- Господи, Боже мой, сил моих больше нету! Помоги мне! Как же я устала...
Руки нещадно ныли под грузом тяжелых пакетов. Ещё и лифт этот... Лена поднималась на пятый этаж пешком. Там, на больничной койке, в кардиологии её ждала свекровь. Она была уверена, что ждала... И она подскакивала с утра, ни свет ни заря и приготовив чего повкуснее, неслась через весь город к ней, к Надежде Петровне...
- В палату-то, небось опять не пустят, а старушке ходить тяжело... Придётся снова медсестре в карман совать... А чего тут поделаешь, хоть и денег с гулькин нос уже, до получки б дожить,- Лена усмехнулась своим совсем не весёлым мыслям,- удивительное дело! Веть не мать она ей даже...
Она вспомнила день, когда они с Сашкой предстали перед родителями, довольные, счастливые, с объявлением, что решили пожениться... Мама тогда недовольно скривилась, на лице было просто написано всё, что она об этом думала. Нашла, мол, голытьбу... Можно бы и получше партию выбрать... Ничего... Смирилась... И давно радостно откликается на Сашкино «мама»...
А вот Надежда Петровна, та наоборот, расплылась в довольной улыбке, и распахнув навстречу натруженные руки, обняла, прижала к себе...
- Ты, теперь дочка мине... Как и родные мои детки, поняла?
А Ленка в ступор будто встала... Не смогла мамой назвать... Думалось, ну какая мама она мне, чужая тётка ведь... Как тогда уперлась лбом, как твердолобый баран, так с места и не сдвинулась. Так и пошло, всё только по имени отчеству, или вообще никак... А ведь было то за что благодарить её, свекруху то... Родная мама не больно бросалась на помощь. Ни с внуками, ни их жизнью не больно то интересуется... Такая уж она... Что тут поделаешь... А Надежда Петровна...
Лена остановилась, чтобы отдышаться между пролётами лестницы. Мысли вернули её в молодость...
Вот она лежит в больнице на «сохранении» с первенцем, с Лёшкой... Тяжело она им тогда ходила... Выглядывает в окно. А она, свекровь-то, несётся прямо под дождём, смешная, сумками машет, увидела её, улыбается, кричит: « Выходи, дочка!» Суёт горячий ещё, свежесваренный супчик из домашней курочки, поешь, мол, «унучку силы надоть, чтоба растить»... А мамка так и не пришла...
А уж когда родился... Радости сколько было... И жалела и помогала сколько могла... И всё с улыбкой. А глаза у неё синие-синие, лучистые... А ведь пережила сколько... В сорок втором, под Сталинградом потеряла всю семью. Вспоминала, что мамино лицо помнит, как сейчас, хотя и маленькая была... Всю свою жизнь помнила она тот страшный грохот и в клубах пыли мамино лицо и красную лужу рядом... Росла по детским домам, родные так и не нашлись... Всю жизнь в трудах, да заботах. Никогда не жаловалась... А когда деда её парализовало, нянчилась с ним, как с младенцем, ни разу не упрекнула, не сказала слова худого... А ведь всякое было... И попивал свёкр и по пьяни руку поднимал на неё, и зарплату до дома не доносил по молодости... Не каждый так-то сможет... Ушёл он рано, в шестьдесят лет. А она, пережив его на двадцать с лишком лет, ничего, держалась до последнего времени молодцом. И несмотря на почтенные годы сохранила легкую походку, в свои восемьдесят читает без очков. А какие пироги печёт для взрослых уже внуков...
А тут вдруг все в одно мгновение рухнуло. С утра за молочком сбегала к соседке, бельишко во дворе развесила, собралась пол подтереть, да вдруг, неожиданно перехватило дыхание, а под левую лопатку будто ножом резанули, невыносимая боль кипятком разлилась по всей грудной клетке, перед глазами замелькали тысячи искр и она, хватаясь за чисто выбеленную стенку, свалилась прямо на пол. Там ее Лена и обнаружила. Вызвала быстро скорую, и с тяжестью на сердце стала ждать. Боялась, что не успеют, но нет, и успели, и до больницы довезли... Теперь вот уж и из реанимации в палату перевели...
Лена вздохнула : «Попробую медичкам хоть сотку сунуть, может все же минут на пять хоть пустят». Хотелось её увидеть, и чтобы она увидела её, поняла, что не брошена, что за неё волнуются и хотят, чтобы поправилась поскорей.
У входа в отделение сидела дежурная медсестра.
- Здравствуйте.
Та кивнула в ответ: « Кого Вам?»
- Морозову...
Она сразу как-то отпрянула и, опустив глаза произнесла: « Так Вы не знаете? Померла же она, утром ещё»...
- Как...,- слёзы брызнули из глаз женщины,– не может быть, перевели же, лучше же...
- Примите соболезнования...
Лена не чуя под собой ног, осела на лавку.
- Может воды, иль корвалольчика?
- Как же так то...
- Держитесь... Да, тут такое дело… Вам же теперь похороны надо,– она замялась и набрав воздуха, продолжила,– у нас при больнице агент есть хороший,может заняться всем. Вам же, наверное сейчас не до этого... Вам же сейчас другие похоронные агентства звонить будут, только имейте в виду, у них услуги дороже, а по качеству хуже, а у нас мужчина деликатный, опытный, сделает все как надо, да и по цене… Там и аксессуары качественные, и катафалк...
Лена смотрела на тётку и ничего не понимала. Боль разлилась по груди, не давая дышать...
- Как же так, ведь она же... Ведь я же... Она мне же как мама была... А я... Я её так мамой и не назвала ни разу... И она разревелась в голос...
Не успела она доехать до дома, как раздался звонок. Звонил расхваленный в больнице похоронный агент.
- Вам надо подъехать подобрать необходимые вещи...
- Да какие вещи, у неё узелок давным давно приготовлен.
- Тогда подвезите в морг...
- Хорошо.
В морге, навстречу ей с мужем вышел работник. Хмуро спросил : « Кому?»
- Морозовой.
- Имя, отчество.
- Надежде Петровне...
Тот сверился с записями и удивлённо поднял на них глаза: « Такой нет»...
- Как это?
- Сегодня поступила Морозова Галина Васильевна... А вашей нет...
- Господи... Неужели перепутали?...
Взлетели на пятый этаж, будто на крыльях неслись. На посту сидела уже другая медичка.
Запыхавшимся голосом Саша выкрикнул: « Мы это... К Морозовой Надежде Петровне»...
Медсестра подняла на нее пустые глаза и бесстрастно произнесла: "Ожидайте, сейчас позову».
Через минуту, медленным шагом, пошатываясь, им навстречу вышла она... Живая... Не совсем здоровая, но живая и как всегда, улыбающаяся!
Сашка и Лена переглянулись. С души упал тяжёлый, давящий груз.
- Слава Богу! Живая!
Лена бросилась навстречу свекрови, обняла её хрупкие старческие плечи. Гладила её, целовала в макушку, прикрытую белым ситцевым платочком... А потом впервые выговорила то, что не могла произнести вслух всю жизнь: «Как же я рада тебя видеть, МАМА»...
- Дык и я радыя, дочечка...
Всем добра и понимания! Обнимаю вас, дорогие мои подписчики и читатели!!!