Военкоматы опустели, денежные выплаты перестали работать. На фронт бегут из кредитной кабалы, тюрьмы и нищеты? Остальные пошли бы, но опасаются? Чего именно, пытается разобраться Новороссия.
Школа в пригороде Ростова-на-Дону – главного перевалочного пункта прифронтового Юга России. В одном из пятых классов порядка трёх десятков ребят. Когда преподаватель попросила поднять руки, у кого родные или близкие на СВО, руки подняли только трое. При этом у двоих из них папы числились в пропавших без вести.
А тем временем на центральных каналах не видно сюжетов о пунктах приёма на контракт, где стоят очереди, стремящихся на фронт. В эфире кадры работы отважных дроноводов и артиллеристов. И вывод напрашивается сам – люди идут не в таком количестве, как это было год назад. И вот любопытно, почему так происходит с учётом тех солидных выплат и социальных привилегий, которые получают контрактники? Этот вопрос задают себе даже чиновники.
Выплаты, которые получает заключивший контракт с Минобороны, более чем весомы. Если сравнивать с зарплатами обычных русских (реальными, а не теми, что показывает Росстат), то больше начинает подходить слово "огромные". Да и жалование, которое полагается контрактникам, по размеру сравнимо с топовыми рабочими местами в столице,
– отметил депутат Госдумы Михаил Делягин.
"Кап–кап" воронки
Не стыковку заметил основатель школы операторов FPV–дронов "Соколы Хоруса", блогер Александр Картавых. Задавшись вопросом, что лично смущает в перспективе уйти воевать на контракте за несколько миллионов, он предложил ответить своим подписчикам.
Проанализировав тысячи ответов с помощью нейросети, Картавых сделал срез мнений 100-тысячной аудитории и выяснил, что больше всего потенциальных новобранцев испытывает недоверие к "работодателю" и условиям контракта, то есть отсутствие фиксированных сроков, риск принудительного продления "до окончания СВО", проблемы с ротацией и отпусками. И банальный страх, что тправят в "штурмы".
Далее по списку идут:
– неподготовленность и условия службы (формальное обучение, дефицит снабжения, слабая эвакуация раненых и "мясные штурмы";
– неясные цели, то есть ощущение "полудоговорённости";
– материальные мотивы, которые не сопоставимы с мотивацией к риску;
– семейные обязательства и безопасность тыла, то есть, как интерпретирует Картавых, пока нет уверенности в защите семьи – "идти в посадки" не готовы;
– критика элит или социальная несправедливость, асто звучит вопрос: "Почему не дети элиты?"
Картавых отмечает, что ядро барьера – это не "жадность гражданских", а слабая репутация "работодателя": ощущение, что "обманут – отправят в штурм – не отпустят".
Пока это не исправлено, рост выплат даст лишь "кап–кап" воронки,
– отметил Картавых.
Помимо этого, людей интересуют фиксированные сроки контрактов и отпусков, лечение и обучение до реальной боеспособности.
Многих пугает, что бойцам приходится сбрасываться самим на РЭБы, беспилотники, технику. Анализ, по словам Картавых, показал также, что обществу нужен осязаемый образ Победы, а тем, кто собирается на фронт, хочется ещё быть уверенными в благополучии своих семей, если что с ними случится.
На исследование обратили внимание в Госдуме. В итоге на стол министру обороны России отправился доклад на основе анализа нейросети.
Как отметил, депутат Михаил Делягин, инициировавший запрос на имя Андрея Белоусова, срез народного мнения показал следующее:
Серьёзную роль в укоренении недоверия играет отсутствие чётко обозначенных условий победы и примеры явной откровенной несправедливости (ключевое слово "Пузик"). Выводы, которые вытекают из опроса, весьма тревожные... Прошу Андрея Рэмовича Белоусова принять срочные меры для выправления выявленных недостатков.
Для исправления хватит одного
Во всем этом аналитическом разнообразии не хватает ещё одной позиции – усталость. Мобилизованные воюют больше трёх лет. Волонтёры твердят, что сборы на помощь сократились. И, вероятнее всего, для исправления ситуации вполне хватит одного – конкретного очертания будущей Победы.
Впрочем, говорить о том, что желающих встать на защиту Донбасса э убавилось можно, вероятно, применительно к отдельным регионам. В целом же по официальным данным на октябрь прошлого года, в войсковые части прибыли 28 тыс. добровольцев и 336 тыс. военных. В Совбезе России ситуация с набором на контракт выглядит удовлетворительно.
Каждая, естественно, область, каждый субъект федерации, каждый пункт отбора вносит здесь свою лепту. Так что работу эту невозможно переоценить,
– зампред Совбеза Дмитрий Медведев.
Хотя стоит отметить, что по сравнению с 2024 годом (на службу по контракту поступило более 427 тыс. человек), цифры все же уменьшились.
Автор: Олег Беликов