25
Галина сидит одна на заднем сидении своей автомашины, замерев неподвижной, безвольной куклой.
Уже почти стемнело.
Как быстро пролетел заколдованный день. Её отрывочные воспоминания перемежаются тёмными пятнами.
Она помнит утро, помнит как приехала на работу, совещание, жуткие шипящие змейки в глазах Петра, потом лифт, её куда-то ведут, затем она уже находится в машине, в электрокаре купленном вместе с её любимым мужем, Олегом.
Провал, браслет на запястье, вновь чёрный провал.
Кажется ей всё же удавалось отключать сознание и не видеть видение мира.
Или оно само отключалось без её ведома на время, когда срабатывал предохранитель от накатывающего безумия, когда перегорала автоматическая пробка в своего рода перегретом замыканием электрощите её утомлённого мозга.
Пунктирный день неумолимо подбирается к вечеру.
Её провожатые расположились впереди неё.
Один из них уверенно управляет автомобилем.
Они не обращают на неё никакого внимания.
Они едут молча, даже не включают музыку.
Браслет на её правой руке тисками сжимает и холодит кожу.
Внезапно Галина чувствует нешуточную боль. Холод браслета превращается в жжение.
Лёд за доли секунды сменяет пламя. Перемена столь разительна, что женщина вздрагивает всем телом, пытается наклонить голову и посмотреть вниз, чтобы увидеть, рассмотреть кошмар творящийся с её правой рукой будто по мановению ока секунду назад выдернутой из студёной проруби и безжалостно засунутой в тазик с кипятком.
Неожиданно у неё это получается.
Медленно, будто с неслышным скрипом закостенелых позвонков, её подбородок опускается и касается лацкана пальто. Она видит краешком глаза обсидиановый браслет-наручник. На его блестящей округлости появляются едва заметные искорки. Жжение нарастает, браслет словно реагирует на её движение. Кисть руки немеет, боль усиливается, раскалённый обруч сильнее сжимает мёртвую хватку. Количество искорок множится, сливается в сплошной светящийся круг. Галина беззвучно кричит. Она как выброшенная на берег рыба разевает рот, непроизвольно дёргается и привлекает внимание своих конвоиров. Один из них, тот который примостился прямо перед ней, на переднем пассажирском сидении, говорит обращаясь к напарнику:
— Регулятор начинает действовать. Останови-ка машину. Пусть садится за руль.
«За руль?» — Галя не верит собственным ушам, она не понимает что происходит.
«Они её что — отпускают?»
Это противоречит всякой логике.
Или они будут сидеть сзади и угрожать ей оружием, тыкать пистолетными стволами ей в затылок, приказывая куда надо ехать?
Но она не сможет управлять автомобилем, ведь её руки и ноги нормально не работают!
Или второй вариант, они конечно же предоставят ей свободу, разгипнотизируют, и тогда, тогда, она постарается, во всю силу свою постарается убежать... и спасёт Олега... может быть...
Додумать женщина не успевает.
Боль в запястье становится невыносимой.
Мир вокруг неё начинает медленно вращаться, заполняться текучей податливой прозрачной массой.
Её охранники синхронно оборачиваются, их лица трансформируются и бугрятся словно слепленные из мягкого теста.
Она слышит неприятный, пронзительный звук.
Звук проникает сквозь её кожу, вибрирует внутри неё, распирает черепную коробку изнутри.
Через мгновение Галина Переверзева окончательно теряет ориентацию, её сознание поглощает тьма.