По ночному, мирно спящему Лесу, по самым, самым глухим тропинкам, кралась на цыпочках, обмотанных мхом, и, натянув балаклаву по самые нижние ступеньки, кралась Избушка.
- У меня нет другого выхода! У меня нет выбора! Другого шанса не будет!
Чуть слышно, себе под клюв крыльца, бормотала она отчаянным голосом.
- Вот так! Обстоятельства нас строят! – патетически добавляла она сама себе, - приличную Избушку, на курьих ножках, заставили стать Кукудзой! А куда деваться?!
Она тяжко вздохнула, не без кокетства.
Признаться честно, она сама себе очень нравилась в этой самой балаклаве.
В трубу не тянет. В подпол не задувает. А уж как таинственно!
Показалась околица ближайшей деревеньки.
Избушка тайком, на мягком мхе, опутавшем её коготки мягонькими тапочками, перелезла через невысокий плетень, и опять вздохнула:
- Не мы такие! Судьбинушка у нас такая!
Прислушалась к своему внутреннему Я.
Я мирно спало на печке, посапывая во все дырочки.
Накануне Яга так уморилась, что сейчас её можно было переносить куда угодно, на чём угодно, как угодно, разбудить не удалось бы даже царю с плюшками!
Избушка чуточку воровато огляделась по сторонам, и двинулась вглубь двора. К хозяйственным постройкам.
Продолжая вздыхать, но втайне гордясь сама собою.
Всё прошло как по маслу.
Наутро Яга проснувшись, решила выйти во двор. И чуть не упала.
Она рассчитывала, что со ступенек будет высоко шагать, а шагнула со всего маху прямо на землю.
Знаете, как бывает, когда думаешь, что надо поднять мешок с гвоздями, а он с ватой? Вот, примерно, так.
Избушка сидела. Сидела, мирно прикрыв веки ставен, и про себя квохтала.
Яга ничего не поняла. Подумала, что та спит.
Но тут во двор ворвалась толпа деревенских хозяек:
- Матушка Яга, помогай! У троих хозяев все яйца из курятника пропали! Куры спали ночь спокойно! А яиц нет!
- А следы погрома?
- Нет, ничего нет! Какие-то странные следы вокруг, как будто в гигантских тапочках кто прошел, но кроме пропажи, больше ничего нет. Помоги вора найти! А то не дай Бог повадится, что делать-то станем!
Яга недобро посмотрела на продолжающую притворяться спящей Избушку.
Та приоткрыла щелочку окошка и снова зажмурилась.
- Идите по домам, - твердо ответила Яга, - я разберусь!
- Благодетельница! Мы уж тебя не забудем!
Избушка не признавалась ни в чём. И с места не вставала!
Яге пришлось врать, чего она делать крайне не любила. Но куда деваться?! Не мы такие, судьбинушка у нас такая.
Яга подозревала что без Избушки дело не обошлось, но закладывать своё же жилье…да ещё подружку вечную…Мда…
Никак нельзя!
Яга придумала целую сказку, о том, как она поймала похитителя и под страхом запекания в печке, изгнала его далеко за пределы Леса.
И вручила селянам якобы отобранные у него целехонькие яйца.
Она долго будет припоминать Избушке, сколько ей пришлось потратить сил и моющих средств, чтобы смыть с них клейма!
Но судьба, которая карма, настигла недотепистую Кукудзу довольно быстро.
Ровно через двадцать один день Избушка твердо сидящая в почти одном положении, была клюнута в …ну….в там, где подпол заканчивается. В низ самый.
Она подскочила как ужаленная, и отпрыгнув в сторону, сначала с умилением смотрела, как из похищенных ею яиц вылупляются цыплятки.
Ей так хотелось стать мамой.
Зато потом Яга получила полное удовлетворение!
Цыплята бегали за Избушкой, не давали ей спать, клевали её ножки.
И на все просьбы Избушки, пристроить этих ненормальных куда-нибудь подальше, Яга отвечала:
- Ты ж сама кукукнулась? Сама. Вот сама и расхлебывай! Кукудза!
Да, к слову сказать, никто бы этих бешеных птенцов и не взял бы.
Мало ли кто там от Кукудзы выведется, да?!
Никто же не знал, откуда Избушка эти яйца взяла. А про генетику сейчас только совсем уж ленивый не знает.
Так что….думать надо, прежде чем кукукаться и в балаклаву наряжаться.
Не то и впрямь, кукушнешься.
Правильно? А? Как вы думаете?
P.S. Неудавшаяся попытка и что делать?!