(Станица Краснокутская, Боковский район, Ростовская область)
Краснокутская станица, кажется, самая молодая из всех станиц Донской области. Она существует лишь 10 лет. Проект нарезки юрта для неё и населения был составлен областным правлением в 1886 году и 31 июля того же года он был утверждён военным советом; фактически же станица стала населяться только с 1888 года. В настоящее время население этой станицы так стеснено в экономическом отношении и так страдает от материальных нужд, как ни в одной, кажется, из всех донских станиц, старых и новых. Здешние граждане сошлись сюда из разных малоземельных станиц Донецкого, Усть-Медведицкого и Хопёрского округов, но, года через два-три по составлении станичного общества большинство из них очутилось в таком положении относительно паевого земельного владения в юрте, что им ничего не оставалось делать, как ехать назад в свои прежние станицы. Многие, запасшись приёмным (на обратное возвращение) в прежних своих станицах общественным приговором, просили увольнения от общества, и ушли, бросив на новых местах свои дворы и постройки.
Станичное общество не стеснялось увольнением нежелающих оставаться гражданами станицы, надеясь, с их уходом, иметь больший простор в земельных угодьях. Но когда областное правление, разрешая обратные в прежние места жительства переселения, стало отбирать у общества в своё распоряжение (для отдачи в аренду, в получение войскового дохода) земельные паи уходящих, то станичники спохватились, поняв, что, с уменьшением числа паевых, им, остающимся для малолюдства, будет не легче, а тяжелей, чем прежде, отбывание станичных повинностей и содержание станичной администрации. Тут только они взялись за ум (это было два года тому назад) и составили приговор не выпускать более никого из станицы, несмотря ни на какие обстоятельства. И теперь они, действительно, не увольняют никого, хотя некоторых и следовало бы уволить в прежние их станицы, так как у них существуют на это уважительные причины: одни оставили там близких родственников, которые поумирали, вследствие чего имущество приходит в разорение; другие имеют там сады и рощи. Таких, чающих освобождения от краснокутского приволья и изображающих разные способы к достижению цели, ныне в станице довольно много. Они обращаются ко всем приезжающим чиновникам и ко всякому, как говорится, встречному за советом, как бы устроить своё ″бегство″, притом мотивируют своё желание тем, что в своих прежних станицах, расположенных по Дону и Хопру, они имели на пай хоть и по 6-7 десятин земли, но жили, сравнительно с теперешним, сносно, так как у них были общественные леса, рыбные ловли в реках и озёрах, луговые земельные угодья; здесь же, в краснокутском юрте, лесов, лугов и рыбной ловли и в помине нет, земля большей частью неудобная (юрт нарезан из войсковых земель в таком месте, где лучшие земельные угодья разобраны под помещичьи и чиновничьи дачи и вырезаны полосами, вдающимися в глубину юрта), а в отношении пользования земельными угодьями паевые граждане делятся в последнее время на три разряда: одни получают на пай земли от 10 до 15 десятин, другие от 7 до 10 десятин, а третья, из которых многие уже служивые казаки, перешедшие во вторую очередь, не получают никакого пая. Дело в том, что областным правлением в 1886 году назначено в юрт Краснокутской станицы из войсковых земель 64 939 десятин 2 315 саженей (из которых две трети удобной земли, одна треть средне удобной) с тем, чтобы на этом пространстве поселить 2 509 паевых казаков, родившихся до переписи 1873 года, и наделить каждому из этих паевых 25 десятин земли, которыми должно довольствоваться и всё поколение каждого паевого, родившееся с 1874 года и не попавшее перепись 1873 года. Но так как все 2 509 паевых не могли сразу явиться для населения нового юрта, то областное правление постановило делать перечисление казачьих семейств из других станиц в станицу Краснокутскую ежегодно в два срока – ранней весной и осенью и отводить во владение станицы землю частями, по числу явившихся для причисления к станичному обществу паевых; всю же остальную землю проектированного юрта оставлять в прежнем положении и эксплуатировать в пользу войска.
Таким образом, к 1 сентября 1895 года было отдано в распоряжение вновь образовавшегося станичного общества 38 651 десятина 1 538 саженей, так как перечислилось и фактически поселилось здесь 1 458 паевых душ, значащихся по переписи 1873 года, а вся остальная земля юрта, в количестве 26 288 десятин 777 саженей, отдавалась и отдаётся в аренду небольшими участками по цене от 20 копеек (нормальная цена) до полутора и двух рублей. Не отдаётся во владение станичному обществу весь юрт на основании положения военного совета 22 сентября 1879 года; в обществе этом до нормального числа недостаёт ещё 1051 души мужского пола по переписи 1873 года, хотя число казачьих душ, имеющих право на получение земельного пая, то есть служилых и отбывающих станичные повинности (17 лет и старше), в настоящее время здесь более 2 000, общее же число душ мужского пола в станице, если считать и малолетних, не достигших ещё 17 летнего возраста, далеко превышает 2 509 (нормальное число паевых душ для станицы). Такой порядок, установленный, как выше сказано, в силу положения военного совета, оказывается в высшей степени стеснительным и в материальном отношении крайне убыточным для станицы. Выходит так, что теперь почти ни одной семье нельзя сюда причислиться и перейти из другой станицы без ухудшения своего материального положения. Переходит, например, сюда семья из отца 45 лет от роду, сына 25 лет (казака 2 очереди), второго сына 23 лет, третьего - 21 года и четвёртого 18 лет; все сыновья, как и отец, женаты и у них у всех вместе до десятка детей, из которых половина мужского пола, должная со временем тоже получить землю. В прежнем месте жительства семья эта получала из земельных довольствий 5 паёв; здесь же, в станице Краснокутской, ей прирезают из войсковой земли только один пай 25 десятин, на котором она должна и кормиться сама и содержать нужное для хозяйства количество скота, а также продовольствовать 4 строевых лошадей, и всё это потому, что здесь только один отец имеет право на наделение паем, сыновья же лишены этого права, ибо и старший из них, имеющий от роду 25 лет, родился в 1874 году. То есть после переписи 1873 года.
