День рождения. Женщине шестьдесят пять. Меня пригласили в гости.
Мы когда-то работали вместе. Решили вспомнить былое. Среди приглашенных еще одна дама. Все мы ровесники.
Как это ни странно, на стол подавала мама именинницы - худая, прямая – очень старая женщина. Ей девяносто. Или даже больше. Мы сидели, а она появлялась в комнате с тарелками в руках. И уходила за другими.
Очень пожилая женщина подчеркивала: она хозяйка дома. И ей хочется устроить «праздник» для своей дочери, которой уже шестьдесят пять. Так незаметно годы пролетели.
Она приготовила стол. Затем принесла вазу с цветами – чтобы «красиво было». И пригласила садиться. В шутку назвала всех нас «молодежью».
После первой рюмочки заговорили о прожитых годах. Не говорить же о будущем? Это не наша тема. Грядущее - для молодых. Поэтому о прошлом. Его много-много. Больше, чем будущего.
И за плечами работы. Иллюзии и обманы, миражи и ошибки. Но много и честного, объективного, доброго, даже в чем-то необычного.
А еще немного о настоящем: кто как живет, чем живет и зачем живет.
Приглашенная дама – наша ровесница, сказала, что ей живется сложно. Она потеряла нить времени. И ей все равно, весна или лето. Главное, чтобы голова не болела.
А еще поведала о своем одиночестве. Потому что дочь с ней не общается - без объяснения причин. Живет своей жизнью, а на мать-пенсионерку плевать.
И это очень грустно. И вообще жизнь – штука сложная. Потому что радости мало. А печали, наоборот, много.
И она, шестидесятилетняя дама, надорвалась. Поэтому и потеряла нить времени. Ей все равно, осень сейчас или зима. Главное, чтобы голова не болела.
Рассказ ее был печален, как она сама. Видно, что человек ничему не радуется. И сосредоточен на проблемах, которые были, есть сейчас и непременно появятся в будущем. «Жизнь как крапива, - оригинальничала она. - Жжет, жжет и жжет».
Все помолчали. Понимали, что эту тему развивать нельзя. Потому что дышать будет нечем - от грусти. И от безысходности.
А мама именинницы подкладывала нам в тарелки. И выпила с нами вторую рюмочку.
Как это часто бывает, принесли семейный альбом. Если говорить о прошлом, то лучше с фотографиями. Перебирали пожелтевшие карточки. Карточки – свидетели и фиксаторы улетевших лет.
На одной из старинных фотографий – хозяйка дома. В какой-то телогрейке и в простом платке. Написано: «С днем октябрьской революции». Было странно, почему она в праздник – в таком виде.
И услышали, что это где-то в колонии. Она сидела года два. А затем ее освободили. Реабилитация. В советские годы была несправедливость. И справедливость тоже была. Власть поняла свою ошибку – и выпустила на свободу. Видимо, кто-то помог. Мир не без добрых людей.
А перед судом и заключением у нее умерла дочка. Очень маленькая. Затем суд. Видимо, подставили: так бывает.
И она просидела два года. Вернулась - выучилась на хирургическую сестру. И много лет работала в операционной. Очень хотелось людям помогать. И замуж вышла – во второй раз. По любви. Наша сегодняшняя виновница торжества – плод той счастливой любви.
Так – немного тезисно рассказала. Мы сидели, ошеломленные.
Шлепнула ладонью по столу. Заявила, что зря достала альбом. Не надо о грустном. Лучше о хорошем. Например, о том, что она в свои годы быстро выучилась копаться в интернете. И что сегодняшние салаты - она сама сделала – по рецепту «из компьютера».
Когда шли по улице, я спросил печальную даму, не стыдно ли ей за свою печаль? Имею право такие вопросы задавать. Потому что мы друг друга давно знаем.
Она сказала, что – да – немного стыдно. И она как бы посмотрела на себя со стороны.
Много печали – тоже грех. Унынием называется. Этот грех ослепляет. Мешает видеть красоту Божьего мира, его уникальность и неповторимость. Важно не терять нить времени. И радоваться весне и осени, каждому дню - пока живы.