18 января я проснулась в постели рядом с бабушкой. Она еще не встала с постели, но сидела – не спала. Я спросила у нее про крестного. Она ответила, что крестного забрали на машине скорой помощи. И заплакала – горько, в голос. Мне стало не по себе. Я накинула на себя какую-то одежонку и побежала к Едрышовым, которые жили во времянке во дворе дядь Паши. Валя и Сергей еще спали. Я нырнула к Вале под одеяло. Вдруг в двери постучали. Пришла Наташа – квартирантка дядь Паши (Наталья Белогурова – по мужу). Она училась в педучилище и жила на квартире у дядь Паши. Теть Люба Едрышова (моя двоюродная сестра – но в силу разницы в возрасте мы ее называли тетей) о чем –то переговорила с Наташей. Та тихонько рассказала, что приехала машина скорой помощи и сказали, что крестный умер ночью. Что его не довезли до больницы. Теть Люба, не долго думая, собрала нас с Валей в дорогу. Был сильный мороз, а я пришла к ним полуодетая. Поэтому меня снарядили в Сережкин пиджак, на голову натянули Серегину шапку и отправили к маме на работу, чтобы сообщить о случившемся. Она только-только устроилась на работу в лесхоз. Я лишь один раз была в конторе у мамы. И не очень помнила, где это находится. В общем, мы с Валькой отправились бегом. Завернули сначала на улицу 25 лет Октября (нынче - Покровская), добежали до здания военкомата, поняли, что не туда. Вернулись и уже сразу направились на улицу 1 мая, где была контора лесхоза. Помню залетели в контору. Я вся запуганная, замерзшая, в жутком виде – в мальчишечьей одежде – в сильный мороз – в пиджаке! Чтобы не привлекать к себе внимания, пытаюсь протиснуться между стеной и стулом, на котором сидит какой-то мужчина. Он сам в шоке от моих действий…Потом я узнаю, что он умер буквально дня через два после этого и похоронен рядом с крестным. Это был Кучеров. Протискиваюсь к мамину столу, и сразу выдаю всю информацию «Крестный умер». Я ведь сама ребенок, сама в шоке от происходящего, чего от меня можно было еще ждать? Мама – в крик. Коллеги по работе суетятся, пытаются успокоить…
К бабушке мы пришли, когда она, плача и причитая, искала в гардеробе красную материю, чтобы оббить гроб. Ей уже сообщили…
Потом все было как во сне. Люди, плач, причитания, перешептывания. Вот уже в зале на давке стоит гроб с телом крестного. Я в ужасе – крестный так и не подклеил мою «Родную речь»… Жутко от бабушкиных причитаний и общего плача. Бабушка как-то странно причитает «Чадо мое, чадо!» Что это такое? Кто такой это чадо?
19 января, в праздник Крещения, стоял сильный мороз. В доме не топили. Я боялась подходить к гробу. Какая-та бабуля решила меня все таки подвести и буквально насильно заставила потрогать руками ноги покойника, а потом подойти и посмотреть в печь. У меня до сих пор мурашки бегут от осознания того, какие холодные и неподвижные ноги у крестного! Этот ритуал, по мнению той незнакомой бабки, сделан был для того, чтобы я не боялась покойного. После этого я боялась мертвого крестного просто жутко. Он снился мне во сне. Я убегала. Он пытался меня поймать, тянул за руку за собой. В общем, жуть…
Потом гроб с телом вынесли, поставили на машину. Я жутко замерзла. Какие-то бабки не нашли шерстяных носков и надели мне на ноги варежки и сунули в валенки. Бабушка Фрося вела меня за руку, идя за гробом. Потом уже недалеко перед кладбищем, она предложила мне идти быстрей, чтобы посмотреть, какой глубины выкопали могилу. Мы почти побежали… смотреть на могилу. Одним словом, я думаю, всех этих испытаний для впечатлительной семилетней девочки было предостаточно. Тем более, что в сердце застыл ледяной ком горя – крестный умер! Но как его растопить – я не знала. Я просто молча страдала.
Это было в январе 1968 года. После смерти сына бабушка оплакивала его день и ночь. В доме поселилась невыносимая тоска. Моя бедная бабушка родила 9 детей. Пятеро умерли в младенчестве и подростковом возрасте. Оставалось четверо – Павел, Дмитрий, Григорий и Мария. Григорий не вернулся с фронта. Дмитрий умер. Сколько горя вынесла за свою жизнь моя любимая бабушка Настя. И при этом осталась добрейшей души человеком, светлым, отзывчивым, готовым на помощь в любую минуту. Она пережила сына на два с половиной года….Смерть крестного окончательно подорвало ее и так слабое здоровье. Ее похоронили рядом с крестным, хотя было место рядом с моим дедушкой Васей – ее мужем.
Добрые светлые люди из моего уже такого далекого детства. Любимые люди….
Дню памяти (18 января) моего крестного - Дмитрия Васильевича Горяйнова посвящается ...