Некоторые хутора наделяют землёй всех паевых с 17 летнего возраста, почему у них пахотной земли приходится уже на пай по 7-8 десятин (в некоторых местах, именно в хуторах Павловом и Власовом, малолеток, достигающих 17 летнего возраста, наделяют землёй таким образом, что от каждого пая дают им по 6-7 саженей в полосе, и они собирают свой пай клочками по всему наделу). Другие хутора наотрез отказывают всем, не состоящим в переписи 1873 года, и дают паи только имеющим от роду 26 лет и более. В хуторе Баклановом много раз дело доходило до суда. Здесь все, несправедливо лишённые земли, подавали много жалоб и в областное правление, и в окружное. Наконец, предписано было станичному атаману съездить в хутор Бакланов и наделить, во что бы то ни стало, паями всех жалующихся. Но когда приступлено было к переделу Баклановского надела, то все законные паевые его (состоящие в переписи 1873 года и получившие при переселении 25 десятин) воспротивились и, избив помощника станичного атамана, не допустили передела. Бунтовщики были судимы харьковской судебной палатой и отсидели по месяцу в арестном доме, а землю малолетки всё-таки не получили. После этого окружной атаман предложил всем обиженным, каждому отдельно, искать с хуторского общества убытки от неполучения пая через мировой суд. И посыпались теперь жалобы к местному мировому судье, но он, как слышно, всем отказывает по неосновательности иска.
На Баклановом хуторе есть несколько домохозяев, совершенно разорённых установленными здесь земельными порядками. Характерный пример в этом отношении представляет собой гражданин этого хутора казак Владимир Попов. Он пришёл сюда с семьёй, состоящей из жены, пяти сыновей, от 3 до 19 лет, и двух дочерей. В Вёшенской станице, к которой он прежде принадлежал он получал три пая, по 8 десятин каждый (у него один сын был 19 лет а другой 17), а, переселившись в станицу Краснокутскую, предполагал поправиться тем, что получит землю на всех пятерых сыновей и на себя; но, пришедши сюда, он вдруг получает только один пай на себя, сыновья же его оказались вне переписи 1873 года и потому безземельными. Это Попова совершенно срамило и уничтожало. Он пришёл сюда с лошадью, двумя парами волов и несколькими другими животными, построил было землянку в хуторе Баклановом, но два года тому назад проводил старшего сына в артиллерийскую батарею, второго сына стал готовить к выходу на службу в феврале будущего 1899 года и, получая один пай на себя, а на сыновей ничего, по хозяйству окончательно разорился. У него теперь из животных есть только несколько кур и живёт он со своей семьёй в самой станице, а хижинку свою в хуторе Баклановом бросил, и она развалилась.
Всего о Краснокутской станице и не перескажешь. Положение общественных дел в этой станице и житьё-бытьё большинства семейств очень печально. Ежегодно, в течение последних девяти лет, станичное общество посылает в Новочеркасск своих ходатаев с жалобами на малоземелье и стеснения, но пока из всех этих ходатайств ничего не вышло.
В станице дворов 804, жителей мужского пола 2 758 и женского 2 701 душа; из животных имеется: 4 600 лошадей, 7 200 рогатого скота, 8 700 овец и коз и 2 100 свиней. Паевых, платящих по 4 копейки на солому для отопления станичного правления, к 1897 году считалось 1908 членов.
Бюджет станицы в таком положении: приход 1 598 рублей, расход 6 063 рубля. Граждане надеются, что дефицит в бюджете пополнится поступлениями задолженностей на беднейших из сограждан за справку к службе и в табунный капитал, но на обилие этих поступлений можно иметь весьма малую надежду.
Недоимками по разным платежам за прежние годы, как всё общество станицы, так и отдельные граждане весьма богаты. За справку бедных казаков к службе считается за жителями долга в станичную сумму 5 626 рублей, из того же в войсковой капитал, взятых в 1898 году – 1 500 рублей, недоимки земского сбора 2 088 рублей, страхового сбора 876 рублей, в табунный капитал – 431 рубль и в продовольственный 1 312 рублей, а всего недоимок за жителями станицы 11 835 рублей. Большая половина этой суммы раз уже была собрана с подлежащих лиц, но позаимствована станичным правлением и употреблена на разные сторонние станичные надобности. Теперь предстоит все эти деньги собирать полностью вновь.
Примечательно, что в Краснокутской станице, по отчётам, показывается дворов 804, тогда как домов только 709, в том числе дворянских 4, казачьих 670 и иногородних 35. Это можно объяснить тем, что многие из жителей побросали свои дворы, так что глинобитные избы в них развалились и не существуют.
Иван Тимощенков.
Газета ″Приазовский край″ № 278 от 21 октября 1898 года.
Навигатор ← По округам донской области