Моей специализацией были подростки со сложной судьбой: дети из семей, где родители ограничены в правах; дети тех, кто сидел, пил, не мог наладить быт, страдал расстройствами психики.
С подростками нельзя быть наполовину, они доверяют только тогда, когда ты с ними весь.
Тогда заметила, что подростки чаще выбирают адекватное поведение, если с ними быть честным, принимать их как есть и оставаться твердым, соблюдая установленные правила.
Позже этим опытом стала делиться с родителями подростков.
Но в практике, как с подростками из сложных семей, так и подростками, которые считаются благополучными бывали случаи полного провала.
С некоторыми детьми общения не получалось, они шли каким-то путем, который выглядел саморазрушением.
Их были единицы, но меня подобные случаи повергали в уныние.
Судьба двух девочек меня повергла в шок, ко мне пришло решение, что я никчемный психолог, раз не смогла разобраться, оказать помочь.
Первая девочка, с которой я занималась, совершала действия, которые зак