Александр Жибров
Летом командиру нашего звена майору Пономаренко выпала отличная возможность отдохнуть. Надо было перегнать Як-28У на завод в Запорожье. Такие командировки бывали довольно часто, только не все могли попасть. Штурман звена по какой-то причине не мог лететь. «Стаффорд», как его звали курсанты, предложил нашему штурману экипажа ст. л-ту Ялалову лететь вместе с ним.
Все это происходило в классе предварительной подготовки и в конце командир звена спросил:
- Ты мне не завалишь перелет?
- Конечно нет!
- Ну, смотри, Кутузов!
Дальше мы наслаждались разговорами о будущей командировке, все нюансы отдыха в гостиницах разных городов! Конечно, это для них был праздник. Это надо было слышать, как они смаковали будущие пару недель!
Через пару дней они улетели, а мы продолжали летать. Недели через две, тоже на предварительной подготовке, сначала появился наш штурман. Мрачный, в такие дни не очень разговорчивый, а тут только поздоровался и сел за стол с какими-то бумажками.
Было свободное время и мы начали расспрашивать про командировку. В ответ раздраженно прозвучало:
- Учите матчасть!
Пришел с разбора Тимошенко, чему-то хитро улыбается глядя на штурмана и видим, начинает подкалывать:
- Ну как, хорошо слеталось? Расскажи!
Тот молчит, чиркает в тетради что-то. А еще через полчаса пришел в наш класс Стаффорд и поведал про такую историю.
В пятницу они, выполнив один этап, успевали сделать еще один. А так как времени было в обрез, еще на рулении Пономаренко объяснил, что пока он сбегает к диспетчеру, получит «добро» - самолет должен быть заправлен.
И сразу после выключения двигателей рванул на КДП выбивать «добро». Было почему спешить, так как выполнив еще один перелет, можно было хорошо отдохнуть, а не сидеть в этой дыре. Правда, мечтать не запретишь.
Поднявшись с кресла, штурман наступил на гашетки фиксатора ограничителя ног (может быть название не совсем точное, но была особенность «спарки» и кабины штурмана на «боевом». Там они были зафиксированы, наступай сколько хочешь, а здесь нет!). И все! Штурман застыл в кресле, не зная, как «освободиться».
Гражданские техники, окружившие самолет в ожидании заправки, ждали – ждали, и на просьбу штурмана помочь ему с креслом, отошли еще на несколько шагов от самолета.
- Нет, друг, с креслом Ты сам как - то разбирайся! Эта система нам неизвестна, еще стрельнет ненароком?
Стали ждать и не подходят. Самолет не заправляется. Не знаю, по какой причине Ялалов не смог освободиться (мы, курсанты, это знали - надо отверткой или карандашом надавить на «гашетку» и фиксатор откроется).
Когда радостный Стаффорд бежал к самолету и видя сидящего штурмана в кабине, стал от удовольствия потирать руки от грядущих выходных. Но его ждало разочарование. Самолет не заправлен, время уже не позволяло выполнить полет.
Там на стоянке было сказано «все»! В конце бросил фразу:
- Сиди здесь до понедельника!!!
В классе мы все это выслушали. А штурман еще несколько раз повторил:
- Учите матчасть! Учите матчасть!
Как мы иногда летали
Конец летной программы. Дождавшись посадки самолета, на котором мне надо лететь по маршруту, быстро своим экипажем приступили к заправке. Я в это время дождался пока мой друг из другого экипажа (слетавший перед этим два полета по маршруту) сделает запись в «ЖПС» (журнал подготовки самолета) и отведя его в сторону, как обычно, спросил:
– Все нормально?
- Ты знаешь, Сань, самолет в норме, все работает, только что-то педали я не пойму? В первом полете еще более менее, а вот сейчас что-то я устал на педаль давить. И триммер вроде весь отработал, а усилия все равно остаются, тяжело! Ты пойдешь, повнимательней посмотри!
Вот это «повнимательней» и услышал проходящий рядом техник - самолета.
- Ну- ка, ну – ка, что там с педалями?
Пришлось рассказать. Техник сразу вскрыл лючок по левому борту, там стояли четыре «водоотстойника» системы АК-2 (автомата курса), а может я и ошибаюсь. Но они были наполовину заполнены водой. Техник засуетился, позвал техника - звена, самолет мне, кажется, поменяли на запасной. А друг мой два полета по маршруту отлетал, тихо, молча - «укрепляя» ноги и борясь весь полет с порядочным усилием на одной из педалей.
Градус – влево! Градус – вправо!!!
Летаем маршруты и на полигон с бомбометанием. У нас в экипаже штурманом был старший лейтенант Ялалов. Нормальный во всех отношениях человек. Но речь его с «небольшим акцентом» порой приводила нас (курсантов) в раздумья даже на предварительной в классе - что же было сказано? Когда летали по кругам, в зону – еще не придавали этому значения. Но когда первый кто-то из нашего экипажа сходил «на бомбы»- появилась «вводная», и надо было что-то делать. Трудно было разобрать, что говорит штурман на боевом курсе, тем более что времени в обрез , особенно перед сбросом.
Через пару дней летим с ним вместе на бомбометание. Вышли на полигон нормально и когда уже оставалось немного до сброса - пошли команды штурмана. Я, как и другие курсанты, не могу разобрать - куда же довернуть? Понял, что два градуса! А куда нет!
Возьму влево и чуть – чуть довернул креном самолет, в тот же момент по СПУ громкий голос:
- Гыр, быр, дыр - градус!
Понял - не туда!
Давай вправо доворачивать. После доворота - тишина, по СПУ - пауза. Значит угадал! И так до сброса все повторялось раза три – четыре! Отбомбились мы нормально, но все равно, кажется, весь наш экипаж бомбил по такой «методике».
Предыдущая часть:
Продолжение: