Эту историю нужно экранизировать какому-нибудь женскому каналу. Идеальная история Золушки. Нежная девушка, случайно попавшая на выборы царской невесты прислужницей более родовитой родственницы, так впечатлила молодого и романтичного царя, что стала царской женой. Да так удачно, что родила ему десятерых детей и настолько запомнилась благодарным московитам, что всех царских невест в будущем просили взять новое имя – Евдокия. И жили они долго и счастливо и умерли в один день (ну почти). А перед этим наполнила любовью и заботой сердце изрядно настрадавшегося мужа, которого лишили первой любви деспотичные родители, а второй – придворные отравители. Можно даже целый сериал замутить при желании. Эх, какой сценарий пропадает.
Давайте для начала поглубже познакомимся с официальной версией.
Когда Михаила Федоровича избрали на царство, ему было всего лишь 16 лет. По нормам того времени в таком возрасте царю уже следовало жениться и вступить во взрослую жизнь. Иначе какой же он правитель, если даже в своей семье не голова?
Однако поиски будущей жены для новоиспеченного государя начались не сразу — спустя три года после воцарения. Этот процесс тормозился со всех сторон: к слову, одной из тех, кто вставлял палки в колеса, оказалась родная мать Михаила Федоровича, инокиня Марфа, в миру Ксения Ивановна Шерстова. Эту идею не поддерживали и бояре Салтыковы, в руках которых была сосредоточена немалая власть. При этом все прекрасно понимали, что откладывать свадьбу до бесконечности нельзя. Народ долго безмолвствовать не будет: неженатый царь вскоре непременно навлечет на себя бурю гнева.
Во все концы государства Российского поехали гонцы скликать невест, а воеводам и иным начальным людям были отписаны грамоты, в которых строго указывалось «слать в Москву девок пригожих, дородных и собою лепых».
На смотринах 1616 года победительницей оказалась Мария Ивановна Хлопова, девушка из не очень знатной и не очень состоятельной семьи. Михаила обручили с его избранницей, но невеста вдруг заболела, поэтому дело до свадьбы не довели, а Марию и нескольких ее родственников сослали в Тобольск.
Михаил Федорович не решался затевать новые смотрины, пока в 1619 году не вернулся из польского плена его отец, митрополит Филарет, принявший это имя после пострижения в монахи в 1600 году.
Взяв бразды правления страной в свои руки, Филарет не оставил без внимания и историю с Хлоповой. Беспристрастное следствие показало, что царская невеста стала жертвой оговора двоюродного брата царя, Михаила Салтыкова, который из-за ссоры с близкими невесты и затеял всю эту интригу. Филарет приказал вернуть Хлопову и ее родичей в Нижний Новгород, а Салтыкова сослать, отобрав имения.
Филарет попытался найти для своего сына иноземную принцессу, но эти попытки успехом не увенчались, и тогда выбор пал на княжну Марию Владимировну Долгорукову, дочь князя Владимира Тимофеевича Долгорукова, воеводы и администратора, чей род по знатности не уступал Романовым. Свадьбу сыграли 19 сентября 1624 года, но, к несчастью, Мария Владимировна вскоре умерла.
На следующий год в Москву на смотрины снова прибыли сотни красавиц. Самые знатные из них поселились в кремлевских теремах, с нетерпением ожидая решения своей участи.
Однажды на кремлевском дворе Михаил увидел шедших рядом двух девушек. Одна из них, набеленная и насурмленная сверх всякой меры, плыла лебедью, высоко подняв голову. Другая, на чьем лице не было и следа румян и белил, шла чуть позади, потупив глаза, стараясь не отстать от своей спутницы. Михаил обратил внимание на то, что первая была роскошно одета, как, впрочем, почти все претендентки, вторая же, одетая бедно, по-видимому, к числу царских невест не принадлежала. Она походила на служанку, сопровождавшую свою госпожу на прогулке. Когда царь пригляделся к девушке, то увидел сказочной красоты лицо и удивительно ясные и добрые глаза.
Девушки вошли в церковь. Михаил проскользнул следом и увидел одного из своих слуг — кравчего Никиту Вельяминова. Царь попросил его узнать, кто эти боярышни, особенно же выведать все о той, что беднее одета.
Через час Никита доложил ему, что бедная красавица прозывается Евдокией Лукьяновной Стрешневой, что она то ли служит при боярышне сенной девушкой, то ли живет в доме у ее отца из милости. Боярышню привезли в Москву из Можайска по его, государеву, указу на смотрины, а Евдокию отправили с ней служанкой.
«А кто ее отец?» — спросил Михаил. «Можайский дворянин Стрешнев Лукьян Степанович», — ответил Вельяминов.
Три дня и три ночи пребывал Михаил Федорович словно в бреду: не шла из его памяти прекрасная Евдокия. Царь сумел узнать, что Евдокия еще ребенком осталась сиротой. Когда ее отец уходил на войну с поляками, то упросил дальних родственников ее покойной матери взять девочку в свой дом на воспитание. Вернувшись через несколько лет, он нашел свой дом опустевшим и разоренным, поля — заросшими бурьяном, а деревеньку — вконец обезлюдевшей.
