В детстве время не шло — оно дышало вместе с нами.
День мог вместить целую жизнь: утренний свет в окне, дорогу во двор, игру, ссору, примирение, вечерний запах дома. Не потому, что часов было больше, а потому что почти не было того, кто их считал.
Детский ум похож на чистое поле. На нём ещё мало следов, мало тропинок, по которым нужно обязательно пройти. Внимание свободно гуляет, останавливается на том, что есть прямо сейчас: на шорохе травы, на камешке в ладони, на собственном дыхании после быстрого бега. В этом состоянии нет постоянного внутреннего комментатора. Есть жизнь, происходящая напрямую.
С возрастом поле постепенно покрывается дорогами. Знания, правила, ожидания, опыт — всё это само по себе не проблема. Проблема начинается тогда, когда ум превращается в диспетчера, который непрерывно сверяется с расписанием. Каждое событие он привязывает ко времени: «рано», «поздно», «надо успеть», «потом разберусь». Время становится мерой ценности происходящего.
Мы начинаем жить не в самом дне, а в его мысленном отражении. Завтрак — уже с мыслью о работе. Работа — с ожиданием вечера. Вечер — с прокручиванием дня или планированием завтра. Жизнь превращается в коридор, по которому мы быстро идём, почти не заглядывая в комнаты по сторонам.
Из-за этого и возникает ощущение, что годы пролетают. Не потому, что они ускорились, а потому что мы редко в них по-настоящему присутствуем. Как пассажир, который всю дорогу смотрел в телефон, а потом удивляется: «Уже приехали?»
Ум постоянно давит на время, а время — на ум. Мысли множатся, накладываются друг на друга, и внимание застревает в этом шуме. Момент — единственное место, где жизнь действительно происходит, а не остаётся на заднем плане. Он всегда здесь, но его не замечают, как не замечают воздух, пока не становится трудно дышать.
Иногда это хорошо видно в простых примерах. Человек может идти по знакомой улице и вдруг понимает, что не помнит половину пути. Тело шло, ноги двигались, но внимание было занято мыслями. Или отпуск, которого ждали месяцами, пролетает «как один день», потому что ум всё равно продолжал жить в своих сценариях.
И наоборот — стоит вниманию вернуться к непосредственному переживанию, и время словно распускается. Несколько минут тишины, осознанная прогулка, простое наблюдение за дыханием могут ощущаться глубже и полнее, чем целый день на автомате. В такие моменты исчезает спешка, потому что исчезает тот, кто всё время торопится.
Речь не о том, чтобы отказаться от ума или знаний. Они полезны, как карта полезна в путешествии. Но если всё время смотреть только на карту, можно не заметить сам пейзаж. Живое присутствие начинается там, где карта на время откладывается, и внимание возвращается к тому, что уже есть.
В этом смысле детство никуда не исчезло. Оно не в возрасте, а в качестве внимания. В способности быть здесь без постоянного измерения, сравнения и спешки. Когда ум ненадолго отпускает контроль, время перестаёт быть тюремщиком и снова становится пространством, в котором можно просто быть.
И тогда жизнь перестаёт «пролетать». Она снова начинает раскрываться — шаг за шагом, вдох за вдохом, момент за моментом.