Звонит мне как-то Соломон Пиквин и говорит:
— Ну что же, Александр, как-то не пошёл у меня этот проект с Пиквинским клубом в фейсбуке. Никто больше не захотел дискутировать на его площадке по своим теориям. И поэтому я подумал, а не выжать ли нам по максимуму из ваших теорий. Я в интернете наткнулся на ваши диалоги из Пиквинского клуба. И мне это понравилось. Возьмитесь всерьёз за проведение очных офлайновых заседаний Пиквинского клуба с привлечением серьёзных оппонентов. Это представляется мне примерно так. Вы находите пару-тройку приятелей-философов. И я прекрасно понимаю что за просто так никто своё время тратить не будет. Даже в интернете никого не заинтересовала проблематика неуничтожимости человечества. Поэтому и предлагаю вам приглашать их на пару часов в ресторан, желательно в какой-нибудь новый модный. Я сделаю так, что для вас будет открытый счёт. То есть можете заказывать что угодно и не думать об оплате. Это моя забота. От вас же я жду только файл с аудио записью дискуссии о вашей идеологии, философии и теориях, а также текст очередной главы "Записок Пиквинского клуба" на основе этой аудиозаписи. С авторскими правами поступим по старой схеме, поэтому предупредите ваших философов, что весь их гонорар за участие в дискуссии - это обед в этом ресторане и возможная слава, если захотят быть названы своими именами в ваших текстах. Ну что? Идет?
- Попробую. Почему не попробовать?
Договорился с Алексеем Тучиным, Олегом Братиным и Константином Фруминым и пригласил их в только что открывшийся ресторан, предварительно уведомив, что будем под аудиозапись обсуждать идеологию могущества России и человечества и наслаждаться невероятной кухней.
И вот мы в ресторане. После того как хорошо закусили, начался наш основной разговор.
— Итак, Александр, что же вас сподвигло на разработку этой столь претенциозно названной вами идеологии могущества России и человечества? Помнится еще Ломоносов писал что-то типа - "российское могущество будет прирастать Сибирью и северными морями". Это истоки вашей идеологии?
— Ну, во-первых, изначально так задача даже не ставилась. К этой идеологии, включающей достаточно сложную систему идей, привело целое множество обстоятельств, которые я бы назвал борьбой с противоестественным. Прежде всего, абсолютно противоестественным мне представляется то, с как им упорством религии и философские учения внушают неизбежность гибели человечества. И вот стремление доказать, что наша цивилизация должна поставить перед собой задачу неуничтожимости, и то насколько это важно для каждого человека, привело к формированию большого комплекса идей. Начиная с такого базового понятия, как способность не стать жертвой. Для именования этого понятия были предложены четыре термина: жизнеспособность, жизнестойкость, конкурентоспособность и могущество.
- А чем вас не устроил термин «неуязвимость»?
- Термин «неуязвимость» в большей степени характеризует состояние на какой-то момент времени. Как и, скажем, термин «безопасность» обозначающий состояние без опасностей. Эти понятия скорее внушают иллюзии, за исключением, когда говорится о безопасности будущего. Нет в этих понятиях заряженности готовностью отвечать на вновь появляющиеся вызовы, проблемы, трудности, угрозы и риски.
- Хорошо, положим, что эти фокусы с терминами имели смысл и перейдем к следующим идеям вашей идеологии.
- Ну, собственно, аналогичная ситуация с идеологией могущества России. Эти бесконечные поиски национальной идеи и идеологии, равной по привлекательности коммунистической, но без её разрушительности. Конечно, патриотизм, как идея и идеология, обязательно должен иметь критериальную основу. И идея могущества страны создаёт такую основу, которая, среди прочего, усложнит использование патриотической риторики в качестве прикрытия коррупции, ротозейства и вредительства. К тому же вся наша история вопиет, чтобы развитие способности не стать жертвой, которую и обозначает термин могущество, была главным критерием нашего развития, нашей национальной идеей и идеологией. Чего стоят только три национальных катастрофы, которые пережила наша страна в прошлом веке, (в 1917,1941 и 1991 годах). повлёкшие за собой крушение жизней и гибель миллионов людей. Стране нужны критериальные основы, которые обеспечат наращивание её могущества, необходимое и достаточное, чтобы не допустить новых катастроф и обеспечить всеобщее благоденствие граждан страны.
- И что же это за критериальные основы?
- Это критерии, это дискуссии, это дискурс, это постоянная оценка всего планируемого, происходящего и всего совершаемого, по влиянию на могущество, потенциалы могущества нашей страны и всего человечества, потенциалы способности не стать жертвой бесконечных множеств угроз.
- Ну положим. А вот какой интерес во всем этом могуществе для простых людей?