Вздохнул Лукьян Степанович Стрешнев и поехал в Можайск поглядеть на свою дочь. Увидел он юную красавицу, узнал, что Евдокия и грамотна, и умна, и сердцем добра, решил несчастный отец забрать дочь с собой, да тут же передумал. Куда брать-то? Под дырявую соломенную крышу? И осталась Евдокия у богатых родственников, чтобы слезами своими радовать вечно всем недовольную молодую боярышню.
Когда Михаил узнал про это, то попросил отца-патриарха и мать-царицу выслушать его по делу великому — о суженой его, и судьбу их решить, как будет угодно им и Господу. Он знал, что разговор легким не будет, но поклялся, что от намерения своего не отступит и скорее примет схиму, чем откажется от бедной сироты.
Вскоре отправился к Можайску царский поезд, и везли в нем подарки будущему тестю — дворянину Лукьяну Степановичу Стрешневу.
Ещё одна легенда об отце Евдокии гласит, что в одной из комнат у Лукьяна Степановича была особая занавеска. Каждый день, оставшись наедине с собой, царский тесть отдергивал её. За занавеской была аккуратно развешана его прежняя одежда, лежали орудия, с которыми Стрешнев работал в поле. И тогда бывший бедный дворянин говорил себе: «Лукьян! Помни, что ты был и что ты ныне. Помни, что все сие получил ты от Бога. Не забывай Его милосердия. Помни Его заповеди. Делись всем, что имеешь, с бедными: они твои братья. Не утесняй никого, ты сам был беден. Помни твердо, что все земное величие — суета, и что Бог одним словом может обратить тебя в ничто».
Евдокия Лукьяновна и Михаил Федорович любили друг друга всю жизнь. Они прожили вместе двадцать лет, имели десять детей — семь дочерей и трех сыновей. Из мальчиков дожил до совершеннолетия только один — Алексей — будущий русский царь, а из девочек — трое.
Михаил Федорович и Евдокия Лукьяновна умерли друг за другом — в июле и августе 1645 года. Жена пережила мужа всего на три недели и ушла в иной мир, так и не успев сыграть ни одной свадьбы детей. Волею судьбы продолжателем рода Романовых стал их сын — Алексей Михайлович. Когда умерли его родители, ему шел семнадцатый год.
Боже, почему про это еще не сняли чего-то слезогенерирующего и романтического?
Реальность, конечно, логичнее и прозаичнее, а главное вполне в духе смутной борьбы за власть начала XVII века. Воцарение Михаила Романова не отменяло того обстоятельства, что правительств у тогдашней России было аж четыре. Первое в Литве у Сигизмунда и Владислава ждало момента вернуться в Москву и короновать своего царя, поэтому его в расчет не брали. Второе состояло из московской Семибоярщиной и коллаборантов, ранее признавших Владислава. Наиболее известны из них Мстиславский, Ромодановский и Салтыковы. Третье было завязано на первое ополчение. Его слабостью был раскол на поклонников царевича-«ворёнка» и Марины Мнишек, поклонников конюшего Дмитрия Трубецкого и поклонников старшей ветви Голицыных. Четвертое было завязано на второе ополчение во главе с церковниками, Морозовым, Пожарским.
Михаила Романова на престол провели правительство номер четыре и правительство номер два (где было три дяди молодого царя). Количество мест в правительстве немного ограничено, поэтому почти сразу после коронации Михаила правительство номер два избавилось от правительства номер четыре. Князь (уже боярин) Пожарский, герой осады Москвы проиграл местнический спор двоюродному брату царя Михаилу Салтыкову и был выдан ему головой. На место умершего митрополита Ефрема стал епископ Сарский и Подонский Иона, человек куда либеральнее предшественника относившийся к унии, полякам и московским боярам-коллаборантам. Он начал карьеру с наезда на парторга ополчения номер два Дионисия Троицкого и вообще поддерживал клику Салтыковых как и чем мог. Вторым человеком в Москве стал Иван Васильевич Голицын, брат несостоявшегося царя Василия Голицына из 1610 года и казненного поляками кандидата в цари из 1611 Андрея Голицына. С учетом возраста и знаний царя Миши, действительно не получившего серьезного образования, возможно и первым. Этот серпентарий подставил Трубецкого под шведские фузеи, а Пожарского под польские сабли, толком не дав собрать силы. Зато родня царя избавилась от популярных вождей ополчений. Потом пресловутый серпентарий расправился с Мариной Мнишек и Иваном «Ворёнком». Буквально вопреки его усилиям князь Долгорукий сумел отстоять Псков и Тверь от шведов (по правде сказать больше всех надо было благодарить датского короля, атаковавшего куда более важные для шведов провинции). Салтыковых вообще подозревали в симпатиях к Владиславу Васа, что возможно поясняет их нежелание женить племянника. Но на фоне относительной стабилизации страны после расправы с казаками атамана Баловня, царская свадьба стала неизбежностью.
