Когда я впервые рассказал об этом, мне просто посмеялись в лицо. А я ведь до сих пор помню — не сон, не бред. Мы шли за золотом, как обычно, и наткнулись на них. Не на людей. Не на зверей. Тихие, с глазами как у насекомых. Что-то собирали между камней, а потом — свет, шум, и огромный цилиндр ушёл в небо. Потом снова вернулся. А потом исчезли люди. Все, кто зашёл туда. И солдаты. И собаки. А мы… мы просто ушли. Не стали ждать, пока вернутся за нами.
Я с детства в тайге. Сначала с отцом за пушниной, потом сам — по золоту, хоть и нельзя было. Мы тогда трое были — я, Мухин и Залогин. Вроде как в августе 59-го было... Шли налегке, в августе, да, скорее всего именно пятьдесят девятого, по речке Кагор вверх, хотели проверить один приток. Там по слухам песок хороший. Не ради наживы — просто знали, где искать, и привыкли. Места были такие, что даже старожилы головой качали: мол, туда не ходят. Но мы не суеверные.
Шли легко, шутили, а потом ущелье пошло — как будто в горло входишь. Солнце не добивает до дна, скалы будто выжжены. Залогин сказал — «как будто что-то в этих камнях не так». Я тогда не понял, а теперь думаю — может, он уже что-то почувствовал.
На спуске к речушке внизу был такой момент: камень покатился с нашей стороны — и затих. А через пять минут тот же самый звук, но с другой стороны. Мы подумали, зверь. Но никто не шевелился. Собаки у нас не было — они шумные. Только винтовка старая, да бинокль.
Внизу, за поворотом, был свет. Неправильный. Не от солнца — мягкий, белый. Будто туман сам по себе светится. И главное — двигается. Мы замерли.
Залогин первым сказал: «Фонари. Люди. Но не наши». Через бинокль увидели. Три… не знаю как сказать… фигуры. Они низкие, худые, как подростки, но головы большие. Лица — не как у людей. Гладкие, будто из серой резины. Я тогда подумал: может, маски? Но зачем в глуши троим в масках копаться у скал?
Они что-то собирали. В длинные тубусы, вроде наших геологических. Искали под камнями, как будто у них есть карта. Руки у них были длинные — почти до колен, и двигались как-то слишком… точно. Без колебаний. Линиями, не дугами, если понятно, о чём я.
Мухин шепнул: «Слушай, они на людей не похожи». Мы и так это поняли. Никто из нас не читал фантастику, но тревога нарастала. Один из них вдруг повернулся и посмотрел прямо в нашу сторону. Я не поверил — расстояние было метров сто. Но я почувствовал, как будто сквозь меня смотрит.
Они начали уходить, быстро. И — это показалось мне важным — они шли не вверх по склону, а в темноту, в сторону закрытого вала. Где вроде бы идти уже некуда. Мы подождали и пошли следом, осторожно. Залогин говорил: «Надо понять, кто это. Мы в их зоне. Это не наш лес, если такие тут бывают».
Прошли ещё сотню метров. Внизу была выемка, как карман в ущелье. И в ней — цилиндр. Огромный. Без окон, без ничего. Метров тридцать в высоту, как башня. Серебристый. Внизу было отверстие, а те трое стояли у входа. Они исчезли внутри — и сразу же отверстие закрылось.
Я стоял, не веря. Мухин схватил меня за плечо и сказал: «Ты заметил? Ни один звук от них. Только камни под ногами. Ни дыхания, ни кашля, ни скрипа одежды. Будто не живые».
Через пару минут цилиндр задрожал. И без звука начал подниматься вверх. Без дыма, без ветра. Просто — вверх. Я не знаю, как это описать. Он ушёл вверх и исчез за скалами.
Мы отошли. Долго молчали. Потом Залогин сказал: «Это не для нас. Мы здесь зря».
Но через сорок минут тот же цилиндр вернулся. Опустился точно на то же место. Будто откат назад. Мы уже не подходили. Только наблюдали.
И тут в ущелье с другой стороны спустились люди. Не как мы. Шли строем. Автоматы. Фуфайки. Лица незаметны. Четверо. Один с собакой. Собака замерла на краю, не тянет. Один из них подошёл — и исчез за выступом. Через полминуты другие — туда же. Ни выстрела, ни крика.
Мы сидели, как вкопанные. Мухин прошептал: «Там внутри, может, вход. Или ловушка».
Собаки не лаяли. Люди не вышли. Минут через десять тишина. Цилиндр опять загудел. В этот раз — громче. И снова вверх. Только теперь он будто не ушёл, а просто стал невидимым. Мы смотрели — и он был, и не был. Воздух дрожал, а глаза не понимали.
Мы ушли. Не оглядываясь.
До деревни шли сутки. Без привала. Потом — долго молчали. Никому не рассказывали. Только через пару лет, когда был один случай — похожий, в другом районе — я понял, что мы не первые.
Теперь мне под восемьдесят. Я так и не понял, что это было. Но точно знаю — это был не мираж. Не страх. Не сказка.
Это было в нашей тайге.
И я видел.