Акции вроде семилетнего срока для художницы Скочиленко с практически немедленным промоушеном ее палача в вице-оберпалачи бесят противников Путина своей избыточной жестокостью. Но именно эта реакция и является целью власти.
То, что кажется нам стихийным проявлением зоологического садизма, на деле является частью осмысленного, основанного не на эмоциях, а на расчете плана.
Причем план этот вовсе не обязательно известен и понятен на уровне тупых исполнителей. Однако на самом верху есть совершенно четкое стратегическое видение, в рамках которого непредсказуемая и избыточная жестокость рассматривается как важнейший элемент контроля над обществом. Именно поэтому никакие сигналы наверх не проходят, а мольбы о милосердии и справедливости глохнут на самых дальних подступах к Кремлю.
С точки зрения Кремля все идет по плану.
Что это за план и чей он?
Трудно сказать что-либо определенное насчет Путина, - он все больше превращается в символическую “фигуру умолчания”, за широкой спиной которой действуют самые разные аппаратные силы, - но он, безусловно, в курсе происходящего, хотя вряд ли вдумывается во все тонкости.
Но в АП и СБ эти тонкости хорошо понимают. Постоянно попадаются на глаза “утечки” о том, что тот или иной неназванный “источник” в высших эшелонах путинской власти испытывает фрустрацию от происходящего. Возможно, по отношению к каждому отдельно взятому винтику это и верно, но о системе в целом я этого сказать не могу. Никакой фрустрации за ней пока не замечается, она движется по рельсам, как состав без машиниста из фильма Кончаловского “Поезд-беглец”. И она не сверет, пока не свалится в кювет.
Путинская система давно сложилась как органическое явление, и теперь настроена на бесконечное воспроизводство себя любимой как в пространстве, так и во времени (что для любой «конченной системы» нормально).
Сейчас интуитивно она нащупала зону уязвимости и стремится ее закрыть. Этой зоной уязвимости является сам живой человек с его способностью к рефлексии. Поскольку совсем без людей система существовать не может, то цель состоит в том, чтобы заблокировать на массовом уровне способность к этой самой рефлексии. По сути, речь снова идет об амбициозной необольшевистской программе создания «нового старого человека» - правопреемника вымирающего ныне вида homo soveticus. Методы воспитания - традиционные, но с поправкой на постмодерн. Среди них безотчетному, удушающему, подсознательному страху по-прежнему отводится ключевая роль. Но есть нюансы.
Все в ужасе ждут «37-го года» и гадают, когда он начнется.
А он давно идет, эпоха путинского «большого террора» сейчас в самом разгаре.
Просто при наличии современных медиа, которых у Сталина не было, отсутствует прямая потребность в физическом уничтожении больших масс людей для достижения необходимого эффекта – поддержания нужного уровня страха в системе. Массовые коммуникации играют роль огромной эмоциональной лупы, которая многократно усиливает эффект каждого отдельно взятого репрессивного акта. Если бы у власти не было в своем распоряжении подобной лупы, то при тех же самых обстоятельствах Россия была бы залита сегодня кровью не в меньших масштабах, чем 85 лет тому назад. И если этого сегодня не происходит, то не вследствие гуманизма путинской системы в сравнении со сталинской, а лишь вследствие отсутствия потребности – тот же и даже лучший результат можно достигнуть более экономными и менее рискованными средствами.
Но именно поэтому так важны отдельные, «штучные» акты жестокости, примеры безумных, иррациональных расправ, где в глаза бросается дикая диспропорция между поводом и последствиями, где отсутствует всякая логика, а значит, нет и возможности выстроить алгоритм безопасного поведения – ведь что-то же нужно класть под увеличительное стекло?
В этом ценность Беркович и Петрийчук, Скочиленко и Горинова. После тиражирования их страданий системой массовых коммуникаций каждый должен увидеть в них себя и себя на их месте.