- Ну, во-первых, не стать одной из бесчисленных жертв глобальных катаклизмов, типа войн или природных катастроф, которые могут быть предотвращены, если заблаговременно принять меры по снижению рисков и нарастить потенциалы могущества. Но помимо глобальных катастроф для каждого из нас существует бесконечное множество угроз, защиту от которых мы можем получить только от нашей страны и цивилизации. Как это у Чжуан Цзы: "случайности не случайны". Я это показал в выведенной мной формуле оценки вероятности не стать жертвой всего бесконечного множества угроз и рисков во всех 7 катастрофически нестабильных средах, в которых каждый из нас существует. И в этой формуле показано на сколько это зависит от защитного влияния цивилизации и страны, делающей доступными достижения цивилизации гражданам.
- А вот и салфеточки. Набросайте нам на них эту формулу.
- Ну она слишком большая и мы потратим на её детальный разбор слишком много времени. Вы легко можете найти её представление и разъяснение в видеозаписях моих публичных лекций, свободно доступных в интернете. За оставшееся у нас время мне хотелось обсудить следующий, на мой взгляд, жизненно важный потенциал предлагаемой идеологии. Если объективно проанализировать причины катастроф самоистребления и разрушения нашей страны, инициированных в 1917 и 1991 годах, то эти катастрофы не произошли бы, если бы под прикрытием свободы слова большинство СМИ не были захвачены разжигателями ненависти, стравливателями и натравливателями рабочих на работодателей, солдат на офицеров, интеллигенции и народа на власть, жителей одних регионов на жителей других регионов. И только благодаря стечению обстоятельств в последнюю пару лет удалось хоть в какой-то мере избавиться от этих свор стравливателей, снова и снова захватывающих СМИ, а теперь и Интернет. Конечно, эффективным средством защиты от стравливателей могла бы быть свобода оппонирования. Но самому ее появлению стравливатели противостоят всеми возможными средствами, начиная с клеймения любой попытки оппонирования стравливанию, как доносительства, и кончая, де факто, осуществляемой травлей и люстрацией под лозунгом, главной идеологини натравливания интеллигенции и народа на власть в нашей стране с конца 1980х годов прошлого века Евгении Альбац, "Вон из профессии!" для всех, кто посмел оппонировать стравливателям. И только идеология могущества России позволит поставить заслон стравливателям, стремящимся ослабить и разрушить нашу страну.
- Да тут вопросов к вам будет не один и не два. Ну хорошо, давайте начнём со следующего. Откуда такая уверенность, что идеология могущества станет надёжной преградой для тех, кого вы называете стравливателяии.
- Эта идеология позволит разоблачать любые попытки стравливания, как подрыв могущества страны и человечества.
- Вот давайте промоделируем ситуацию с требованием Альбац: "в России интеллигенция должна всегда быть против власти". И как ваша идеология позволит разоблачить это натравливание как подрыв могущества страны и человечества, ведь по сути это требование, можно расценивать, просто как призыв, к столь любезному вам оппонированию.
- Так вот же, именно критериальные основы и позволяют отделить оппонирование от натравливания. Если оппонирование направлено на то чтобы повысить конкурентоспособность , могущество Страны, то естественно здесь говорить о стравливании можно лишь в самую последнюю очередь. Но когда говорится о том, что в любом случае нужно противостоять власти, то это уже натравливание. То есть когда игнорируются критерии могущества и тогда игнорируется все то положительное, что власть делает для наращивания могущества страны, то оппонирование власти превращается в натравливание.
- А что вы имели в виду, говоря, что стравливание следует рассматривать в последнюю очередь?
- Я имел в виду, что оппонирование, и содержащаяся в нем критика, любая критика, конечно содержит некоторую негативную оставляющую в отношении к критикуемому. Поэтому есть такое понятие "конструктивная критика", которая должна позволить устранить негативную агрессивную составляющую оппонирования, которая может быть интерпретирована как натравливание на критикуемого. При конструктивной критике мы должны помнить, что практически всегда и во всем есть как негативные так и позитивные составляющие и нужно обязательно указывать на то позитивное, что мы предлагаем развить, призывая устранить или исправить негативную составляющую.
- То есть, по-вашему, чтобы критика не становилась стравливанием, её нужно разбавлять похвалой достоинств и достижений критикуемого.
- Ну, в общем, да. Но, друзья, похоже, нам надо заканчивать сегодня это заседание Пиквикского клуба. Надеюсь, на следующем заседании, также в каком-нибудь прекрасном ресторане, мы подискутируем по поводу философии безопасности будущего, содержащей теоретические основы идеологии, которую мы сегодня обсуждали. Да, пока не забыл. Я должен вас уведомить, отредактированный вариант расшифровки аудио записи сегодняшнего заседания будет выложен в моем Дзене. Там так же можно продолжить наше заседание и дискуссии с участием всех желающих уже в онлайн формате. Всё интересное попадёт в книгу "Записки Пиквинского клуба-2. Застольная философия".