На ней клану Салтыковых (и маме царя Ксении) бросил вызов как раз последний из клана Голицыных. Гражданка Хлопова – именно его протеже. Якобы безродные Хлоповы ведут свою родословную от татарских эмигрантов времен Ивана Калиты. Занимали важное место при дворе позднего Ивана Грозного, возглавляли посольства в Крым, воеводствовали. Именно они разгромили Кучума, а потом курировали его детей на Касимовском престоле в чине наместников. Не такие уж и безродные на поверку. Опричники Голицыны (братья Васильевичи) и Хлоповы – дальние родственники. Вот только Голицын переоценил свои силы. В боярской думе апологеты правительства коллаборантов (Салтыковы, Мстиславский) оказались сильнее и влиятельнее выходцев из первого ополчения. Незадачливую невесту отправили по бывшему месту службы папы в Тобольск. Голицына не тронули. Болела ли она чем – Бог ведает.
Следующие несколько лет Михаилу Романову было не до свадьбы. Ровесник Владислав Васа вспомнил о присяге московитов и после неплохой пропагандистской компании повел свою армию на Москву. Москва в тесной осаде ждала капитуляции от явно пропольского правительства, но патриоты (в основном ветераны второго ополчения) дрались яростно. Этого могло и не хватить, польская военная мощь и красноречие Сапеги делали свое дело. Но на помощь русским патриотам пришла огромная османская армия, рванувшая в самое сердце Польши. Оставив Москву в покое, польская армия отправилась в подольские степи, да там и осталась лежать, как, впрочем, и очень многие янычары (султану Осману так и не простили больших потерь, свергли и убили).
А в Москву вернулся отец царя Филарет и шансы жениться (да и просто выжить) у царя Миши резко выросли. Видимо Филарет обещал женить сына на литовской принцессе, но приехав домой быстро утопил это начинание в разговорах (как в свое время и воцарение Владислава). Чего только не пообещаешь, чтобы вырваться из плена. Василий Голицын, потенциальный конкурент Михаила за престол, из Литвы не вернулся.
Филарет попытался посвататься к потенциальным протестантским союзникам против Польши. Но шведский король Густав-Адольф отказался выдать за Михаила свояченицу Екатерину Бранденбургскую кулуарно, а датский король Кристиан IV племянницу Августу-Доротею публично и унизительно. Что-то еще пытались активничать в Саксонии и Англии, но там даже ответить не удосужились. Романовы Европу не вдохновляли. Понять европейцев несложно.
На фоне начала правления у Филарета случился острый конфликт с родственниками жены и нужен был повод для расправы с ними. История неслучившейся невесты Хлоповой подошла как нельзя кстати. Хлопову вернули в Нижний Новгород, назначив поистине царское содержание. Салтыковых отправили к чёрту на рога и не возвращали до 1633 года, когда на фоне смерти Филарета всё сильно изменилось. Впрочем, об этом будет следующая статья.
Пока же патриоты из первого ополчения (Голицыны) и второго (Долгорукие) радовались падению коллаборантов-западников и хотели закрепить успех женитьбой царя на своей кандидатке. Первые – на Марии Хлоповой, вторые – на Марии Долгорукой. Победили в итоге вторые, Хлопова так и осталась нареченной невестой, взбрыкнувший было Голицын отправлен в ссылку и не вернулся. Долгорукую отравили на собственной свадьбе, ее отец, родственник Шуйских отправился в ссылку. Царь Михаил год (как и положено) носил траур.
Вообще Салтыковы и Долгорукие будут для Романовых таким же родовым проклятьем как Шуйские и Мстиславские для Даниловичей, разделяя власть и балансируя друг друга в череде взлетов и падений. Женитьба на Долгорукой давала права на престол этому богатому и влиятельному роду. Давать своим ближним воеводам шанс повторить судьбу Годуновых Романовым совсем не улыбалось. Но и отказать видимо было невозможно.
Последняя невеста Михаила из рода Стрешневых тоже далеко не так безродна, как пытается предстать. Её сестра замужем за единственным наследником рода Воротынских, тоже претендовавших на престол в 1613. Воспитанница Григория Волконского, сподвижника Дмитрия Пожарского, успешного дипломата и воеводы, окольничего. Один из Стрешневых даже расписался на грамоте избрания царя Михаила, после возглавлял Оружейный приказ.
Сказки про Стрешнева, пашущего землю (в феврале, в калужской губернии, ага!!) или любующегося на лапти и лохмотья, придумали потомки Долгоруких. Такая вот изысканная (на самом деле нет) месть. Стрешневы будут около власти весь XVII век, но во времена Петра фатально промахнуться стороной и вылетят из высшей аристократии. Самих Долгоруких выпилит из власти его племянница Анна. И поделом.
Михаил Романов блестяще опроверг расхожую идиому про 30 лет – нет жены и не будет. Были и семья, и дети, и даже наследник, который вопреки всему всё же взошел на престол и продолжил династию.
Евдокия Стрешнева прожила 37 лет. Могла бы и больше, но выборы 1645 года не пережила. Может и правда подорвала здоровье частыми родами (последние из которых были за 6 лет до этого и явно прошли с осложнениями). Может и отравили, чтобы не лезла с амбициозными братьями в передние ряды боярской думы. А красивая сказка о русской золушке всё еще не написана и не снята. Жаль.