Однажды вампира Эдгара укусил на улице человек. Ничто не предвещало беды: Эдгар был благовоспитанным вампиром жил в готическом замке на окраине леса, скрытым от глаз, водил туда легкомысленных красоток, сходящих с ума от темной романтики (Эдгар не охотился уже очень давно, дурочки прибегали сами и молили о том, чтобы он попробовал хоть каплю их крови), а раз в неделю, чаще всего по средам, надевал фрак и летел участвовать в заседаниях тёмной ложи.
Самые древние вампиры собирались в огромной помпезной зале и вершили судьбы сильных мира сего. Эдгар был вполне доволен своей жизнью. Пока однажды не случилось ужасное! Как-то в зловеще-светлое время суток (Его мама ему ещё три сотни лет назад говорила: «Не ходи никуда днём! Днём на улицах люди водятся, это опасно!») Эдгар шел после своих вампирских дел и решил сократить дорогу.
«Дети (самые страшные существа!) находятся сейчас в школе, люди на работе, нечего бояться!» — подумал легкомысленный вурдалак, заходя в светлое пространство парка. И тут случилось ужасное! Бешеный человек! Его лицо было жутко-розовым, без следа благородной вампирской бледности, глаза сияли светом, и в них не было даже намёка на первородную матушку-тьму! Человек оскалился. Безумец поднёс зубы к беззащитной шее Эдгара. И... кусь!
Не успел наивный вурдалак оправиться от пережитого шока, человек бросился восвояси. В ясный день, откуда он и пришёл!
«Может быть, как-нибудь обойдётся!» — испуганно подумал вампир. Да и прививку от людей он делал совсем недавно, ста пятьдесяти лет не прошло!
Но со следующего дня начались необратимые, неподвластные вампирской науке изменения.
Сначала наш несчастный Эдгар начал просыпаться не ночью, когда порядочному вурдалаку полагается творить свои тёмные делишки, а днём!
Потом ещё больше! Его начала раздражать паутина, служащая главным декоративным элементом вампирского замка и незнакомые юные девицы, умоляющие их похитить и заточить, а то мамы заставляют учить уроки. Захотелось попробовать яичницу с помидоркой! Бесили клыки!
И самое страшное (рассказчик затаил дыхание, выдержав драматическую паузу) ему перестала нравиться кровь! Он говорил, что она соленая, гадкая!
Представляете?
Вампир Эдгар был не из слабонервных, но и не у такого нервы сдадут при столь пугающих мистических обстоятельствах!
Вурдалак взял себя в руки и отправился к врачу. В конце концов, должно же этому феномену быть какое-то рациональное объяснение. Семейный Доктор тоже был вампиром. Он служил семейству Эдгара уже много веков.
— Не беспокойтесь голубчик, дайте вас осмотреть, — тон лекаря был мягким и заботливым, но что-то в нём заставило пациента, знавшего его не одно столетие, насторожиться. Когда Эд рассказал о том, что его перестал вдохновлять зловеще-готический стиль и юные девы, взгляд врача стал совсем печальным:
— Боюсь, мой милый, — сказал тот, сочувственно положив крыло на плечо пациента, — тут ничего не поделаешь! Перед нами редкий, почти не встречавшийся в науке феномен. Вы превращаетесь в человека.
— Как в человека? Это какое-то безумие! Скажите... Скажите, что пошутили, — воскликнул Эд, схватившись за голову.
— Мой милый мальчик! Боюсь, что это действительно так. Отныне тебе придётся каждый день вставать в семь утра. Тащиться на работу. Каждое утро чистить не клыки, а всего-навсего какие-то жалкие зубы. Ты заведешь пакет с пакетами. Будешь плакать на сопливых лирических комедиях, когда Он и Она снова смогут быть вместе!
Ты будешь исключён из великой ложи вампиров. В твоих жилах будет течь не холодное пламя Луны, а кровь! Обычная, человеческая! Я не плачу, мой мальчик, — сказал док, вытирая глаза платком, — не плачу, это соринка! Превращение уже началось!
***
Комнату заполнили испуганные охи и ахи…
— Снова пугаешь детей? — спросила мама-вампир папу, целуя его в подозрительно розовую физиономию.
— Так это я их специально предупреждаю! Чтобы в тот парк не ходили!
— Я буду обходить тот парк стороной!
— И я тоже!
А младшая дочка задумалась. Ей нравилась и бледность Луны, и тихое мерцание рассвета. И лирические комедии, изобретённые человеком. Конечно, они сопливые и нежные, но порой смотришь-смотришь и ка-а-ак защемит в груди...
В общем, девочка находила, что они тоже ничего!
— И что же тот Эдгар? — осторожно спросила она.
— По правде сказать, ему даже понравилось, — чуть смущаясь признался папа, — из темной ложи наконец-то исключили, не нужно больше придумывать отмазки для того, чтобы пропускать сборища тысячелетних зануд. Да и в замке без паутины стало чище и уютнее. А когда оттуда повывелись все влюблённые в Эдгара школьницы, завелась одна очень хорошо знакомая тебе вампирша.
Будь я тривиальным вампиром, она бы и внимания не меня, может, не обратила! Что ни говори, — (он заговорщически понизил голос), — есть в этих мутантах-людях что-то привлекательное, — и, вспомнив, как жена рассказывала о фильме её детства, в котором вампирша влюбилась в человека и из в фильма в фильм умоляла любимого себя укусить, добавил, — даже порой чересчур!
