Евгения была старшей из четырёх детей в семье. Когда родители узнали, что у них будет девочка, они сильно расстроились. И отец, и мать Жени всю жизнь мечтали о сыне. Они даже дали ей нейтральное имя, чтобы оно не было явно женским.
К счастью родителей, вторым ребёнком у них родился мальчик. Но они не остановились на этом. Отец и мать Евгении родили ещё двоих детей с небольшой разницей в возрасте, и оба раза это тоже были малыши мужского пола.
Как только Евгения подросла, мать сразу переложила на неё заботу о младших братьях. По мнению Людмилы Васильевны, именно дочь должна была присматривать за её сыновьями.
— Женя, почему ты приготовила так мало еды? Разве этого хватит на всех? — ворчала мама, когда приходила домой и слушала жалобы сыновей о том, что они голодные.
— Я приготовила много, но они уже всё съели! Дома даже картофеля не осталось, так что вам с отцом придётся довольствоваться яичницей! — отвечала Женя с раздражением.
— Бери деньги и иди в магазин за продуктами, иначе вечером на прогулку даже не просись! — строго говорила мама.
Евгения не могла понять, почему она, хрупкая и стройная девочка, должна ходить в магазин и нести тяжёлую сумку с картошкой, в то время как её крепкие братья сидели дома перед телевизором.
Когда она задавала этот вопрос матери, то всегда слышала один и тот же ответ:
— Во-первых, такова женская доля. Во-вторых, твои братья хоть и ненамного, но младше тебя, поэтому ответственность за них лежит на тебе.
Начиная с подросткового возраста, Евгения мечтала поскорее уйти из дома. Она даже не пошла в десятый класс, чтобы переехать в другой город, обосноваться в общежитии при техникуме и забыть о домашних заботах.
Так и случилось. Когда Женя уехала, мать перестала её донимать.
Окончив техникум, Евгения вернулась в родной город, но с родителями жить не стала. Она поступила на заочное отделение института и начала работать.
Сначала Женя снимала квартиру с подругами, потом переехала в отдельное жильё, а позже встретила Дмитрия, и они стали сожительствовать.
К тридцати годам Евгения и Дмитрий поженились и взяли квартиру в ипотеку. Всё это время женщина неохотно общалась с родителями и братьями — в юности они причинили ей слишком много страданий. Но постепенно Женя наладила отношения с мамой и папой. К тому времени её братья уже выросли, получили образование и создали собственные семьи.
— Женька, приходите с Димой в субботу. У папы юбилей, будем праздновать! — раньше Людмила Васильевна редко звала дочь на семейные праздники, но в последнее время они неплохо ладили, поэтому мать стала вести себя более гостеприимно.
— Хорошо, придём. Взять какие-нибудь гостинцы?
— Как хочешь, на твоё усмотрение.
Когда Евгения стала снова ходить к родителям в гости, она надеялась, что будет просто сидеть за столом, веселиться и потом уезжать обратно. Но у Людмилы Васильевны были свои представления о роли старшей дочери. Мать по-прежнему считала, что Женя обязана заботиться не только о мужчинах в семье, но и обо всех других родственниках.
Как только Евгения переступала порог родительской квартиры, мама тут же вручала ей фартук:
— Быстрее на кухню, а то бульон выкипит! Добавь лук и вермишель! — торопливо говорила она, а сама убегала в гостиную.
Так проходили почти все семейные праздники Евгении. Сначала она пыталась молча протестовать: принципиально не заходила на кухню, игнорировала слова матери, садилась в глубине стола рядом с мужем и начинала увлечённо беседовать с родственниками.
Однако Людмила Васильевна была не менее упрямой. К домашней работе она привлекала не только дочь, но и всех трёх невесток.
— Жень, ну ты чего сидишь? Идём на кухню, мы только тебя ждём. Нам помощь нужна! — говорила мама как можно громче, чтобы Евгении становилось стыдно, и она вынужденно выходила из-за стола.
Почти всегда эта уловка срабатывала, и Женя снова надевала передник.
Людмила Васильевна искренне считала, что работа на кухне — исключительно женская обязанность. Пока мужчины комфортно устраивались на диване, обсуждая футбол, рыбалку или компьютерные игры, женщины должны были готовить, убирать, мыть, вытирать и снова готовить.
В такие моменты Евгению охватывало чувство отвращения. Она сразу вспоминала своё детство и юность.
— Мам, может, в следующий раз стоит пойти в кафе или ресторан? Что это за праздник, когда все мужчины сидят в гостиной, а мы бегаем, как официанты? — сказала Женя.
— Мужчина — добытчик, а женщина — хозяйка. Женщина должна работать на кухне! Забыла? Таков наш порядок, — твёрдо ответила мама.
— А если я не хочу быть хозяйкой? — спросила Евгения, услышав знакомые аргументы.
— Тогда и замуж выходить не стоило! Тебе не надоело спорить? У меня три невестки, и хоть одна бы возразила! Но нет! Только моя дочь недовольна женской работой, — насупившись, пробурчала Людмила Васильевна.
Жены братьев, которые тоже были заняты на кухне, переглянулись, но промолчали.
— А знаешь, почему они не протестуют? Чтобы не выслушивать твои упрёки! Иногда лучше промолчать, чем с тобой связываться! — нахмурилась Женя.
