Через пару часов Коля заявил:
- Давай попробуем по-другому? У тебя в последнее время на работе как ни день, так аврал. Может, тебе уволиться. Я зарабатываю достаточно. Накопления есть. Отдохнешь, отоспишься. Потом подберешь себе что-то спокойное. Сон, прогулки и не надо никаких подтяжек.
- Все у вас мужчин просто, - Вика обняла Колю и взъерошила волосы.
Да уж, мужчины. Им что есть морщины, что нет. Они себя даже лысые и с пузом, как на 9 месяце, считают красавцами.
- Вик, ты посмотри на некоторых артисток. Одна операция, а потом… Это говорят – один раз и все. А, я слышал, это как на...котик.
Но переубедить Вику было невозможно. Поэтому Коля, взяв с нее слово, что она не будет переделывать губы, нос или что-то еще, согласился…
- Николай Григорьевич? Это из клиники П***. У вашей супруги инсульт. Вам необходимо приехать. Требуется…
Коля сбросил звонок. Ну надо же. Как эти мошенники узнают обо всем? Сейчас будут денег требовать.
Телефон зазвонил опять. Номер показался знакомым. Коля нехотя взял трубку. Голос он узнал тут же – врач, с которым они с Викой разговаривали в клинике по поводу ее подтяжки.
- У Виктории Борисовны инсульт. Мы делаем все возможное.
Коля вызвал такси, пока ехал обзванивал знакомых. Входя в клинику, уже понимал, куда перевезет Вику. Врач, знакомый знакомых, сказал, что случившееся редкое осложнение при таких операциях. От которого никто не застрахован.
Вика лежала, было безумно больно, пошевелиться она не могла. Раздавался какой-то гул, вроде голоса. Потом она провалилась в забытье.
Проснулась от гула. Кто-то разговаривал. Один из голосов был Колин. Она открыла глаза. Все болело, но пошевелиться она опять не могла. Хотя нет. Правой рукой, еле-еле. Наверное, наркоз.
Коля подошел, взял за руку, целовал руку. Но… Вика поняла, что не чувствует его губ на своей руке.
Вика не помнила сколько раз она засыпала и просыпалась. Боль постепенно уходила. Но она не чувствовала рук и ног. Вернее, правые рука и нога чуть-чуть чувствовались, ими очень тяжело, но можно было пошевелить. А левая сторона нет.
Проснувшись опять, она попыталась что-то сказать. Но получилось, как у детей. Какая-то тарабарщина.
Коля все время был рядом. Вика, открывая глаза, видела маму, детей. Почему старший сын приехал? Ведь он учится. Потом завалит сессию.
Через какое-то время Вика осознала, что все бегают вокруг нее не просто так. Если она не шевелится и не может ничего сказать, то это… инсульт?
Когда она рожала дочь, ей делали кесарево. Она потом лежала в реанимации. Но очень недолго. Какое-то время было тяжело двигать нижней половиной тела. Но это быстро восстановилось. Сутки, а то и меньше. А тут…
Ей все время что-то кололи. Через какое-то время правая сторона стала слушаться лучше, и она наконец смогла сказать так, чтобы ее услышали и даже поняли.
- Инсульт?
- Да. Осложнение после операции. Но правая сторона почти восстановилась. Восстановится и левая. Тебя перевезут в другую клинику. Потом реабилитация.
Вика закрыла глаза. Ей показалось, что ее сейчас удар хватит. Хотя может и лучше если хватит и добьет. Она – калека!
На все, что происходило потом, Вика смотрела как в кино. Безучастно. В голове билась только одна мысль – инвалид. Полный. Из-за того, что захотела убрать морщинки.
Коля поднял на ноги всех. Лучшие лекарства, лучшие специалисты. Теща велела судиться с клиникой и требовать компенсацию.
- У меня нет на это времени, а главное сил и денег, - ответил ей Коля. – Мне надо поднять Вику. Чем быстрее действовать, тем больше шансов. Если вы считаете, что они виноваты, работайте в этом направлении. Надо разделиться.
Коля говорил с врачами и был уверен, что случившиеся просто ужасное, трагическое стечение обстоятельств. Но еще был уверен, что теще надо чем-то отвлечься, иначе она ляжет рядом с Викой. А Викины результаты будут хуже – теща все время причитала и рыдала. Видеть это Вике не надо.
Когда Вику привезли куда-то она поняла, что это конец. Ее сдали в интернат для инвалидов.