24 апреля 2026 года Центральным районным судом г. Барнаула принята мера обеспечения - приостановлено исполнительное производство по передаче детей матери, Юлии Сталевой, до момента вступления решения суда по существу спора в законную силу.
Трудное решение? Безусловно. В условиях отмены ранее принятой меры обеспечения вышестоящими судами (о причинах и лицах причастных - поговорим в следующем посте), в итоге возобновленным исполнительным производством и многократными исполнительными действиями по передаче детей… Кому?
Этот вопрос, пожалуй, стал самым главным и по своей сути уже риторическим! Матери, конечно?
Ошибочка. Мать, которая яростно добивалась отмены меры обеспечения по проживанию детей с отцом, по всей видимости, потратила все силы на это, а сил на восстановление отношений с детьми у нее не хватило. Ну, как говорится, расстановка приоритетов у каждого своя, и эта тема также заслуживает отдельного поста.
Юлия с головой (и не только) ушла в судебные тяжбы и съемки в интервью, а также, сильно «соскучившись» по исполнительным действиям и боевому духу должностных лиц, принимала активное участие в чужих драмах о спорах по детям. Собственно, о чем откровенно рассказала в зале судебного заседания по нашему делу еще в феврале 2026 года. К слову, так и не ответив на вопрос суда о том, почему, приезжая в Барнаул, не сообщает об этом отцу своих детей и не просит встречи с ними. Представитель Сталевой также «не обсуждала» со своей подопечной таких… вопросов. До своих детей «дело» так и не дошло…
01 апреля 2026 года, после возобновления исполнительного производства, из… после седьмого акта о совершении исполнительных действий считать мы уже перестали, Юлия явилась лишь на одно - 14 апреля. Около полутора часов Юлию в буквальном смысле уговаривали встретить с детьми. Мама была приглашена в дом к мальчикам, с сотрудниками опеки и привлеченным судебными приставами специалистом -психологом. Заставить маму встретиться с сыновьями оказалось делом не их простых. Но психолог (честь и хвала), справилась с непосильной задачей- Юлия согласилась пройти во двор дома. Дети выразили категорический отказ от встречи с мамой, после уговоров психолога и представителей опеки, согласились выйти на балкон (указанный факт - именно факт, и зафиксирован компетентными органами). С балкона дети кричали и просили оставить их в покое. Психолог объяснила состояние и реакцию детей в потребности защиты. Юлия более ничего делать не стала. И удалилась в автомобиль. А после - и из Барнаула, не приехав к детям без судебных приставов (уже до боли знакомый сценарий), несмотря на то, что ее Артур Шрейдер многократно приглашал приехать (с ею привлеченным психологом) к мальчикам и пробовать восстанавливать контакт. Но… для Юлии жемчуг вновь оказался мелким. И себя стало жальче, чем детей.
Взрослые люди плачут как дети, игнорируя слезы детей.
Вывод психолога удивил? Поразил. Родители не готовы к исполнению решения суда. Серьезно? Юлия?
Ладно, Артур не готов - по вполне понятным и многократно озвученным причинам - (основанным на его многочисленных консультациях со специалистами разных профилей, обусловленных состоянием детей после неоднократных исполнительных действий со стойким отказом детей перейти к матери) - не готовы дети, разрыв детско-родительской связи с матерью, риск причинения психологической травмы от разлуки с отцом. Но мать? Которая по непонятным причинам игнорирует назначаемые судебными приставами исполнительные действия, игнорирует заключения психологов, заключение судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, которая содержит однозначные выводы о невозможности передачи детей матери? Матери, которая обращалась в Алтайский краевой суд с заявлением об ускорении рассмотрения частной жалобы, направленной на меру обеспечения о проживании детей с отцом? Мать, которая категорически отказывается от налаживания контакта между родителями, а данное обстоятельство- это основа облегчения состояния детей, которые находятся в эпицентре конфликта?
Юлия! Нехорошо играть с государственной машиной и головами собственных детей.
Автор: Т. Малютина