— Вот и молчи! Будь мудрой женщиной! Хотя какая у тебя мудрость? Ты только и умеешь, что убегать и прятаться. Думаешь, мы с отцом не поняли, почему ты ушла после девятого класса и поступила не в местный техникум, а в другой город?
— И почему же? — с иронией спросила Евгения.
— Потому что ты решила убежать от своих обязанностей! — выпалила мама.
— А какие у меня были обязанности? Убирать, мыть посуду, стирать и готовить троим здоровым парням, которые и сами могли бы справиться, если бы ты их не опекала? — парировала Женя.
— Замолчи! Забота о мужчине — святая обязанность жены, сестры, матери и любой женщины. По-другому быть не может! — воскликнула Людмила Васильевна.
Все притихли, а Евгения лишь усмехнулась и покачала головой. Спорить с матерью она не стала — это было бесполезно.
После праздника, когда все гости покинули квартиру, Женя и Дима тоже собрались уходить. Но Людмила Васильевнадаже не встала с дивана, чтобы проводить их, хотя до этого всех сыновей и невесток чуть ли не расцеловала.
— Пока, мам! — демонстративно крикнула Евгения, стоя у выхода.
— Ага, давай! Наверное, ещё лет пять с тобой не увидимся. Ведь ты вряд ли ещё придёшь туда, где тебя вынуждают работать! — язвительно ответила женщина.
Женю это сильно возмутило. Она не боялась ни женской, ни мужской, ни какой-либо другой работы. Дело было совсем не в этом! Евгению изводило чувство несправедливости. Ведь сейчас было иное время, не то, в котором мужчины ходили на охоту, а женщины потом разделывали добычу. Сейчас настало время равноправия, но Людмила Васильевна отчаянно это отрицала.
На следующий семейный праздник Женя пришла принципиально. Она не бунтовала, не ругалась, не устраивала сцен. Евгения просто не вставала с дивана, когда начиналась суета на кухне.
— Долго будешь сидеть? Может, поможешь нам? — фыркала Людмила Васильевна, глядя на дочку.© Стелла Кьярри
— Я пришла отдохнуть. Извини, но справляйтесь сами, — отвечала Женя.
Гости косились, мама краснела, но Евгения упорно сидела и ничего не делала.
Людмила Васильевна почти смирилась с тем, что её дочь «лентяйка», но однажды она не выдержала.
Как-то раз летом родители Жени решили отпраздновать свою годовщину свадьбы на даче. Они позвали туда всех сыновей, невесток, других родственников и, конечно же, Евгению с Дмитрием.
В этот день Людмила Васильевна решила во что бы то ни стало привлечь дочь к работе. На даче собралось около тридцати пяти человек, и большинство из них были мужчины.
Как это всегда бывало, мужскую половину гостей хозяйка отправила отдыхать в беседку, на газон или к бассейну, а всех невесток Людмила Васильевна загрузила работой. Женщины в фартуках жарили мясо, резали овощи, готовили салаты. Они суетились между кухней и верандой, пока отец и братья Евгении в шортах и с напитками в руках сидели, рассказывали анекдоты и смеялись.
В этот раз Женя снова решила не присоединяться ко всеобщему женскому сумасшествию. Она села в тени яблони, включила телефон и стала листать новостную ленту.
Когда мать увидела эту картину, она остановилась и рявкнула:
— Опять бездельничаешь?! А мы должны мясо и сосиски жарить, да?
— Не жарьте, попроси отца. Барбекю — это мужское дело, — спокойно ответила Евгения.
— А женское — это валяться под яблоней? Твой отец, между прочим, дал мне деньги на все продукты! — прорычала мама.
— Кажется, опять назревает скандал… — хихикнул один из братьев, стоявший рядом.
Увидев его самодовольную улыбку, Женя так разозлилась, что убрала телефон и встала с газона.
— Папа, Кирилл, Андрей, идите сюда! — позвала она отца и всех братьев.
— Что ты задумала? — полушёпотом спросила мама, но Евгения не ответила. Вместо этого она достала из сумки небольшую пачку денег.
Когда Евгению окружили все члены её семьи, она стала отсчитывать купюры и раздавать их мужчинам:
— Держи, пап. Считай, что сосиски купила я. А это тебе, Кирилл, за хлеб. Андрей, Юра…
Раздав деньги, Женя повернулась к маме и с улыбкой сказала:
— Всё! Теперь я добытчик, а мужчины — домохозяйки! Я выкупила у них продукты, мама!
Людмила Васильевна не знала, что ответить на такое. Она была так возмущена поступком дочери, что лишь молча шевелила губами.
— Девчонки, бросайте все дела, сегодня наш праздник! Мужчины поработают вместо нас, так ведь? — крикнула Евгения, бросив вопросительный взгляд на отца и братьев. Те тоже были ошеломлены поступком женщины, но спорить не стали. Папа взял щипцы и пошёл следить за мясом и сосисками, а братья вооружились посудой и стали накрывать стол на веранде.
Это был первый и последний случай, когда на кухне трудились не только женщины, но и мужчины. Разумеется, на следующий семейный праздник Людмила Васильевна не позволила работать ни сыновьям, ни мужу. Но Евгения этого уже не видела. Она снова перестала приходить к родителям в гости, ведь её мать так и не поняла, что нет ни мужских, ни женских обязанностей. Есть только взаимовыручка и уважение к труду каждого.
