Любое произведение живет двумя составляющими: тем, что сделал автор или авторы, и тем, что увидел и внес в него человек воспринимающий, не потребитель – человек. Вот так я, например, смотрю фильмы, порою, вижу в них сильно больше, чем мои друзья и знакомые. Возможно, даже больше или меньше, но совсем не то, что вкладывали создатели. Я стараюсь наполнить смыслом всё, что вижу. Однажды я посмотрел фильм «Наши матери, наши отцы», немецкий, про войну. Давненько смотрел, один раз, мелкие детали стёрлись, а это и хорошо, в памяти осталась только суть того, что я туда вложил.
Образ в лицах
Перед взором моим символический образ Германии – это пятеро друзей, двое из которых братья. Характерно, что начинается все не с каких-то европейских междусобойчиков, а с преддверия настоящей войны, ставшей моментом истины и сломом эпох. Все они вместе и есть Германия, которая достаточно молода, если кто автоматом не держит в уме, что в то время еще века не было единому государству, а чтобы народ сложился из всех этих народностей, говорящих на немецком, еще нужны были эпохальные события.
У нас есть старший брат Вильгельм, я его воспринимаю как образ прусской аристократии, офицерства, которые были опорой создания Германии в девятнадцатом веке, когда Бисмарк. Младший брат Фридхельм – Германия Шиллера и Гёте. Дамы олицетворяют Германию мать-сестру (Шарлотта), для которой все немцы родные и слепо любимые, и Германию невесту-жену (Гретта), которая про любовь земную и женственность. Она в будущем тоже мать. И пятый, все остальные, которые не чистые немцы.
С кого бы начать?
Пруссак живучий
Германия была штыком сколота в единую страну сравнительно недавно, а во время действия фильма так и вовсе вчера. Выскочка Гитлер вроде как из Баварии победу свою высосал. Но в Баварии и советская республика была, не только наци, что говорит об одном: очень некомфортно чувствовали себя баварцы в единой Германии. Но речь о Пруссии, северных задворках на самом отшибе германского ареала, дальше только всякие болотные и лесные дикари да славянские варвары. Пруссаки стали костяком империи Бисмарка, собранной войной страны. Вильгельм.
Ну, хорошо начинает. Конечно, он против всего нацистского, против хохлов бандеровских, против всего плохого. Его, конечно, делают жертвой нацистского безумия, ровно по образцу мемуаров всех этих прусских генералов, которые были «хорошие», но выполняли приказы. Но в фильме он еще и в штрафном подразделении. Кстати, эй, в этих батальонах не было срока давности и происходил настоящий дец. У нас, если так сравнивать, просто штурмовые подразделения были, набранные из отморозков, с очень ограниченным сроком пребывания. Э, не будем, не про это сейчас.
Всё это детали сюжета. Он, пруссак – выжил. Битый, калеченный, но эта ипостась Германии выжила.
Романтики и штюрмеры
Идеалисты обычно становятся самыми жестокими палачами, за идеалы не жалко никого. За смерть идеалов пощады вообще никому. Не нашлось силы и принципов отказаться, встать против, только лишь стихи читал, книги, мечтал, парил, но в армию попал. Да, самоубийственные порывы, почти как «вызываю огонь на себя», проявлял. И впитал войну в себя по полной.
Это не про СС, не про отморозков и скотов. Это образ той самой Германии штюрмеров и романтиков. Они сгорели в пламени этой войны. Германия Гёте подчинилась со всей страстью души, Гитлер её взял жестоко и прозаично. Все рифмы осыпались, вместо строфы осталась обойма в карабине. Умерла та Германия. Понимая, кем она стала, и чего стоит вся её романтика – выбежала под пулю. Умерла.
Германии Шиллера и Гёте с той поры больше нет.
Остальные и Германия сегодня
Германия «радость и будущая мать» забеременела от гестаповца и была расстреляна. А вот про Германию мать-сестра можно на пару слов больше. По фильму её изнасиловали советские солдаты. На эти обвинения у меня один ответ: «Да, и не 2 млн, а всех, включая собак и кошек, а заодно американские патрули, случайно заехавшие». Пёс с ним, пусть будет символ того, что Германия мать подверглась насилию войны, образом войны пусть будет солдат. Но допускаю исключительно в плане символизма, который, впрочем, умер в той войне. Шиллер пошел в армию, стал военным преступником и был убит.
И надо помнить про то, как в извращенной форме не обращая внимания на половые признаки Германию во всех ипостасях насилуют больше 70 лет американские оккупанты. В этом фильме этого, конечно, нет.
И пятый персонаж. Образ всех, кто не подпадает под основные архетипы. Заодно способ напомнить полякам, кто они такие. Тоже выжил. Практически турок или сириец, если на нынешние времена натянуть. Забавно, но он не коммунист, как будто в Германии их не было никогда, и Тельмана не было. Но в ФРГ, видимо, такая память, наполовинку.
По итогу. Ну вот и видим собирательный образ немца: искалеченный пруссак (с окраины, которая даже не в Германии теперь), плюс германец, который не немец, плюс изнасилованная войной страна. Прагматичный скучный человек, инвалид по сути. Айнштюрдцент Нойбаутен и Рамштайн. За скобками осталось непрерывное насилие оккупантов вплоть по наши дни.
Но вот чего они там в ФРГ не увидели, так это другую Германию, родившуюся в пламени войны. Немцы ГДР, ости, это новые немцы, другие, вот они могут быть будущим Германии. У них был длительный период (до разрушения стены) без оккупационных изнасилований. А те, из пыльного кафе 45-го года, они нежизнеспособны.
Такой субъективный взгляд.
