Случилась небольшая заминка — 25 июля автомобиль, в котором ехал барон Куно фон Ольдергаузен, был замечен советскими стрелками. Переворачивая листы истории невольно ловишь себя на мысли, что история развивается по спирали. И те, затаённые обиды, запертые в пыльных шкафах на западе, передаются с генами потомкам. Теперь они ищут реванша сегодня... Легко судить о том, что было с позиции прошедшего времени, всё кажется ясным, легко и отчётливо разбираются просчёты, но как видит это время корреспондент здесь и сейчас - сегодня представляется удивительным. Он вкладывает живые камни строк в стену "плача", любви и ненависти. Статья, опубликованная в газете КРАСНАЯ ЗВЕЗДА 6 августа 1941 г., среда. Барон в поход собрался... Гитлер уверяет, что немцам тесно у себя дома — они к нам пожаловали потому, что им нужно «жизненное пространство». В портфеле немецкого офицера нашли дневник и толстую пачку писем.- Это — бумаги барона Куно фон Ольдергаузена. Он тоже пожаловал к нам за «жизненным пространство
Случилась небольшая заминка — 25 июля автомобиль, в котором ехал барон Куно фон Ольдергаузен, был замечен советскими стрелками.
Переворачивая листы истории невольно ловишь себя на мысли, что история развивается по спирали. И те, затаённые обиды, запертые в пыльных шкафах на западе, передаются с генами потомкам. Теперь они ищут реванша сегодня...
Легко судить о том, что было с позиции прошедшего времени, всё кажется ясным, легко и отчётливо разбираются просчёты, но как видит это время корреспондент здесь и сейчас - сегодня представляется удивительным. Он вкладывает живые камни строк в стену "плача", любви и ненависти.
Статья, опубликованная в газете КРАСНАЯ ЗВЕЗДА 6 августа 1941 г., среда.
Барон в поход собрался...
Гитлер уверяет, что немцам тесно у себя дома — они к нам пожаловали потому, что им нужно «жизненное пространство».
В портфеле немецкого офицера нашли дневник и толстую пачку писем.- Это — бумаги барона Куно фон Ольдергаузена. Он тоже пожаловал к нам за «жизненным пространством».
Каждую неделю управляющий слал барону почтительные донесения:
«4 мая. Достопочтенный господин барон! Покончили со свеклой — 50 моргенов (70 га). Клевера — 100 моргенов (140 га). Режем шпинат. Приплод скота только что выгнали. Через неделю выпустим коров».
«20 мая. Посевы почти закончили. Вырыли пруд. Турнепс и редька взошли. Возим дрова для продажи. Завтра ждем пшеницу, пустим на откорм свиней. Картошки у нас нехватает — нечем кормить поляков. Нужно достать сто центнеров. Лошади превосходно откормлены. Дали хороший молодняк. Бычка я решил продать— доктор Клокенбринг полагает, что он слишком женственен».
«22 июня. Луга в наших трех имениях скошены. Клевер также. Через две недели будем убирать пшеницу. Сегодняшние известия о войне с Россией нас всех потрясли. Надеюсь, что Вы останетесь там, где ныне находитесь. На выставку скота посылаем четырнадцать экземпляров».
«28 июня. Мы временно отложили постройку нового гаража, так как нехватает рабочих рук. Нам предложили использовать для сельскохозяйственных машин поляков. Получить сейчас людей для наших огородов невозможно. Масла и бензина мало, однако мне удалось кое-что раздобыть».
«6 июля. Бобы созрели, отправляем на консервную фабрику. Лен отцветает. Мак созрел. Наш производитель — выдающийся жеребец. По родословной он лучших кровей. У него уже побывало двадцать кобыл. Его осматривали специалисты. Сахарный завод забирает свеклу. Начали строить гараж».
Вот кто пришел к нам за «жизненным пространством» — помещик, у которого были три имения, пшеница и скот, свекла и лес, лен и мак, огороды и даже арийский жеребец, которому должен позавидовать сам доктор Геббельс. Его лошади были откормлены. Его польские рабы голодали. Он царил в своем поместье, которое носит имя барона — в Ольдергаузене. Но барону всего было мало — он захотел еще земли, еще рабов.
Барону писала его приятельница Мина: «Мы прожили в Варнемюнде у моря —прекрасные комнаты и первоклассная кухня. Берти наслаждается во «Франции — там чудные помидоры- и спаржа. А тетя Гильдегарда уехала из Ганновера, так как возле ее дома как-то упала бомба... Нобст достал мне в Париже два первоклассных платья и белые туфельки. Он также прислал оттуда модные журналы. Какая прелесть!..»
Некто Нобст — грабитель. Приятельница барона Мина упивалась награбленным добром — платьями и обувью. Другая приятельница барона Берти выехала во Францию, чтобы грабить продовольствие на месте. Эта тонкая особа оценила французскую спаржу. Вот как промышляет аристократическая чернь Германии. Это попросту шпана, шайка воров.
Как же мог сам барон сидеть сидмя? Его тоже подмывало что-нибудь прихватить. Но помидоры у барона уже были. Спаржи он накушался, побывав четыре месяца во Франции, как офицер оккупационной армии. Его направили в Румынию. Он оценил по дороге венгерское вино и венскую кухню. В Румынии он ел, спал и ругал румын. Он записывал свои впечатления в толстую тетрадь, похожую на альбом для стихов. Записи его коротки: выступили туда-то, обедал там-то, потом хорошо выспался. Иногда он добавлял: «Румыния фантастическая страна. Здесь можно за тысячу лей стать лейтенантом, а за пятьсот получить трехмесячный отпуск». Впрочем, такие сложные мысли редко обременяли барона. Обычно он занят едой, сном и мелкими своими заботами.
Германия напала на Советский Союз. 23 июня барон коротко записывает: «Выступил в поход». Сиятельный помещик отправился добывать себе «жизненное пространство». Война поразила его управляющего, но сам барон не моргнул глазом. Он вечером отметил: «Поужинал. Выспался». Баронесса фон Ольдергаузен 30 июня писала сыну: «Какие замечательные успехи в России! Вы молодцы! Вы теперь вступили в плодоносные края, где, может быть, не встретите никакого сопротивления».
Барон думал, как его мамаша. Он ехал в автомобиле и присматривал: здесь он выпустит приплод своего гениального жеребца, здесь построит контору, здесь поселит батраков... Случилась небольшая заминка — 25 июля автомобиль, в котором ехал барон Куно фон Ольдергаузен, был замечен советскими стрелками. Барона застрелили, как простого смертного. На нем нашли документы офицера 61-го мотопулеметного батальона 11-й мотомехдивизии и толстенный портфель. Владелец трех поместий искал советской земли. Что же, он получил свой надел! (Илья ЭРЕНБУРГ).
Ну и где, Ольга Любимова, Министр русской культуры - авторы, способные донести пером и интеллектом суть происходящего? Если нет среди окружения вашего подобных, обратитесь хотя бы к мастерам ЛГБТ. Пусть они, как смогут, отработают ваши преференции и гранты. Почему от Министерства культуры вот уже целый год круглый ноль?
Несмотря на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Президентскими грантами, мы продолжаем публикации проекта. Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "Красная звезда" за 1941 год. Просим читать и невольно ловить переплетение времён, судеб, характеров. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.