Человек устроен так, что все войны, связанные с ними разрушения и жертвы, воспринимаются абстрактно, пока это не коснётся лично тебя и твоих близких, соседей, друзей…
***
Нельзя сказать, что их город слишком страдал (хотя, в данном случае, это слово не уместно) от обстрелов противоположной стороны конфликта, так, прилетало пару раз ещё в самом начале… Поэтому на частый вой сирены, возвещавшей «тревогу», коренные жители уже давно не обращали внимание, успокаивая переселенцев из зоны боевых действий, что здесь нечего бомбить, линия фронта далеко, поэтому и бояться нечего. Но натерпевшиеся и видевшие смерть люди, молча, шли в убежище, забирая по дороге одиноких стариков из соседних квартир.
- Пойдёмте, пойдёмте, лучше ошибиться, чем прошляпить, - настойчиво уговаривала молодая переселенка с ребёнком на руках Любовь Григорьевну, женщину лет шестидесяти из соседней квартиры.
- Танечка, я понимаю, натерпелась, ты иди, а я не боюсь. Вон, уже почти год гудит, и все живы, здоровы.
- Идёмте, Любовь Григорьевна, вы же нас задерживаете, - решительно говорила Таня, прижимая к себе малыша.
Любовь Григорьевна тяжело вздыхала и начинала одеваться, не могла она отказать, проигнорировать призыв недавно появившейся соседки. Слишком серьёзные, не по возрасту, состарившиеся, были глаза Тани, слишком крепко обнимал её двухлетний сынишка за шею, такой же серьёзный.
Они шли в ближайшее убежище, где из местных никого не было, только переселенцы, и сидели там несколько часов, до отмены тревоги.
«В следующий раз я ей просто не открою, будто меня дома нет», - с досадой думала Любовь Григорьевна.
Но Татьяна так всегда настойчиво звонила или стучала в дверь, сопровождая весь этот шум выкриками: «Любовь Григорьевна, Вы в порядке? Любовь Григорьевна, я знаю, что Вы дома и никуда без Вас не пойду!» - что приходилось идти в убежище снова и снова.
Вообще-то, Любовь Григорьевна очень жалела, недавно появившуюся, соседскую жиличку, помогала и деньгами, и вещами, и продуктами, ведь это очень страшно, когда ты в одно мгновение лишаешься всего: и своего дома, и близких тебе людей, и надежд, и мечты…
***
Приближался Новый Год. Погода была совсем не зимняя: солнце, столбики термометров поднимались днём до 10-14 градусов тепла, на клумбах зеленела трава, скорее весна, чем Новый Год!
Любовь Григорьевна отправилась в соседний микрорайон города, к дочери. Наденька сейчас жила с четырёхлетней Иришкой, её мужу месяц назад у входа в магазин, куда он пошёл за хлебом, вручили повестку и, не смотря на его проблемы со здоровьем, признали «годным» после медкомиссии и отправили на фронт. Сейчас все «годные»: и слепые, и глухие… особенно, если нет больших денег и «мохнатой» лапы…
Любовь Григорьевна шла, улыбаясь неожиданному весеннему теплу среди зимы, тому, что через два дня Наденька с Иришкой переедут к ней, а ту квартиру пока сдадут, вот, таким, как её соседка Татьяна. Нет, не корысти ради, только за коммунальную плату, потому что уже платить за две квартиры было очень проблематично.
- Наденька, доченька, как вы? На улице прямо весна, хорошо…
- Ой, мама, как хорошо, что ты пришла! Я тут немного приболела, Ирочка на улицу просится… Может, ты сходишь с ней на солнышке погулять, а я полежу пока?
- Конечно, конечно. Иринка, а ну, пойдём с бабушкой гулять, пусть мама отдохнёт.
Они шли по улице, к магазину и весело болтали. Иринка просила купить «Чупа-чупс», но не обычный, а большой, новогодний, Любовь Григорьевна кивала, обещала и улыбалась. «Ничего, прорвёмся! Даст бог, зять живым вернётся…»
Звуки воздушной тревоги прервали мысли женщины.
- Ба, опять гудит… - вопросительно вскинула голову Иринка.
- Не обращай внимание, деточка, погудит и перестанет.
- Ба, а зачем оно всё время гудит, страшно же…
Любовь Григорьевна не успела ответить, в небе загудело очень громко и страшно, а в следующее мгновение раздался звук взрыва, от которого она с внучкой упали на землю.
- Ты цела, Ирочка, цела?! – отряхивала Любовь Григорьевна перепуганную внучку, сердце готово было выскочить из груди, а вокруг слышались крики, в небо поднимался чёрный густой дым из-за соседнего дома.
Сердце на мгновенье остановилось, а в следующую секунду Любовь Григорьевна бежала, таща за руку перепуганную Ирочку, к тому месту, откуда поднимался чёрный дым. Там… там, за соседней девятиэтажкой, был дом её дочери…
Сбитая ПВО ракета попала в подъезд дочери…
- Это я, я убила свою девочку! – рыдала Любовь Григорьевна. – Это она, она должна была идти с Ирочкой гулять… а тут я припёрлась… чуть позже… на двадцать минут позже… моя девочка гуляла бы с Ирочкой… они ОБЕ были бы живы!!!
***
До Нового Года оставалось пол часа.
- Любовь Григорьевна, Вы ни в чём не виноваты, - обнимала Таня за плечи свою плачущую соседку, сидящую рядом за столом. – Наоборот, именно Вы спасли Ирочку! Потому что Надя ещё бы долго собиралась на прогулку… и могла бы не успеть… А Вы успели! Любовь Григорьевна, у Вас осталась Ирочка, у меня – Илюшка, нам надо жить дальше…
Звуки воздушной тревоги прервали монолог Татьяны.
- Танечка, - встрепенулась Любовь Григорьевна, - хватаем детей, скорее в убежище!
***
Они сидели в подвале, прижимали к себе детей и каждый думал свою горькую думу, а на Земле небо озаряли вспышки новогодних салютов, мир встречал 2023 год!
