Глава 2
2 месяца они встретили в доме родителей. Дочка шла на поправку, ветрянка постепенно сошла на нет, но диатез, появившийся на второй день после родов ухудшался. На смеси ребенок реагировал одинаково плохо - либо усилением сыпи, либо отказывался есть вовсе. Катя кормила грудью и придерживалась самой строгой диеты: гречка, брокколи, цветная капуста, куриная постная грудка, иногда ненавистная индейка и очень много укропа, потому что медсестра посоветовала от детских колик. Мокнущие язвочки по всему телу крохотной дочери сводили с ума. Катерина уже сдавала все какие могла анализы - врачи разводили руками и говорили, что израстется, скоро солнышко, оно поможет.
Колики тоже продолжались с самых родов и не давали спать ни ребенку, ни ей, ни родителям. Единственным спасением оказался Катин отец - он прислонял внучку животиком к своей голой груди и прикрывал пуховым платком, только тогда девочка затихала и мирно засыпала. А Катерина садилась на кухне на стул и смотрела как ее мать варит ей на пару овощи. Мыслей в такие моменты в голове не было. К сожалению, отец работал допоздна и не мог часто укачивать внучку.
Звонки бывшей свекрови не прекращались. Безумно занятая и деловая, по ее словам, женщина звонила иногда несколько раз в день, уговаривая, угрожая, предупреждая, посягая на лавры Ванги, разъясняя почему, что и как должна и обязана делать Катерина. Например, бросить на родителей больного ребенка и приехать убраться в квартире, приготовить ужин и устроить романтический вечер мужу. Попытки объяснить, что у молодой мамы еще не зажили заново наложенные швы и она только-только начинает сидеть более или менее ровно успехом не увенчались. Очень хотелось обложить назойливую женщину матом, но воспитание не позволяло, да и лексикон был у Кати крайне ограничен по части ругательств.
Швы зажили где-то к 3 месяцам после родов. Катерина ездила еще раз к местному гинекологу, которая переделывала работу "этого живодера", как сама доктор отзывалась о коллеге из роддома. Пожилая седая женщина с короткой стрижкой, имеющая 5х внуков и двух невесток, была похожа чем-то полярную сову - в круглых мудрых глазах появлялись искорки, когда она сердилась, а если рассказывала про семью, казалось, что из них льется потоком теплый солнечный свет. Имя Светлана подходило ей невероятно. Для Катерины она стала чем-то вроде якоря, а ее короткие, порой колючие высказывания о мужчинах, которые калечат женщин физически или морально, заставляли по новому взглянуть на привычные и кажущиеся само собой разумеющимися вещи. Мать ей такого никогда не говорила.
К 4м месяцам у Кати отказали руки. Как-то ночью, когда она снова укачивала дочь на руках, их вдруг свело, девушка еле успела подскочить к дивану - дочурка мягким кулем приземлилась на мягкий матрас, а руки повисли плетями. Поднять Катерина их не смогла и несколько секунд стояла в попытках осознать что с ней случилось. Хотела пойти в комнату матери, но поняла, что круглую ручку дверную повернуть не может. Отогнав страх куда-то за можай сознания, она позвала родителей голосом.
Врач, пришедшая на следующий день, покачала неодобрительно головой и объяснила произошедшее мышечной усталостью. Запретила брать в руки что-то тяжелее кружки с молоком и долго беседовала о чем-то с родителями Катерины. Первые дни мать кормила Катю с ложечки, ибо руки сначала не поднимались, а затем тряслись так, что она все расплескивала.
Через пару недель руки восстановились. Муж за это время приехал один раз, привез около 4 тысяч на ребенка. Точнее, он сказал, что вез 4, но почему-то из этих же денег заехал в макдак и заправиться.
Катерина отлично приспособилась делать все одной рукой, потому что на другой у нее сидела очень любопытная дочь. Даже в туалет они ходили так, парой. Попробуйте ради прикола как-нибудь справиться одной рукой, даже без учета малыша на второй.
Молока хватало в притык, но время шло, и в 4,5 месяца малышка вкусила первое яблоко, а к 5 начала кушать прикорм из баночек. Катерина за 5 месяцев скинула почти 40 килограмм, дойдя до той точки, когда голова начала кружиться. Матушка, невзирая на протесты дочери, буквально впихивала ей то юбилейное печенье с маслом, то еще один кусочек мяса, а то подставляя баночку с тем же детским питанием. Катя проглатывала даже без соли, почти не чувствую вкуса.
Муж еще раз привез деньги по той же схеме, но ли совсем запутался в суммах, то ли считать разучился, так как вместо гордо заявленных 10 тысяч Катерина получила 6 с копейками. Еще и попросил отдать ему 500 на бензин. Его мать все так же звонила и поучала и рассказывала Катерине, какие огромные суммы дает ее сын на ребенка.
Неожиданно для нее самой, в сети ее нашел старый знакомый, с которым не общалась года три, а до того было одно свидание, про второе она тогда забыла, и, хоть и извинилась, общение не пошло. А сейчас мужчина ненавязчиво спрашивал как дела, интересовался дочкой, самочувствием, рассказывал про свою работу, про его отдых с друзьями и это стало своеобразной отдушиной. Напоминанием, что существуют еще нормальные люди. От него исходило спокойствие, уверенность и абсолютно никакого интереса к ней, как к женщине, чего она боялась.
И поддержка. Которая требовалась ей теперь как никогда, потому что даже оформить пособия на ребенка она не могла без мужа (кто вообще придумывает эти законы?!), а деньги он не привозил, говоря уже в открытую, что если хочешь денег, то приезжай сама, сделай так, чтобы я остался доволен, тогда посмотрим, сколько я тебе дам.
После последнего общения с мужем, когда он вот так в открытую высказал ей чего хочет, она долго стояла посреди улицы, не в силах осознать услышанное за один раз. Казалось, все эти слова просто не смогут влезть в ее мозг. Она не понимала как так можно - ребенку нужны деньги, а она должна за это поехать туда и ... Что? Она вспомнила, как он стоял на коленях перед ней и уже хорошо видным животиком, в котором была их дочка, и клялся, что сделает все, чтобы они были счастливы. Почему она верила? Потому что видела слезы в его глазах, как тогда единственный раз, как он рассказывал о гибели своего отца? Или тогда, когда они, "два неразлучника", как их называли преподаватели в университете, впервые сильно поссорились, и она стояла на железнодорожном мосту и смотрела как едут поезда, а он подошел и обнял ее сзади, и сказал, что не представляет себе разлуки с ней и слезы текли по его лицу?
Хотелось отключиться, упасть в обморок, лишь бы не чувствовать этой грязи, стремительно заполняющей ее нутро. Но тут запищала в коляске дочь, Катя увидела мир вокруг, солнце заполняющее все вокруг, островки почти стаявшего апрельского снега и выползающие из-под него побеги зеленой травы. В уши ворвался вдруг птичий щебет и голоса прохожих, шелест колес проезжающих машин. Плечи сами собой выпрямились, а улыбка, появившаяся на лице, больше не была милой и нежной. На следующий день она поехала в суд выбивать свою свободу, финансовую в том числе.
***
Продолжение https://dzen.ru/a/Y5BNt1N_6g_vqDef